Чтение онлайн

— Кэти, только две ночи остается до Лунного Бала, считая сегодняшнюю, и два дня! Неужели мы не сумеем провести эти дни так тихо и незаметно, чтобы первый министр забыл о нас и о своих коварных планах? Как думаешь?

Кэтрин Брайтон, тоже засмотревшаяся на красоту звездного неба, не очень-то поняла — почему Эвелина вспомнила сейчас первого министра. Но выпитое вино кружило голову, присутствие рядом старшей подруги придавало уверенности, и Кэти, тряхнув золотыми локонами, уверенно заявила:

— Конечно, сумеем, Эвелина! Я и не сомневаюсь, что у нас все получится!

— Ах ты, маленький храбрый воробушек! — смеющаяся графиня обняла отважную фрейлину, а потом окинула взглядом площадь в поисках фаэтона. К счастью, Пьер уже ждал своих пассажирок, совсем недалеко от "Веселой утки", девушкам осталось только поудобней устроиться, а там они и сами не заметили, как легко и быстро добрались до дворца.

Весело смеясь, болтая о пустяках, Эвелина и Кэтрин неспешно шли по коридорам дворца. Они так устали, особенно Кэти, почти весь день простоявшая на ногах, пока ей примеряли и подгоняли платье, что идти быстрым шагом ну никак не получалось. Но дворцовые лестницы и повороты успешно преодолевались, апартаменты первой фрейлины неуклонно приближались. Девушки уже готовились радостно выдохнуть и открыть заветные двери, за которыми их ждал долгожданный отдых, когда их путь преградила высокая фигура в жемчужно-сером костюме.

— Посещали городские магазины, Ваша Светлость? — знакомый язвительный голос прозвучал так неожиданно, что Эвелина вздрогнула. Но тут же взяла себя в руки и задала встречный вопрос:

— С каких пор я должна отчитываться перед первым министром?

— О, с Вас я не потребую отчета, госпожа первая фрейлина, — герцог Берштейн преувеличенно вежливо склонил голову и тут же выпрямился, холодно глядя на Эвелину, — но почему Ваша спутница проводит время не в старом крыле замка, как ей приказано, а сопровождает вас за покупками?

— Это было мое распоряжение, герцог Берштейн, — холодность ответа Эвелины совпадала с тональностью вопроса, — я поручила камер-фрейлине Лейзон отправиться к главному церемониймейстеру и взять у него список гостей, для которых необходимо подготовить комнаты в старом крыле. В ожидании списка фрейлина Брайтон отправилась со мной в город.

— Видите ли, господин первый министр, — Эвелина присела в легком, чуть насмешливом реверансе, — я, в отличие от Вас, дословно помню распоряжение Ее Величества. Королеве угодно было сказать, что фрейлина Кэтрин Брайтон не должна появляться в новом крыле замка до позднего вечера. Или Вы будете утверждать, что мы вернулись слишком рано?

— Ваш ответ принимается, графиня, но только на сегодняшний день. Полагаю, завтра утром фрейлина Брайтон приступит, наконец, к выполнению поручения королевы и займется делом в старой части замка?

— Непременно, герцог, — Эвелина почти нежно улыбнулась своему собеседнику, — вот только не с самого утра, а чуть попозже. С утра мы с Кэтрин еще раз должны поехать в город — купить туфли, перчатки, платочки, сумочки…Ну знаете, всякие мелочи, которые женщины каждый раз покупают заново, как только у них появляется новое бальное платье?

Графиня Роддерик нарочно объясняла так подробно и сохраняла при этом самое невинное, чуть кокетливое выражение лица. Она надеялась, что герцог, как и всякий разумный мужчина, сбежит от женщины, увлеченно перечисляющей список дамских покупок. Но, к ее удивлению, слова о "мелочах к бальному платью" произвели совсем не тот эффект, на который графиня рассчитывала. Герцог Берштейн заметно оживился, утратил свой холодный равнодушный вид и с интересом спросил:

— Так Вы заказали себе бальное платье, Эвелина? Оно шьется или Вы купили готовое?

Графиня Роддерик почувствовала вспышку раздражения от неуместного любопытства Эрнеста и с трудом сдержала себя, чтобы, не ответить слишком резко. А Кэти, все это время стоявшая тихо как мышка, видимо, вспомнила впечатления от чудесно возникшего наряда и совершенно неожиданно воскликнула:

— Ах, если бы Вы видели, Ваше Сиятельство, какое красивое платье будет у графини Роддерик! Оно все, полностью, из шелка "белое золото", и его никто не шил, представляете?! Эвелина попросила шелк, и платье само появилось, как по волшебству!

Неизвестно, насколько понял Эрнест рассказ Кэти, и поверил ли он ему, но суровость полностью исчезла с лица первого министра. Он озорно улыбнулся — совсем как вчера, когда ужинал с Эвелиной и ухаживал за ней, — и весело уточнил:

— Так бальное платье графини уже готово, леди Брайтон? И кто же его шил, если оно "появилось как по волшебству"? Может, феи?

Кэтрин очень серьезно кивнула, соглашаясь с идеей про фей и хотела что-то еще добавить к сказанному, но графиня Роддерик перехватила нить разговора:

— Вы все выяснили, что хотели, господин первый министр? Или у Вас остались еще вопросы?

— Вопросов больше нет, графиня Роддерик, — повеселевший Эрнест не спешил вернуться к прежнему деловому тону разговора, — но есть просьба. Вы позволите мне увидеть Ваше бальное платье из "белого золота"?

Возмущенная Эвелина уже открыла рот, чтобы ответить отказом, но Эрнест быстро добавил:

— А я взамен позволю фрейлине Брайтон завтра утром отлучиться в город вместе с Вами и постараюсь, чтобы у королевы не возникло вопросов по вашим городским поездкам.

Конечно, графиня Роддерик могла сказать, что фрейлины королевы подчиняются ей, а не первому министру, и королеве Амалии она сумеет все объяснить и без помощи герцога. Но Эвелине вспомнился рассказ Крейстонов, аванс, внесенный за драгоценный шелк. Вспомнилось и то, что ее Северин не имел тогда столько денег, чтобы внести полную сумму аванса, а друг, одолживший деньги, все эти годы так и не напомнил о долге…

— Хорошо, Эрнест, пройдемте, я покажу Вам. Платье должны были доставить к нашему возвращению.

Графиня Роддерик легко обошла фигуру в сером и отправилась к своим апартаментам, Кэти поспешила за ней, а вот герцог Берштейн ненадолго застыл на месте, недоумевая, что же могло случиться с Эвелиной, если она без всяких споров согласилась показать ему свое бальное платье.

Графиня не ошиблась — платье было уже доставлено, распаковано и размещено в гардеробе, среди других ее нарядов. И даже не будь весь остальной гардероб Эвелины в черном цвете, волшебное платье все равно выдало бы себя мягким солнечным сиянием из темноты неосвещенной комнаты.