Чтение онлайн

Даже голос отказывался ей повиноваться в этот момент:

— Ты всего лишь водитель и как раз много не знаешь.

Немного помолчав, Ринат спокойно спросил:

— Что же он сделал ужасного, чтобы до такой степени лишиться твоего доверия?

Ринат почти не давал себе труда скрыть, что считает ее глупой и более того, виновной стороной, и именно это оказалось последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Как ни старалась Нина взять себя в руки, ничего не выходило.

— Это я злая? — почти истерически вскрикнула она. — Это я злая?

— Должно быть, раз продолжаешь давать Олегу повод защищать свое моральное достоинство подобным образом, как с Лужиным.

Безумный гнев загорелся в душе Нины, испепеляя разум и способность рассуждать, не оставляя ничего, кроме самозабвенного бешенства. Сверкая широко раскрытыми от неслыханной несправедливости глазами и словно решившись на что-то, она резко повернулась и со стуком поставила на стол графин.

— До двадцати лет я всегда отличалась скромным поведением. Просто жила учебой и могла держаться в стороне от мужчин. Олег выдернул меня из привычной среды, считая что я похожа на его бывшую жену.

Она судорожно обхватила графин за горлышко и глаза Рината сузились:

— Что это, черт побери, ты хочешь этим сказать?

— Что он вдовец. Дважды, — прошипела Нина и, не успел он ответить, стиснула графин и с чувством зашвырнула им в стену. Ринат в курсе — Нина поняла это в тот момент, когда его рука обвилась вокруг дверной ручки, освобождая проход для встрепенувшегося мускулистого тела.

Он, оказывается, был в курсе. Его удаляющиеся шаги были не слишком быстрыми, и Нина делала все возможное, чтобы он не оттолкнул ее, а она не изменила своему решению открыто поговорить. Неловкими настойчивыми движениями она стряхнула пыль с песочницы, расположенной на детской площадке граничащей с территорией клиники, уселась на бортик, покрытый жесткими деревянными опилками, а потом вскинула глаза и начала отчаянно сверлить ими Рината. Она хотела доверительности, заработала на нее право, ожесточенно повторяла себе девушка.

— Жутко, уверяю тебя, жить, — наконец вымолвила она, — третьей по счету.

— Ко всему можно привыкнуть, — заметил Ринат. — По-моему еще раз жениться в тридцать с небольшим вполне нормально.

Но произнес он это не особенно убежденно.

Судя по виду, Ринат был рад, что увел ее из клиники подальше от людей и знакомых.

Нина сидела и покачивалась взад-вперед лишь бы показать, что ей хорошо и она расслаблена. Опять поднялся ветер с речки, обдувал их, пыльно-сухой, но текучий, кусты у них за спиной вскинули ветви, их шелест был похож на всплеск; грибок над песочницей отсвечивал металлическим блеском, взошедшее солнце разлилось на раскаленном круге. Закаркала ворона, и у Нины по коже побежали мурашки, ни с того ни с сего каждый волосок встал дыбом — со всех сторон их окутывал шум города; здесь эхо транспорта глушило остальные звуки.

— Думаешь, что вовремя сорвалась с крючка? — были его первые слова после долгой паузы.

— Вообще-то да, — ответила она. — И все равно я пострадала. Но во всяком случае, не до такой степени как те, предшественницы. Рассказывай, что знаешь о шефе.

— Не понимаю, о чем ты, — сказал Ринат. Он стоял словно в накидке из солнца и растягивал карманы.

— Какой удачный спектакль, эта его женитьба: три по одному и тому же сценарию. Уже свой человек в Загсе.

— Не говори глупостей, — сказал Ринат, но напора у него явно поубавилось. — Чтобы там не произошло между вами, для меня Олег Петровский пример для подражания. Более того, я его должник. Он мне сестру спас от рака, денег отвалил на операцию и обратно ничего не попросил. И на работе его всегда любили. Ты сильно заблуждаешься.

— Не сильно, — ответила она. — Он избил меня. Изнасиловал и чуть не задушил прямо в машине.

— Тише ты, — зашипел Ринат. — Дети оглядываются.

