Чтение онлайн

— Так пойду я ванну готовить, пока время у меня есть?

— Иди, конечно, — Эвелина согласно кивнула, — а я пока отправлюсь к Матильде. Думаю, выслушать меня маска на лице ей не помешает.

— Оно может и не помешает, — горничная приостановилась на пути к ванной, — но как бы Вы, госпожа графиня, не испугались ее. Уж очень черная маска получилась, вроде грязь такая есть, специальная, для красоты лица. Но как сейчас, так страшнее госпожи Мышильды в энтой маске я, пожалуй, и не видела еще никого.

— Спасибо тебе за предупреждение, — со всей возможной серьезностью поблагодарила Эвелина, — теперь я точно знаю, чего мне ожидать и постараюсь не бояться.

Графиня действительно поняла со слов горничной, о какой маске идет речь. Это была специальная омолаживающая грязь, магически зачарованная. Использовали ее очень редко по той причине, что маска из магической грязи давала сильный обратный эффект — за пару недель возвращенной юной внешности дамы расплачивались резким старением и с трудом восстанавливали прежнее состояние кожи. Чаще всего на подобную процедуру решались засидевшиеся в невестах старые девы. Прийти красавицей на бал, поймать там наивного простака, желательно, побогаче, подвести его к признанию в любви, а еще лучше — к обещанию жениться… Если дама была достаточно опытна и решительна, а кавалер непозволительно молод и наивен, за дни возвращенной молодости дама успевала выйти замуж. Как правило, лицо жены, вдруг резко постаревшей после нескольких дней замужества, становилось неприятным сюрпризом для молодого мужа, дело доходило до скандальных разводов, маски запрещали, наказывали за их применение, но…Деньги, как всегда, умели обходить большинство запретов.

Так что графиню Роддерик не удивило, что Матильда Лейзон достала где-то запретную грязь для омолаживающей маски. Ее больше занимала мысль, что же Мышильда задумала, какого жениха она вознамерилась поймать в свои сети во время Лунного Бала? А в том, что Лейзон готовится именно к Лунному Балу, первая фрейлина не сомневалась.

Едва постучав, Эвелина дернула на себя ручку двери и влетела в апартаменты Мышильды. В приемной, как и следовало ожидать, никого не было; свет горел только в спальне камер-фрейлины. "Но почему только в ее спальне? Куда она разместила Клози?" — и первая фрейлина, возмущенная очередным самоволием подчиненной, стремительно вошла в освещенную комнату.

Картина, которую увидела графиня Роддерик, заставила ее внутренне вздрогнуть. Даже предупрежденная о маске на лице Лейзон, Эвелина едва сдержала вскрик, увидев блестящее под светом лампы, черное, как смоль, лицо камер-фрейлины с белыми кругами, оставленными возле глаз. Глаза Матильда держала закрытыми; она полусидела в кровати, запрокинув голову назад, обложенная подушками везде, где только можно. Еще один слой блестящей черной грязи был намазан на шею и бюст госпожи Лейзон — на ту его часть, что называют зоной декольте. Волосы, бывшие недавно серыми, приобрели желтовато-белый цвет и, накрученные на папильотки, создавали вокруг головы что-то типа овечьих кудряшек, еще больше оттеняя черноту маски.

Встревоженная появлением чужого человека, Мышильда завозилась, отыскивая вслепую колокольчик на столике рядом с кроватью, но Эвелина уверенно перехватила ее руку.

— Не нужно так волноваться, госпожа Лейзон, это всего лишь я, первая фрейлина графиня Роддерик.

Услышав голос первой фрейлины, ее подчиненная неохотно приоткрыла глаза, и серые буравчики злобно уставились на графиню, без слов спрашивая, что ей здесь понадобилось. Сказать вслух что-то подобное Мышильда никак не могла — маска стягивала кожу настолько плотно, что полностью лишала ее возможности говорить. Эвелина поняла это и, успокаивающе похлопав Лейзон по руке, заговорила с ней сама.

— Матильда, я пришла к Вам обсудить несколько срочных вопросов. Сейчас я перечислю их, а Вы попробуете ответить сразу или подготовите ответ сегодня же, а доложите завтра, с самого утра, договорились?

