Чтение онлайн

Директор Зольд уже час в исступлении мерил шагами кабинет, ожидая доклада. Минуты тянулись неимоверно долго складываясь в вечность и ему неимоверно хотелось завыть от тоски среди всей окружающей обстановки.

С момента последнего доклада прошёл целый час. Возможно, самый ответственный час, час в который должно было, решится всё. Ещё с вечера Зольд продумал план своих действий на случай провала операции, но он разрабатывал этот план скорее машинально, нежели всерьёз веря в реальность подобного исхода. Всё гарантировало безусловную победу, быструю и лёгкую. Однако Зольд помнил с кем имеет дело. Вспомнилась беседа с президентом, в тот день тот был явно не в духе. Накануне провалилась его международная миссия в одну из конфликтных зон, а к концу дня, когда он вернулся в страну произошли события повлекшие за собой сегодняшнюю операцию. Президент стоял у окна и, выслушав доклад до конца неожиданно для Зольда заорал.

– Я сотру эту сволочь в порошок, я уничтожу это племя уродов всех до одного. Они возомнили себя чёрт знает кем.

Зольд никогда не видел такого взрыва эмоций у президента, хотя знал, что у того были проблемы и серьёзнее чем эта. По какому-то злому року судьбы эти люди с самого начала их общественной деятельности приносили Зольду одни неприятности, и неприятности эти случались именно тогда когда за делом наблюдал президент.

Директор посмотрел на часы. Было уже девять часов, а доклад всё ещё не поступил. Не успел он пройти по кабинету ещё раз как раздался звонок. Зольд схватил трубку с аппарата на столе. В следующие тридцать секунд лицо его побелело от услышанного, и он молча выронил трубку на стол. Он не знал, как произнести хотя бы одно единственное слово, не говоря о докладе президенту которого тот ожидал от него. Дело попахивало отставкой, но один шанс ещё оставался, и он, собрав все свои силы, ухватился за него. Очнувшись от оцепенения, он быстро вытащил из ящика стола папку со своим аварийным планом действий подготовленным ещё вчера. Его слегка пошатывало как после сильного удара.

Медленно, но твёрдо Зольд сел в своё кресло и вызвал всех тех, кого вызывать совсем не хотел и чьё появление открывало новый подход к тому, что обычно решалось гораздо проще. Теперь директор совершенно отчётливо понял, что эта страница его профессиональной деятельности может стать заключительной во всей карьере. Мысли одна за другой проносились в голове директора отдаляя и затмевая собой реальность. В конце концов, ему удалось взять себя в руки и, подавив депрессию он провёл совещание с вызванными агентами. После этого уже окончательно успокоившись Зольд направился к президенту на ходу додумывая свои оправдания и аргументы в защиту нового плана.

Выйдя от директора Борни и Ланц срочно поехали в аэропорт. Указания нужно было выполнять, а поскольку на их исполнение требовалось много времени они решили приступить немедленно. Сегодняшний провал подстёгивал всех, от самых важных чинов до последнего солдата в тайной армии разведслужбы. Уже через час оба агента находились в воздухе и, обсудив основные направления своих действий, беседовали о всякой ерунде.

Борни по-прежнему не чувствовал полного взаимопонимания между ними. Прошёл год как он работал с этим человеком, но его мотивы, логика, цели, оставались так же загадочны и непонятны как раньше. Ланц был агентом, добровольно перешедшим на сторону власти и достаточно результативно работавшим. Одной из причин, по которой его мгновенно и без аговорок взяли на службу было его непосредственное участие в "Течении".

Мало того он был там довольно крупной фигурой, а кое-кто даже называл его правой рукой самого Эйна, фигуры загадочной и противоречивой. Ланц возглавлял многие боевые отряды организации и непосредственно руководил многими акциями "Течения", кроме тех которые проводил сам Эйн.

Руководству агентства, до сих пор были неизвестны те причины, которые побудили Ланца пойти на сотрудничество с властями, но его помощь была ценна и на этом вопросе внимание не заостряли, давая ему, прежде всего, делать нужное правительству дело, не забывая щедро оплачивать все его услуги вплоть до рекомендаций.

Борни часто хотелось спросить Ланца об этом, хотя сам директор не рисковал делать этого. Скорее всего, Ланц послал бы его, куда подальше с его любопытством. Наверняка работая вместе с самого начала таких вопросов возникнуть, не могло.

Он взглянул на Ланца. Тот листал какой-то журнал, который извлёк из спинки кресла расположенного перед ним.

– Послушай, начал Борни.
– Я всё же не могу понять, зачем Эйн начал эту войну, ведь он до сих пор декларирует мирный способ решения всех конфликтов, и, тем не менее, другой рукой, так сказать, спокойно воюет с кем попало. Причём его методы ведения боевых действий впечатляют даже профессионалов. Ничего себе миролюбие у него.

Ланц нехотя оторвался от журнала и внимательно посмотрел в глаза напарника. Видимо что-то, про себя решив, он осмотрелся по сторонам и, облокотившись о ручку кресла, наклонился к Борни.

