Чтение онлайн

учениях. Беда в том, что со временем истину облепили домыслы, человеческие пороки и глупость последователей. Не смотря на это Эйн уверен, что настоящую истину испортить невозможно. То, что старые религии не имеют духовной власти над человеком, а стали лишь инструментом воздействия на него, говорит о том, что этого бриллианта истины в них не было. А если и был, то за тысячелетия существования они так далеко ушли от него, что ныне любой кружёк философии рядом с ними будет смотреться равным. Эйн знает что, делает, "Течение" безусловно, поддержит его. Одобрение его недавнего обращения к народам яркое тому свидетельство. Он тактично и разумно обосновал что "Течение" это закономерное явление идущее на смену религий как следствие упадка веры, веры как человеческой необходимости. Что это свежий росток на засохших корнях, что "Течение" несомненно, вобрало в себя остатки чистоты и истинны старых религий, явило миру нечто новое. То чего все так долго ждали и что должно осветить истинный путь человечества в бездне мироздания. Короче говоря, "Течение" единственное, претендующие на абсолют истинны в вере. Кроме того, новый взгляд "Течения" на столько оригинален, что с ним трудно спорить. В нём есть то, что чувствует каждый, и то, что он, узнав впервые принимает сразу и навсегда. Я даже думаю что этот взгляд, со всеми его составляющими и есть истина. Истина абсолютная, прекрасная, и теперь доступная всем. А истину надо принимать сразу, почувствовать и до конца дней.

Ланц остановился у небольшого дома.

– Ну ладно, вернёмся к этому разговору завтра. Сейчас будем отдыхать. Завтра утром на север. Там нас ждут люди, будем начинать первые здания. У Эйна оказывается, планы давно лежали в полке, ждали так сказать своего часа. Хитёр лидер, ох хитёр. Не нам с ним тягаться, и боюсь даже не директору с президентом.

В его глазах мелькнула тревога. Как будто бы он опасался, что Эйна не смогут одолеть, и видел в этом личную угрозу.

Они разместились в небольшом домике на окраине поселения привели себя в порядок после дороги, и после небольшого отдыха пошли смотреть на празднования посвящённые миру и победе. Отряды расформировали и готовили к предстоящей миссии организации центров "Течения" по всей планете. Когда и куда будет спрятано оружие, а также некоторые стратегические решения не знал никто. Все попытки Ланца выяснить это оказались тщетны. Донесение директору получилось коротким, и малосодержательным. Впрочем, они только начали работу, и, кроме того, уже знали источники финансирования строительств. Тысячи состоятельных людей по всему миру жертвовали свои деньги совершенно добровольно. Это было одно из множества обстоятельств казавшихся Борни необъяснимыми, и заставлявшее понемногу чувствовать какую-то причастность к "Течению". Он бродил среди ликующих толп этого поселения и понимал их чувства, он начал испытывать к ним расположение. Объяснения Ланца с каждым разом всё глубже затягивали его в постижение сути этой веры. Прежде он никогда не задумывался над этим, каковы цели, в чём её смысл. Этим вечером Борни почти незаметно для себя. Где-то в глубине души решил, что вопрос о его подрывной деятельности не окончателен. Его симпатии к "Течению" становились всё сильнее, и он подумал, что пока не стоит торопить события и доносить, если ему попадутся какие-нибудь важные сведения. Находясь среди этих людей, он ощущал нечто возвышенное.

Он был ошарашен этим чувством. Он был счастлив, именно счастлив. Он вдыхал свежий воздух моря, наблюдая за тем что, происходит вокруг, и его наполняло давно забытое ощущение всеобщей свободы, абстрактной, но такой желанной. Он был бы не в силах описать словами то, что испытывал, и наверняка не понял бы чьих-то объяснений на этот счёт. Это, надо было именно ощутить.

Вернувшись поздно ночью и глядя на спящего Ланца, он вновь мучительно думал о том, какие страшные силы заставляют этого человека не принимать той веры, которую принёс Эйн, и более того, вредить ей.

Ночью Борни никак не мог уснуть. Он думал об Эйне и его становлении. Обычный среднестатистический человек, который начал распространять свою идею. Центральное место в ней занимал человек сумевший найти в себе силы понять истину не навешивая на неё ярлыки и не направляя на благо или во вред. Эйн не был ни богом, ни его посланником, ни новым Буддой. Человек без посторонней помощи поднявшийся к вершинам истинны, вот кем он был. Это и только это являла собой его религия. Он избегал названий и аналогий, принятых в других религиях, впрочем, это получалось без усилий, так как на лицо была новизна подхода и самого явления. Эйн не желал, становится иконой, верховным учителем на века. И хотя понимал, что останется первым и единственным, всячески старался мешать этому отдавая лавры побед и заслуги другим.

