Чтение онлайн

— Портниху? — переспрашиваю я, обрадовавшись возможности поговорить, не являясь инициатором разговора.

— Конечно! — радостно восклицает Нинон. — Вам, как Sorciere, приготовленный гардероб теперь совершенно не подходит! Платья сшиты для Promis.

— Я не привередлива, — равнодушно отвечаю я, прощупывая почву. — Могу довольствоваться тем, что есть. Это же большие расходы.

— Что вы! Это большая честь, госпожа! — тут же отвечает Нинон и начинает тараторить. — Господину Хранителю она предоставлена по праву рождения! Он никому ее не уступит! Особенно этому отвратительному господину Хранителю Лефевру!

Поняв, что сказала лишнее, Нинон испуганно прикрывает рот обеими руками, потом бросается на колени.

— Ой! Простите! Господин отрежет мне язык за то, что в его доме я произнесла это имя!

— Он не узнает, не переживай, — ласково произношу я, втираясь в доверие к девушке. — Ты верна своему господину и мне?

— Служение вам и господину — честь и награда для меня! — горячо убеждает меня девушка.

— Окейно… То есть, похвально! — ласково говорю я, жестом заставляя ее подняться. — Пусть портниха будет до обеда. Ей можно меня видеть?

— Ой! Сейчас! Принесу! — Нинон исчезает с моим платьем в соседней комнате, потом выбегает оттуда и, наспех сделав легкий поклон, вылетает за дверь моей комнаты.

Пожимаю плечами и иду в соседнюю комнату, которая оказывается… гардеробной. Видимо, моей. Здесь платья, шляпки, шали, туфельки, веера, манто и шубки. Вот Полинка бы удивилась! Полинка…

Сон не просто затянулся! Сон затянул!

— Госпожа! — окликает меня вернувшаяся Нинон. — Вот! Это надо надеть сейчас и привыкнуть к ним.

В большой прозрачной банке голубого стекла янтарно-желтая жидкость в гелеобразном состоянии. В ней утонули два коричневых цветочных лепестка.

— Что это? — почти вырывается у меня, но я в последнюю секунду удерживаю слова внутри. Вдруг я должна знать, что это? И оказываюсь права.

— Господин сказал, что вы знаете, что с этим делать, — протягивает мне банку служанка.

Важно киваю, ощущая, как легкая паника по капельке просачивается в мое сознание. Конечно, знаю! Я ж тут институт Обещанных для Решающего закончила! Как бы не оказалось, что с золотой медалью или красным дипломом!

— Я оставлю вас одну, госпожа! — обращается ко мне Нинон. — Таинство ритуала требует этого!

Приехали… Таинство ритуала! Какого ритуала?!

Оставшись одна, я с недоумением смотрю на банку с коричневыми лепестками. Судорожно вспоминаю, было ли что-нибудь в рецептах, которые я заучивала, про коричневые лепестки в желе… Не было.

А что, если клин клином? Может, если я лягу сейчас спать, то вернусь в свою нормальную жизнь? Вырвусь из этого странного затянувшегося сна. Надеюсь…

Я ложусь на кровать, вытянувшись в струнку, закрываю глаза и жду. Сон не приходит. Это потому, что я волнуюсь. Нет! Не волнуюсь — боюсь! И понимаю чего. Того, что я все-таки переместилась… И меня разоблачат в этой реальности на раз! Даже думать не хочу, какие тут наказания для перемещенных лиц. Или какие сумасшедшие дома. А еще балы эти…

Мычу мелодию старинного романса, ощущая себя одинокой брошенкой:

Средь шумного бала, случайно, В тревоге мирской суеты, Тебя я увидел, но тайна Твои покрывала черты.

Если предположить худшее, и я переместилась, что мне делать? Господи! Я не верю, что это говорю! У кого получить информацию?

Нинон болтлива, но предана Хранителю. Запросто все мои вопросы ему перескажет! Еще этот опекун, который может вернуться в любой момент и не признать во мне свою Лунет. И где эта самая Лунет? А если она появится? В мире, где правят бал французские имена, наверное, и гильотина есть? По крайней мере, именно с ней моя память услужливо связывает всё французское. Кринолины, веера, шпаги и… гильотина. Правят бал… Опять бал!

Лишь очи печально глядели, А голос так дивно звучал, Как звон отдаленной свирели, Как моря играющий вал.

— Мымы-мы, мымы-мы! — подвываю я от жалости к себе.

Мне стан твой понравился тонкий

И весь твой задумчивый вид,

А смех твой, и грустный и звонкий,

С тех пор в моем сердце звучит.

— Очень-очень мило! — скрежещущий шепот заставляет меня подпрыгнуть вверх, как пойманную врасплох кошку. — Я знал, что ты будешь необычной женщиной. Но это просто божественно! Кто автор этого оригинального призыва? Ты? Моя красавица?

На туалетном столике, покачивая ножками в остроносых туфлях, сидит милый старичок ростом с пятилетнего ребенка. Его морщинистое лицо светится приветливостью, а живые черные глаза, круглые и любопытные, внимательно ощупывают меня, я физически это чувствую, как если бы он ощупывал меня своими маленькими ручонками.

— Толстой. Алексей который, — отвечаю я довольно бодро, придя в себя за пару секунд.

— Тооолстоой? — смешно вытягивая губы, переспрашивает мини-старичок. — Миленько-миленько…

Старичок довольно точно начинает подражать мелодии романса, тихонько насвистывая, потом говорит серьезно, даже авторитетно:

— Такой сигнал и оставим!

— Кому оставим? — спрашиваю я вежливо, на всякий случай уходя за кровать на безопасное расстояние.

— Нам с тобой. Для связи, — беспечно мотая ножкой, отвечает старик.

— А зачем нам связываться? — не понимаю я.

— Откуда ж я знаю! — смеется старичок, демонстрируя мне ряд ровных белых зубов, которым и я позавидую, не то что пенсионеры. — Это ж ты меня призвала!

— Куда? — туплю я честно и искренне.

— Сюда! — вздыхает он.

Раздается легкий стук в дверь — и в мою комнату проскальзывает Нинон с подносом, на котором кувшин с чем-то похожим на лимонад.

— Простите, госпожа Лунет! — приседает она в поклоне. — Я опрометчиво не предложила вам ничего прохладительного. Кухарка устроила мне нагоняй! А ты как сюда пробрался, негодяй!

Оборачиваюсь на старичка. Вместо него на туалетном столике вижу развалившегося в ленной позе жирного рыжего кота. Он снисходительно смотрит на Нинон и даже зевает.