Чтение онлайн

— Удобно! — заносчиво отвечаю я, гордо вскинув подбородок. — Тут и бордель можно организовать!

— Бордель? — не понимает он.

— Я в курсе, что не все французские слова у вас понимают, — отмахиваюсь я. — Наворовали пару сотен французских слов и откровенно пользуетесь!

Решающий открывает рот в порыве праведного гнева.

— Госпожа! — склонившись и изобразив подобострастное уважение, что смотрится крайне странным, Арман приглашает меня выйти из кабинета Фиакра и следовать за ним.

— После ужина я хотел бы услышать ваше согласие, госпожа! — насмешливо поклонившись, провожает меня хозяин кабинета.

Ага! Сейчас! Только разбег возьму!

Вишневая комната оказывается… голубой. Пока я раздумываю над тем, какого цвета у них вишня, мимо меня снуют служанки. Одна смахивает несуществующую пыль с немногочисленных предметов мебели, другая расставляет в напольных вазах, которых не менее десятка, свежесрезанные, приятно пахнущие летом цветы, третья поправляет идеально расставленные на огромном синем диване голубые подушки. Кровати в комнате нет. Спать я буду не здесь… Или на этом диване?

Напугав невысокую пухленькую служанку, занятую подушками, демонстративно небрежно плюхаюсь на диван. Служанки с поклоном и Арман со смущенной улыбкой поспешно выходят.

Вспоминаю о своей Нинон. Волнуется, бедняжка, вне всякого сомнения! Ни Бошара, ни меня дома нет. Да она, наверное, в панике! И в этот момент понимаю, что привязалась к ней.

Но это другая привязанность. Просто волнуюсь, что может волноваться она. А вот при мыслях о родителях, брате, подруге Полинке сердце сжимается, теряя способность перекачивать кровь. Болят ребра и сжимаются в бессилии кулаки.

— Я вернусь! — клянусь я, схватив маленькую подушечку и уткнувшись в нее лицом, не давая слезам шанса.

Как выбраться отсюда? Неужели только согласившись на венчание? Эх! Даже самовлюбленного Франца я была бы рада сейчас видеть! Но ему в этот дом не пробраться, к сожалению…

— Уже! — звучит рядом по-старчески хриплое и до боли знакомое.

Рядом со мной на диване Франц, разглядывающий свои новые лакированные белые туфли.

— Ого! — выдыхаю я, хватая его в объятия.

— Осторожно! — возмущается мой фамильяр, вырываясь.

— Ты же… ты же говорил… он тоже говорил… как?! — от радости не могу сформулировать мысль четко.

— Кто говорил? — ворчит Франц. — Кому говорил? Что говорил?

— Мне! — кричу я. — Он говорил, что дом защищен от всего и всех! Ты врал, что не можешь и близко подойти к Решающему!

— Почему врал? — с презрением переспрашивает Франц, мгновенно оскорбившись. — Не врал. Констатировал. Так и было. Но кое-что изменилось.

— И что же? — не верю я ему. — Что именно изменилось?

— Ты снесла защиту дома, — нехотя отвечает фамильяр, словно не хочет в этом признаваться. — Теперь в ней масса дыр. Просочиться получилось легко!

— Да? — теряюсь я от неожиданности, очень сомневаясь в своих сверхъестественных возможностях. — Снесла? Как?

— Да кто вас знает! — пожимает он плечами и вдруг голосом Бернарда вещает, как радиодиктор времен войны, придав голосу стальное звучание и пафосность. — Вы сущности Тьмы, дочери ее! Вы причина неизбежной будущей гибели Империи!

— В моем мире ты сможешь очень много зарабатывать пародиями! — убежденно говорю я. — Сольные концерты, съемки, популярность, деньги!

— На это и рассчитываю! — спокойно отвечает он голосом Решающего.

— Супер! — устало хвалю его я и спрашиваю. — И куда же делась моя хваленая сила? Потратилась на преодоление защиты этого дома?

— Не знаю, — бегая глазками по голубому интерьеру, отвечает Франц.

— Вишни тут не вишневые что ли? — вспоминаю я очередную загадку.

— Вишни тут такие же, как и в твоем мире, — говорит фамильяр. — В чем проблема?

— Почему эта комната вишневая? — не отстаю я, настораживаясь. — Здесь всё голубое, вишней и не пахнет.

— Потому что это не вишневая комната, госпожа! — объясняет Франц голосом… Армана.

Нет. Это не Франц. Это сам Арман. Франца рядом уже нет. Справа от меня лежит еще одна голубая подушка.

— У нас мало времени, госпожа! — склоняется ко мне Арман. — Надо уходить!

Мгновенно остывшая от безотчетного страха кровь холодит все тело.

— Куд-куда?! — кудахчу я. — Зачем?

— Чтобы спастись, — настойчиво уговаривает Арман.

Он по-прежнему представляет собой образец вышколенного слуги хозяина-аристократа, но в его темных глазах отражается не только беспокойство, но и какое-то достоинство, не свойственное слугам.

Кладу руку на подушку, она медленно нагревается. Это Франц дает мне знак. Но какой? Идти за Арманом или сопротивляться? Не понимаю… Может, запустить в Армана этой самой подушкой?

— Куда? — совладав с голосом, повторяю вопрос.

— Вы выбрали венчание у Алтаря? — отвечает вопросом на вопрос слуга.

Подушка нагревается еще — рука больше не может терпеть. Да и сама я не могу больше терпеть. Я хочу жить — раз! Я хочу домой — два! Я не хочу замуж — три!

— Вы меня куда-то поведете? — настойчиво продолжаю спрашивать одно и то же.

— Времени до ужина осталось совсем мало, — снова не отвечает он на мой вопрос.

Понятно… Исполнитель… Чей же?

— Хорошо! — решительно встаю с дивана, поборов желание захватить с собой самую нужную диванную подушку — выглядеть это будет более чем странно. — Что мне нужно сделать?

Арман прикладывает палец к губам и, развернувшись ко мне спиной, идет к зеркалу, висящему на стене.

Неужели пойдем туда, за эту зеркальную гладь? Ничего себе! Как в сказке!

Но всё оказывается прозаичнее: зеркало со скрипом отодвигается, за ним освещенный проход. Тайный ход? Как в исторических романах моего мира? Надеюсь, он ведет не в темницу.

— Это далеко? — с опаской интересуюсь я, с сожалением оглянувшись на подушку перед тем, как шагнуть за Арманом в проем. — А нельзя как-то по-магически переместиться? Мне здесь не нравится.