Неохотный кивок черной головы, и графиня Роддерик продолжила;

— Первое, что меня интересует: почему я не вижу Клози в Ваших апартаментах? Кажется, я достаточно ясно сказала, что девушка несколько дней будет жить с Вами, и просила выделить для нее комнату?

Глухое мычание и движение рукой, показывающее в сторону гостевой спальни, было ответом для Эвелины. Графиня легко поднялась, оглядела комнату, убедилась, что вещи Клози находятся там, постель для нее приготовлена, и догадалась, где сейчас может быть девушка.

— Вы хотите сказать, что мой приказ выполнен, Клози перебралась к Вам, просто сейчас отсутствует?

Подтверждающий небрежный жест рукой в сторону входной двери рассердил Эвелину, и она продолжила гораздо более строго:

— А теперь я объясню Вам, госпожа Лейзон, почему отсутствует фрейлина Клози! Потому, что они вместе с Полли переделывают свои бальные платья, испорченные по Вашему указанию!

Негодующее мычание черной маски графиню Роддерик не остановило, она была уверена в своей правоте.

— Матильда, как Вы посмели самовольно распоряжаться деньгами королевы? По какому праву Вы лишили несколько девушек красивых бальных платьев, а остальных вынудили дарить Вам подарки? Сейчас Вы не можете ответить, но завтра с утра, будьте добры, предоставьте мне отчет о том, как израсходована сумма, выделенная для воспитанниц королевы Амалии!

— Ой, да как она израсходована! — Клози как раз появилась на пороге, привлеченная громким голосом, выговаривающим камер-фрейлине, и включилась в разговор. — Тратила на себя, да на своих прилипал, вот как она израсходована!

— А вы почему молчали, Клози? Почему позволяли такое безобразие и даже не подумали мне пожаловаться?

Девушка пристыженно опустила глаза, но отмолчаться у нее не получилось. Графиня Роддерик продолжала расспросы, не обращая внимания на попытки чернолицей Матильды что-то сказать жестами и мычанием.

— Вы успели уже переделать платья?

— Почти успели, Ваша Светлость, — чуть виновато ответила Клози, — платье Полли совсем готово, а с моим надо еще немного повозиться. Ой, Вы бы знали, как Полли хорошо все придумала! Свое платье она расшила бисером, а мое вышивает золотыми нитями! Так что на Балу мы с ней будем выглядеть не хуже тех расфуфыренных красоток, что Мышильде подарки носили!

Довольная собой Клози уничижительно глянула на злобную черную маску, но Эвелина ее довольства не разделяла.

— А если бы у Полли не было таланта к вышивке, что тогда вы стали бы делать?

— Ну, мы тогда… — Клози замялась, не желая отвечать, и графиня Роддерик ответила за нее.

— Вы тогда, как и все, пошли бы к камер-фрейлине с подарками? И даже не подумали бы, что не у всех девушек есть возможность сделать подарок госпоже Лейзон?

— А почему мы должны за других думать? Пусть каждый сам за себя решает — как ему поступить, а у нас и своих забот хватает! — опомнившаяся Клози перешла в наступление и была уверена в своей правоте. Эвелина только вздохнула — не было у нее сейчас времени объяснять девушке, в чем та не права. Да и не поняла бы Клози ее объяснений.

— Вот что, Клози, подготовьте с Полли список расходов на переделку ваших нарядов: бисер, золотые нити, что там еще было…Да, и не забудьте посчитать работу! И не стесняйтесь, считайте по той цене, как взяли бы за вышивку и украшения в лучших ателье Арма!

— Посчитаем, Ваша Светлость, завтра же посчитаем, — глаза Клози весело загорелись, девушка и не думала скрывать, как ее радует возможность вернуть свои деньги.

— Нет, Клози, не завтра, а сегодня, прямо сейчас! К Матильде все равно скоро придет горничная — снимать маску, зачем тебе мешаться? Лучше посчитай за это время, сколько вы с Полли потратили. Подготовишь счет и отдашь мне, а я лично прослежу, чтобы госпожа Лейзон оплатила его полностью!