– Поскольку мы уже через полчаса будем на месте, я думаю стоит тебе это втолковать, раз ты сам до сих пор этого не понял. Его не понимают многие, так как для того, что бы понять, зачем он это делает надо суметь осознать суть его учения. И хотя он открыто запрещает называть это учением, я для себя никогда не называл его по-другому. Он даже не хотел, чтобы организация имела название. Нам с большим трудом удалось настоять, в своё время, на слове "Течение", доказав что этим названием как нельзя лучше будет отражена и абстрактность и конкретность. Оно указывает на то, что доносимое им до людей есть некое течение в понимании вопросов веры и религии.

Так вот, большинство тех, кто с ним сейчас воюет, считают, что им руководят алчность, жажда власти и прочие пороки. Такие предположения возникают от их собственной не здоровой психологии. Эйну не нужна власть в классическом её понимании, он равнодушен к лидерству на религиозной почве, и тем более он не претендует на мировое господство. У него и в мыслях этого не было. Он гениально прост в своих планах и безукоризненно их осуществляет. Его по началу называли даже богом, но он в негодовании отверг эти начинания, опасаясь фанатизма и неправильного понимания идеи. Его война прекратиться так же легко и быстро, как и началась. Для этого не надо длительных переговоров капитуляций или завоеваний. Как всегда властьпридержащие не видят элементарного. Он демонстрирует им не свою военную мощь, не вышкаленность боевых бригад, не безнаказанность и власть, не деньги и связи. Эйн просто доступно показывает всем, что он прав. Что люди, которые идут с ним способны творить буквально чудеса. Что вера, единящая их в монолит несокрушима не какими усилиями правительств, армий и религий вместе взятых. Он выставил эту голую правду на показ всему миру и вот уже год мир не в состоянии понять, что будет воевать вечно, если не сделает одной элементарной вещи: Не признает, что Эйн действительно знает, как сделать человека счастливым.

Он демонстрирует лишь одно, - прочность течения, и он уже это доказал. Я не помню в истории человечества случая, что бы горстка верующих так успешно и долго сопротивлялась почти всему миру. Надо конечно иметь в виду, что он воюет не с народами, а с правительствами и конфессиями, а это всё-таки меняет дело. Тактику нападения он применяет лишь по отношению к религиям. Но ведь именно они настроили против него и правительства и армии. Это решение он принял год назад, когда убедился в том, что все без исключения мировые религиозные лидеры не желают его замечать, и уж тем более признавать течение равным среди равных. Они закрывали глаза на его успехи и рост, но самое главное они не признавали его влияния и силы. Эйн решил доказать этим снобам что мощь "Течения" - океан по сравнению с их жалкими каплями. Именно тогда он бросил им вызов, а чтобы доказательство было неопровержимым он противопоставил "Течение" сразу всем им, спровоцировав их на самые решительные действия.

Вспомни, как в течение одной недели были взорваны мечеть Эль-Акса, Стена Плача, и Храм Гроба Господня в Иерусалиме. Я помню его фразу о том, что такого удачного расположения объектов для диверсии не придумал бы никто коме самого провидения. Он назвал это, уже после взрывов, змеиным гнездом и вызвал такую бурю, против которой могло устоять лишь "Течение".

Некоторые считают, что он хотел и добился объединения всех против себя на основе ненависти. Заставив забыть междоусобицы и распри. Если это и входило в его планы, то только как промежуточная цель. Чем больше я размышляю над теми методами, которые применяет Эйн, и над тем, что даст ему эта война, тем больше убеждаюсь в его гениальности. Его действия выверены до мелочей. Если он организует диверсию, никто никогда не гибнет. Его цель сам акт, а не жертвы от него, и хотя убивать организации приходится, делается это исключительно из соображений обороны. Он никогда не берёт пленных и заложников, Все кто остаётся с ним делают это исключительно добровольно и в любой момент могут уйти. В ведении боевых действий он руководствуется принципом одного генерала жившего в двадцатом веке, который никогда в армиях так и не применялся. Суть его в том, что никто не в праве манипулировать человеческими жизнями, даже на войне. Командир должен отдавать приказы так, чтобы солдаты имели возможность сами распоряжаться своими жизнями выполняя боевую задачу. Отличная тактика, глубочайшее понимание её сути, и гениальное применение, чему доказательство сегодняшний крах десанта. Впрочем, у Эйна всё гениально и всё получается, - Ланц вздохнул и отвалился на спинку кресла.

Борни чуть не сорвался со своим давним вопросом.

– Почему же не смотря на всю кристальную безукоризненность Эйна ты предал его, почему двурушничаешь, подтачиваешь "Течение" изнутри, думал Борни. Догадка пришла внезапно. Таким образом, Ланц мог убивать собственные сомнения. Вредя Эйну изнутри он усиливал общее давление на "Течение", но если принцип организации точен и вера людей в ней несокрушима, практически не реально нанести "Течению" как вере какой-либо вред. Они выстоят даже когда сто тысяч Ланцев будут вредить им, ибо вера их абсолют, те, кто увидит это, прекратят нападки, а те, кто ушел, сомневаясь, вернутся, не говоря про новопришедших увлекаемых силой духа и целеустремлённостью новой веры. Может именно поэтому Ланц стал агентом, он лечит собственное неверие. То, что Ланц двойной агент Борни исключал, тот слишком погряз в предательстве для таких подозрений.