— Пусть смотрят, — сказала она. — Пока ты не созреешь, чтобы сказать то, что хочешь, но очень боишься мне рассказать.

Соль попала на рану. Ринат потерял дар речи: не хватало только чтобы он пререкался с беременной женщиной на глазах у несовершеннолетних.

— Скажи, что именно ты хочешь? — спросил он. — Разумеется, шеф превратит меня в котлету, если узнает об этом разговоре. Я кое-что видел и помню, но скандал мне ни к чему.

— Я уже сказала, чего именно. Очень ясно. А теперь мне нужна вся правда.

— Позвони ему — и он расскажет, если посчитает нужным.

— Ни за какие коврижки в мире, — сказала она. — У него маниакальная слабость к рыжим. Ты знал это, давно знал. Даже в простой студентке он нашел сходство со своей ненаглядной наркоманкой. Она мертва, а Нинель под боком — замучила ностальгия, я теперь понимаю. Не смог меня пропустить. Не смог не поплестись за мной в парк. Но теперь он своими грязными ручонками до меня не дотянется.

— Хватит говорить гадости! — Ринат уже разозлился, его лицо, залитое солнцем, пошло красными пятнами. — Вот тебя он любил, это точно. Да он просто бредил тобою!

Она чуть не сказала: «А вот и нет», но поняла, что это будет тактической ошибкой. Ко всему прочему, по закону ее ребенок и Петровского тоже; но сообщать об этом всем и каждому совсем не обязательно; про генетические анализы лучше не думать. Знай Ринат правду, он только упорнее старался бы устроить их встречу. Возьмет и расскажет Олегу об увиденном в клинике, тогда ей снова придется погрязнуть во лжи и сказать, что ребенок от другого мужчины. Какой-то кошмарный бразильский сериал.

— Какая теперь-то разница, — сказала она. — Мы давно в разводе. Ресторан Центральный не посещаю. Даже если ты раскроешь чей-то секрет, это ничего не изменит, просто уберет осадок.

— Только из уважения к твоему положению, — сдался Ринат, рухнув рядом. И молчание. Пошли плохие минуты. Она не могла больше казаться расслабленной.

— Приятно вспоминать про Ирину Александровну, — неожиданно сказал он.

Нина бережно натянула футболку на выпирающий живот и посмотрела на него заслонив ладонью глаза. Ее разбирало любопытство, это прозвучало так не к месту, казалось бы, зачем такая прелюдия, пустая словесность, эмоции. Притом Ринат перепутал порядок, он ведь еще не рассказывал про ту первую, бешенную, послушную только Петровскому, а этот ответ должен был идти после, она бы тогда была поспокойнее.

— Красивая была женщина, Ирина, просто невезучая и несчастная. Закрутила интригу с прежним водителем. Именно из-за нее шеф Сашку и убил. Мне так кажется.

— Кажется? — переспросила она, чуть не вскочив с места, но продолжая сидеть неподвижно.

— Я считаю, да, — сказал он и продолжил свой рассказ. — До того как стать водителем, я работал охранником в частной фирме. Тут предложение поступило, было сказано семейная пара, муж обеспеченный отдал своего водителя жене, а сам за рулем не всегда может — много работы, да и статус обязывает. Познакомились с Петровским. Познакомились с Сашей, как с Денисом.

Нина поморщилась.

— И понеслись трудовые будни. С благодарностью в течение трех месяцев я занимался очень прибыльными перевозками, и когда мне тоже начали доверять, смог составить свое мнение об этой семье и заодно, о коллеге.

Понимаешь, от меня перестали скрывать, что у Петровского реальные проблемы с кое-какими влиятельными людьми, поэтому он и подстраховал Ирину Александровну обществом двух метрового шкафа Саши. Шеф трясся за нее до безумия, как и все мы. Он не особо уделял ей внимание, то есть я хочу сказать, пахал, выводил в свет строительную компанию, параллельно решая как избежать шероховатостей с конкурентами. Эта женщина, она была такой невероятно красивой и милой, даже красивее женщин из журналов, что ее нельзя было не любить.