Чтение онлайн

Марьян вздохнул. Распечатал бутылку сидра и сделал хороший глоток.

Он, в принципе, понимал, что, сидя здесь, никакой пользы себе не выгадает. Лучше было бы потратить это время на самообучение, да хоть книжку почитать можно было бы. И все равно он зачем-то сидит тут, в холодной промозглой полутьме, смотрит, как свихнувшийся Экс наблюдает за ни в чем не повинной барышней, и... и вот-вот это ему надоест.

– Ты же понимаешь, - медленно начал Марьян, - что, если она тебя засечет и вызовет полицию... суды, штрафы, все дела.

Кажется, этот разговор они разговаривают уже раз в десятый.

– Не засечет, - сказал Экс.
– У нее там свет, мы - в темноте. Знать она меня не знает. Если кого и вызовет - пускай ищут по переулкам, успехов им.

Марьян глубоко вздохнул. Вместе с повышающимся градусом в его крови начинала закипать злость. Не злость даже - решительность, веселый такой задор. Может, одно перетекало в другое. Может, за этой решительностью он сам от себя скрывал страх сделать что-то еще, что-то, нужное ему самому.

Марьян разом выхлебал весь свой сидр, поти не чувствуя вкуса. Вытер рот, шмыгнул носом, посмотрел на Экса со смесью обиды и тоски. "Хрен с тобою, золотая рыбка", - подумал он, встал и пошел к боковому краю крыши.

Руки слушались легко, слишком легко, ловко цеплялись за нужные балки-перила-прутья-подоконники. Марьян спрыгнул наземь, отряхнул руки. Взглянул вверх.

Экс и не думал покидать своего поста.

Марьян, боясь растерять ненароком решительность, двинулся по узким переходам между дворами вперед - к дому, что над обрывом.

Итак. Это глупо, да. Это самонадеянно. Это вызовет у Экса лютую ярость. Он не простит, нет. Он будет скрипеть зубами и, может быть, даже предпримет что-нибудь. Может позвонить, например, наорать. Поэтому Марьян нащупал пальцами нужные кнопки и, не вынимая из кармана, прикрутил громкость телефона. На всякий случай.

Вдруг у него все получится?

А какие, вообще, есть варианты? Притвориться разносчиком пиццы? Проверяющим коммунальщиком? Почтальоном? Сантехником? Электриком?

Марьян, проходя мимо двора, огороженного кирпичным забором, спугнул с него пару жирных черных котов.

Может, поймать котика? Эксова дева ведь любит котиков. Перевязать коту лапу чем-нибудь - вроде как ранен котик, срочно нужна медицинская помощь... Марьян усмехнулся про себя, решив, что это как-то слишком уж по-маньячному.

Что еще? Что можно сказать девушке, живущей в доме на обрыве, чтобы она не испугалась и, более того, пустила в дом?

Представиться соседом? Попросить соли? Она попросит задержаться на пороге... В каком-то кино Марьян видел, как новые соседи носят друг другу тортики и супы в честь новоселья, но в этом городе, как он прекрасно понимал, такой традиции нет. Не прокатит. Ладно. Самый последний вариант - сказать правду. Или... или.

Или, может, разыграть шоу формата "Ура, я нашел тебя! Мы виделись с тобой в метро, помнишь то славное утро? Я так долго тебя искал!" Майрьян тут же отбросил эту идею. Конечно, уродом он себя не считал, но думать, что на такое кто-нибудь поведется? Излишне самонадеянно. Да и нет в этом городе метро.

Есть еще один вариант: "Здравствуйте, я жил здесь до вас, приехал вот из другого города, очень хочется посмотреть на дом, ностальгия замучила, вы только не думайте, что я долбанутый..." Это, возможно, могло бы сработать. Много кто сентиментален. Но вот сколько Эксова барышня здесь живет? Кабы знать.

Чем ближе был Марьян к воротам дома на обрыве, тем меньше становилась его решимость. Последние несколько метров он преодолел на голом упрямстве.

А когда подошел совсем близко к зеленым воротам, остановился. Ему вдруг показалось, что это место... это место тревожнее, чем он думал раньше. Или это осень? Море за домом - словно черная стена. Ветер ярится, вертит флюгер в форме тощего петуха, раскачивает тусклый фонарь. Вблизи видно, что между столбцами ограды - ржавые металлические листы, скрепленные такой же изъеденной временем проволокой, и все это гудит, дребезжит, посвистывает.

Марьян, сбросив оцепенение, вдавил кнопку звонка, спрятавшуюся под облупленым козырьком. Где-то вдали послышалось скрежещущее позвякивание. Да уж... наверное, этому дому и в правду не помешал бы... если не электрик, то кто-нибудь с прямыми руками и отверткой.

Марьян рассматривал выгнутую острым клином крышу дома, виднеющуюся за верхним краем ограды, и старался не думать о том, что он сейчас будет говорить. Практика показывает, что экспромт, порою, лучше. Серьезно. Под адреналином слова как-то сами друг с другом стыкуются, нанизываясь на общую нить смысла.

Ага... вот к калитке кто-то идет. Марьян напрягся. Сейчас спросят "Кто там?".

Но никто ничего не спросил. Калитка скрипнула, открываясь, и в узком проеме возникла очень хмурая миниатюрная девушка. Она куталась в плед и собственные светлые волосы, длиной по середину бедер. Из-под пледа торчали худые голые ноги.

– День добрый, - спешно произнес Марьян.
– То есть, вечер, конечно. Я к вам... э-э...

– Заходи, - голос девушки показался слишком низким для такой малышки. Она посторонилась, освобождая проход.
– Чаю?

– О, - Марьян даже растерялся.
– А... Эм...

– Да ты заходи-заходи, - она кивнула назад.
– Чего стоишь.

– Э-э...
– Марьян сглотнул, наконец, оправляясь.
– Хорошо. Собственно, чай - это всегда хорошо. Вы уж простите, что я без печенья или чего-то такого.

Он перешагнул порожек калитки и вошел во внутренний дворик. Девушка тем временем закрыла дверь на засов и, поправляя плед, двинулась в сторону дома по тропке, выложенной серыми камнями. Марьян мельком глянул в ту сторону, где, по идее, должен был сидеть Экс, и, конечно, ничего с такого расстояния не увидел. Через две секунды телефон в его кармане бешенно завибрировал. Марьян привычно нажал на сброс.

Что ж. Первая часть плана прошла успешно. Конечно, никакого опьянения он теперь и в помине не ощущал. Ситауция слегка вышла из-под контроля. Марьян действительно ожидал отказа и долгих препираний у двери. Но вот надо же. Не к месту возник вопрос - зачем же именно он все это затеял? Но было не время для вопросов.

Девушка сняла резиновые дырчатые шлепанцы у входа в дом и, отодвинув кружевную шторку, вошла в прихожую, кажущуюся со двора рыжевато-золотой из-за освещения и цвета обоев. Марьян аккуратно разулся и тоже зашел внутрь. Огляделся.