Его уникальность как личности заключалась в том, что он продемонстрировал силу и возможности обычного смертного, среднего во всём человека. Он раскрыл перед людьми бездну духа заключённую в каждом из них, указав при этом цель и смысл присутствия этого духа, что привело к гигантскому религиозному катаклизму. Всё смешалось, старые идеалы рухнули. Принципы самого мироздания, ещё вчера казавшиеся незыблемыми, пошатнулись, угрожая низвергнуть небеса на землю. Естественно при такой обстановке смещения полюсов человеческого бытия для кого-то Эйн стал богом, а для кого-то дьяволом. Он мешал властителям. Они как никто другой знали что человек, не желающий никаких благ, обычно забирает все.

Размышляя Борни стал медленно погружаться в сон и вскоре плавно откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Книга, которую он взял из шкафа скользнула из расслабленной руки. На белой обложке золотом сияла надпись "Vademecum". Это была книга "Течения", флаг организации, пояснения сути новой веры. Эйн создал её вместе с первыми членами организации в самом начале своей деятельности и поставил в противовес Библии, Корану и целому ряду других печатных символов различных верований. Он избегал аналогий, но в этом решил пройти тот же путь, ибо считал необходимым распространить истину, Что лучше всего могла сделать книга. Дословный перевод её названия с латыни звучал гордо и вполне религиозно, иди со мной, но на этом аналогии заканчивались. Её содержание было так же чуждо известным религиям, как и все в "Течении".

С утра у Али было скверное настроение. Не успел он опомнится от предательства западных союзников как грянула новая беда. Международное сообщество приняло меморандум о признании "Течения" легальной организацией, и обязало все страны

не препятствовать деятельности упомянутой организации. Вечером Али говорил с президентом западных союзников, и тот немного успокоил его. Утверждал что заявление лишь ширма, что "Течение" по прежнему не желательно правительствам многих стран, что борьба продолжается, но теперь будет вестись тайно.

Обучать Али и его людей тайной борьбе не приходилось. В этом его восточная конфедерация имела богатый опыт продолжительностью почти в столетие. Али бесило миролюбие выскочки, нового премьера, заработавшего себе популярность ценой предательства общих принципов. Тем не менее, как верховный правитель и вождь Али понимал, что согласие с решением международного сообщества необходимо, так как отказ грозит эмбарго на продажу нефти и газа, на поставку новых технологий. Трудно, ох как трудно было объяснить это духовенству и военным, настроенным на священную войну до победного конца. Али так же знал, что народ ропщет. Уже доносили о недовольствах в полках. Офицеры среднего и нижнего звена вынашивали планы заговора. Ещё немного и могла подняться смута, этого он не собирался допускать. Согласившись на мир, он сделал публичное заявление, выразив своё недовольство и сетуя на союзников. Таким образом, он остался чист перед своей элитой, а народ получи то чего хотел: мира и возвращения домой части армии.

Теперь Али решил, что пора перейти к непосредственным действиям. Он справедливо полагал, что сразу после начала мирного процесса "Течение" меньше всего будет готово к удару, а значит, удар этот будет максимально эффективен. Он не мог прожить ни часа без сладкой мысли о мести. Она кинжалом засела в его сердце в тот день, когда любимая гвардия, не раз спасавшая его в дни заговоров, известная всему миру своей беспощадностью, была перебита до последнего солдата. Разум Али тогда помутился, и он едва пережил этот удар. Даже сейчас, уже по прошествию года Али в гневе швырял предметы и с проклятиями метался по террасе своего дворца, когда что-нибудь напоминало ему об этой трагедии. Кто-нибудь уже давно не смел, напоминать, так как Али отрубил голову десяти генералам прямо и косвенно связанным с этим фиаско, а также лично отрезал язык тому, кто доложил ему об этом. Столь велики были его гнев и боль по поводу поражения.

Теперь в его голове созрел план. Этот план оживил его взгляд и наполнил смыслом его жизнь. Он отыграется за всё и не понесёт ни какого наказания или ответственности, тактика предков как никогда оказалась полезной сейчас.

Из огромной палаты примыкавшей к террасе донеслись шаги. Али взглянул туда и жестом подозвал остановившегося на пороге военного. Это был командующий силами быстрого реагирования.

– Мой повелитель, всё готово, доложил тот приблизившись.

– Бригада получила инструкции и необходимое оборудование. Мы намерены отослать груз с международным авиарейсом на север, который отправится завтра утром.

Али молча играл перстнями на пальцах. Он снова и снова взвешивал все "за" и "против" и в который раз приходил к решению поступить именно так, и именно сейчас. Конечно, пора была суровой, но разве могла она сравнится с той пропастью греха этих неверных, посмевших не только уничтожать их святыни, но даже посягнуть на самого бога. Никогда на востоке так не пылали войны как во времена религиозных распрей и волнений. И он, представитель почти всех народов Востока был обязан нанести удар