Чтение онлайн

В его набросках не было прежней энергии, словно напор мощной струи иссяк, словно прохудился каркас кружевных в крапинку выдумок. Глядя на его прежние работы, всегда казалось, что ему не хватает всех существующих красок, всех масляных и акварельных оттенков, всех грифельных карандашей и цветных мелков и пятен для воссоздания полотна замысла. Но этого уже не было, бесконтрольные вдохновленные всплески потеряли всякую цель, потому что теперь стали прагматичными, сухим механическим ремеслом. Теперь все иссякло.

Также Нина с возрастающим профессиональным интересом отметила, что здесь способ общения с персоналом разительно отличается от того, что происходило во многих фирмах. Там лишь отвали приказы и приходили в бешенство, если кто-то замешкался и пытался противоречить. Олег, на удивление, предпочитал живую дискуссию и свободное выражение мнений. Он общался, спокойно прислушиваясь к чужому мнению, и вместо того, чтобы возвысить себя над служащими, искусственно поддерживая субординацию, используя юмор и накопленный опыт. Такой стиль казался Нине куда более очаровательным и разумным.

Она, не скрываясь, подслушивала ни к чему не обязывающую теплую расслабленную болтовню, и в сердце возникло и начало расти крохотное семя восхищения. Снова, слишком быстро обольщаешься, резко одернула она себя, вернув серьезность. Нина подняла руку, чтобы заказать минералку, и это движение, по-видимому, привлекло внимание Олега. Он поднял голову и в упор посмотрел на Нину.

Как тогда в ложе театра она замерла, забыв о заказе, не в силах отвести взгляд от этих серых глаз. Но тут Олег резко отвернулся и обратился к стоявшему рядом мужчине:

— Сейчас позже, чем я думал. Возобновим обсуждение после ужина. И словно почувствовав, что это необходимо, он осторожно оглядел Нину, откинувшись на спинку стула и, с расширившимися глазами замер за столом без движения.

Не зная как поступить, она неуверенно махнула рукой, мысленно назвав себя идиоткой.

Он снова никак не отреагировал. После чего Олег стиснул кулак, и чашка кофе, которую он держал в руке, разлетелась на мелкие осколки. Он непонимающе уставился на красный ручеек, стекающий с пальцев.

Стоит ей показаться в дверях, как сердце у него начинает колотиться, но голос разума твердил, что нужно вести себя спокойно, если хочешь избежать очередной истерики. Эта чашка… это как укол ставить. Нужно сидеть совершенно спокойно и смотреть в другую сторону. А потом, когда Нинель уже не будет пялиться на порез, расслабиться за столом и убедит себя, и если потребуется окружающих, что все нормально, — тогда надо действовать быстро, — решительно и не показывая, как больно. Быстрота важнее всего. Потому что, если быстро двигаешься, значит все хорошо, здоров и ничего не почувствовал. У меня только одна попытка, думал Олег, потому что Нинель уже раскрыла рот, готовая охнуть, а значит, я должен быть готов. Он молниеносно спрятал руку в карман и ухмыльнулся.

— Надеюсь, это спортивная леди вас вылечит, — неуверенно предсказал стоявший уже в дверях повар.

— К несчастью, вряд ли, — сухо ответил Олег.

Через несколько секунд проход и угол опустели, и горло Нины пересохло при виде Олега, шагнувшего к ней.

— Спокойная, осторожная, мягкая, — нервно повторяла она, вынуждая себя сидеть в кресле и наблюдать за тем, как он к ней приближается. Никаких оценок. Не вываливай на его голову сразу все проблемы. Поэтапно…

Олег наблюдал как она выпрямилась и заговорил голосом, таким же ледяным и резким, как и его отношение к ней.

— Давно не виделись, — объявил он, намеренно показывая, что не будет обсуждать короткую неприятную встречу в театре.

Ободренная очевидным отсутствием явной агрессии, Нина протянула трясущуюся руку и постаралась не показать, как нервничает.

— Привет, Олег, — выговорила она с самообладанием, которого вовсе не испытывала.

Его пожатие было слишком коротким и деловым, вторую пораненную руку он глубже спрятал в карман.

— Означает ли все это, — с фальшивым восторгом объявил он, еще раз оглядев ее, — что теперь я смогу стать членом эксклюзивного невротического круглосуточного клуба отцов?

Нина, покраснев, кивнула.

— Я тебя никогда не понимал, а сейчас еще больше не понимаю. Зачем ты пришла сюда?

И когда Нина вновь замялась ломая пальцы, Олег стал терять терпение:

— Ты что, онемела? Пришла сюда глубокомысленно молчать? Вообще откуда в тебе эта жесткость, упертость и самонадеянность?

— От верблюда, — сказала она, стараясь не рявкнуть и оставаться спокойной.

— Деньги! — ледяным тоном объявил он.

— Среди других трогательных мотивов этого визита ты забыла упомянуть об алиментах, доказать их законность тестом на отцовство. Или я неверно оценил чистоту твоих намерений, Нина?

Но она вновь удивила Олега, покачав головой и спокойно признавшись:

— Да, после всего случившегося я решила сохранить этого ребенка, но не беременность заставила меня позвонить тебе сегодня.

— А затем без приглашения приехать и сюда, — язвительно добавил Олег. — И теперь ты пришла, вежливо говоря одевшись попроще, лишь бы заставить меня раскаяться в том, что тем вечером мы столкнулись в театре. Теперь я должен покаяться и предложить отступные. И как далеко ты готова зайти?

— О чем ты? Я всегда так выгляжу.

— Неужели это правда? Но ведь эти жалкие попытки разжалобить меня, все на что ты способна?

Нина открыла рот, чтобы ответить, но Олег был уже сыт по горло этими омерзительными загадками.

— Позволь облегчить тебе трудную задачу объясниться со мной, — зло прошипел он. — Постарайся и дальше помалкивать! Чтобы ты не сочинила и не сделала, мне совершенно все равно, поверь! Можешь с примирительным видом торчать у меня в ресторане, можешь даже заявиться ко мне домой, но я не секунды не жалею что с тобой развелся и не вмешивай сюда ребенка, мы не планировали его!

Реакция Нины поразила его. Олег бросал слова, точно острые копья, намериваясь ранить побольнее, намекнул что она жалко выглядит, страшная лгунья, способная сохранить нежеланную и ненужную беременность ради больших алиментов, оскорблял каждым оттенком своего тона, отталкивал и унижал, подвергал ее издевательствам, заставлявшим даже потерявшего к себе последнее уважение человека встать и уйти, но не смог пробиться через ореол спокойного достоинства, окружавшего его бывшую жену. Строго говоря, она смотрела на не него с выражением, которое, знай ее Олег немного хуже, мог посчитать бы нежностью и расположением.