Чтение онлайн

В состоянии острой борьбы, вечных споров и тонкой пикировки и время пройдет быстрее, и информации всплывет больше. Только за одну прогулку в карете я уже столько узнала! Буду придерживаться этой стратегии.

Боковым зрением вижу легкую усмешку на лице Армана, ловко управляющего безмолвными слугами. Ага! И этот не непробиваемый!

Слишком поздно понимаю, что многочисленные слуги тоже слышат мои слова и чувствуют мое неуважительное отношение к Последнему Решающему Империи. Упс! Неловко получилось!

— Не волнуйтесь, госпожа Лунет! — верно расценив повороты моей головы в сторону слуг, усмехается Фиакр и говорит чудовищные слова. — Как только каждый из них входит в эту комнату, то теряет слух. А выйдя, еще и память.

— Какой кошмар! — поражаюсь я, уронив на тарелку столовые приборы и изумленно уставившись на Решающего, слава богу, не видящего моих распахнутых глаз. — Какая изощренная жестокость! Бесчеловечно!

— Отнюдь! — отправляя в рот кусочек запеченного мяса лесного оленя и причмокиванием отдавая должное его прекрасному вкусу, вежливо отвечает Фиакр. — Это меры безопасности, придуманные мной для себя и для моих монархов.

— Разве недостаточно было бы просто временно лишить их слуха? — ошарашенно спрашиваю я. — Памяти-то зачем?

— А если среди них лазутчик Тьмы? — мягко спрашивает Фиакр. — Лишенный слуха, но умеющий читать по губам? Или просто предатель? Или слабый человек, которого можно запугать или шантажировать болью, страхом, жизнью его и близких?

Поняв глубину и справедливость его замечаний, я вынужденно киваю, но тут же бросаюсь в бой, напоминая:

— Вы не извинились за бестактный намек на отсутствие у меня ума!

— Предложив вам одуматься, я всего лишь хотел разнообразить наше свидание, — усмехается он.

— Повторите, пожалуйста, ваши предложения, — слащаво улыбаясь, прошу я. — Всё мое внимание было занято восхитительным ягодным соусом!

— Соус, действительно, восхитителен! — неожиданно говорит Арман, поклонившись Решающему и мне, как бы прося прощения за то, что вступил в разговор. — Его делают из ягоды, растущей на границе с Тьмой. Ее добывают отважные добровольцы, часто рискуя жизнью. Соус из этой ягоды подать к столу могут позволить себе только самые высокопоставленные представители королевского двора!

И сухопарый, изящный Арман раздувается от гордости за «высокопоставленность» своего хозяина.

— Наша гостья, Арман, впервые в высшем обществе Империи, ей многое в новинку, — с удовольствием задевает меня Фиакр. — А ягода, правда, вкуса необыкновенного.

— Как она называется? — любопытствую я. — У этой удивительной ягоды есть название?

— Есть, — равнодушно отвечает Решающий. — Она называется фиакрина.

— Как? — поражаюсь я и сдуру брякаю. — Фиакрина? Это в честь вас?

Фиакр застывает с каменным выражением лица, вперив в меня черные глаза.

— Почему же в честь меня? С чего вы это взяли?

Мама дорогая! Правильно родные дали мне прозвище «Глазунья-Болтунья» за большие зеленые глаза и привычку болтать без умолку. Я вообще, по словам родителей, научилась говорить в полгода. И с тех пор рот не закрывала, как, смеясь, утверждал всегда папа. Кстати, родители даже пару раз повышали мне, школьнице, количество карманных денег в обмен на молчание, например, в машине, когда мы ехали за город на дачу. И за эти пару раз я серьезно увеличила свой доход на несколько сотен рублей. Потом желание говорить и говорить взяло верх, и я, плюнув на этот способ обогащения, отказалась от прибыли и заговаривала родню до головной боли и желания сбежать на край света.

Хвала вуалетке! И надеюсь, что нижняя часть моего лица покраснела не ярко. Это надо так проколоться! Как бы сегодняшнее свидание не закончилось у алтаря!

— У всех женщин змеиный язык! — с чувством произносит Решающий, как совершенно земной мужик. — Есть ли что-то, чего Ирен вам не рассказала? Я поражен! Как она могла выдать вам одно из моих светских имен?! И почему именно это?!

Я, конечно, не собираюсь рассказывать Решающему, что обменялась в этой жизни с его Ирен парой слов. По сравнению с этим, мое «общение» с противной и ревнивой Ребеккой, с которой я хотя бы разговаривала дважды, можно назвать долгосрочным сотрудничеством. Но меня опять спасает его предвзятое отношение к Ирен. Чтобы уж совсем не завраться, не киваю, а наоборот, гордо вскидываю голову, не отвечая на его слова, а снова спрашивая:

— Так в честь вас или нет?

— В честь меня, — подтверждает Фиакр. — Но вы должны понимать, что это имя не для вас. Мое настоящее имя скрыто от всех. А светские имена для посвященных и самых близких!

Да, пожалуйста! Больно надо, товарищ Фиакр, господин Леонард, мистер Мэтью Вилар! Если бы ты знал, дружок, сколько знаю я о тебе! Но в этот момент меня ошпаривает кипятком испуга: Постойте! Во время моего прорыва Ирен называла Решающего Леонардом! Имя Фиакр я услышала во время первого прорыва от томной Сюзет! Он что, всем своим «женщинам» сообщает все свои светские имена или это только Ирен удостоилась особой чести?

И я, набравшись наглости и смелости, задаю этот последний вопрос Решающему.

— Меня очень забавляет ваша ревность! — откровенно веселится Фиакр (а вот продолжу так называть этого нарцисса про себя!). — И даже льстит!

— Не обольщайтесь! — парирую угрюмо. — Это не ревность, а логика! Вы вообще представляетесь мне этаким чудовищем, похищающем красавиц и съедающим их, чтобы продлить свое бессмертие.

— Эти сказки вы наслушались в Институте или от опекуна? — мои слова не портят Решающему чудесного расположения духа. — Вам же не шестнадцать лет!

— Верить в сказки не признак молодости, — спорю я. — Это признак мудрости! Сказка ложь, да в ней намек — добрым молодцам урок!

Фиакр удивленно смотрит на меня.

— Какое интересное высказывание! Откуда? Никогда не слышал! А добрый молодец — это кто?

— Не знаю, наверное, так называют молодых людей в других мирах, — быстро нахожу я ответ. — Мой опекун мне говорил.

— Понятно, — соглашается с моей версией Фиакр. — Что ж, Лунет, повторяю свои предложения. Первое. Можно отправиться на прогулку в ночной лес и встретить рассвет у реки.

— Пикник? — догадываюсь я.

Брови Фиакра ползут вверх. Чёрт! Неужели это неизвестное слово?

— Рique-nique? — насмехается он надо мной по непонятной мне причине, но Фиакр продолжает говорить, и я понимаю, что он имеет в виду. — Faireunrepas a pique-nique? Устроить обед, чтобы поклевать? Вы учили истинный язык?

Французский называется у них истинным? Прикольно!

— Так… — пожимаю плечами. — Господин Пэти, мой опекун, давал мне дополнительные уроки.

— Похвально! — неожиданно говорит Решающий. — Учить языки, читать, развиваться — похвальные стремления для молодой женщины.