Чтение онлайн

— Нет, Северин, слышишь, нет! — Эвелина закричала, возмущенная поступком мужа, и подскочила на кровати, не вполне понимая еще, что проснулась. Утренние лучи солнца заливали комнату, яркие отблески перебегали по стенам и потолку, приветствуя новый день. А графиня Роддерик видела перед собой взволнованное лицо Эрнеста, трепетное ожидание в его серо-синих глазах и вспоминала, как ласково и понимающе смотрел на них обоих Северин.

— Как ты мог? — графиня Роддерик взяла с прикроватного столика портрет мужа и обратилась к нему, изливая свое негодование. — Как ты мог сам отдать меня другому мужчине? И кому? Неужели ты думаешь, что Эрнест остался тем же веселым шалопаем, которого ты знал семь лет назал? Да ты сейчас хотел отдать мою руку самому черствому человеку Армании, человеку для которого самые сильные чувства не имеют значения, если они являются помехой для политических интересов!

Солнечные лучи коснулись лица на портрете, золотые искорки зажглись в янтарных глазах. Юный граф Северин озорно, совсем по-мальчишески, улыбался своей Велли, а она, все еще обижаясь, резким движением руки вернула портрет на место. Невозможно было спорить с тем, кто уже не ответит тебе, и Эвелине расхотелось убеждать Северина, что его лучший друг давно стал напыщенным первым министром, забывшем зачем дано человеку сердце.

Графиня Роддерик решительно вскочила с кровати и умылась самой холодной водой, чтобы прогнать подальше впечатления от нелепого сна. Она словно осознанно не оставляла себе ни минуты на раздумья: с силой дернула колокольчик, вызывая горничную, и лично отправилась будить Кэтрин. Девушка еще сладко спала, но Эвелина не знала жалости этим ранним солнечным утром.

— Кэти, довольно нежиться, вставай! У меня слишком много дел сегодня, чтобы ждать, когда ты выспишься!

Дел действительно хватало, и тянуть с их выполнением графиня Роддерик не собиралась. Вбежавшая горничная услышала столько указаний, что едва не запуталась. Но сметливая девушка правильно сообразила начать с вызова в комнаты графини старшей камеристки Эммы Жернет. Опытная женщина сразу поняла, что первая фрейлина сильно не в духе сегодня, и быстро распорядилась своими подчиненными. Уже через несколько минут Эвелину одевали и причесывали, готовя к выезду в город. Такой же процедуре безжалостно подвергли полусонную Кэти, предварительно ополоснув ее заспанное личико водой, не менее холодной, чем та, которой умывалась графиня. Завизжавшая от холода девушка быстро пришла в бодрое состояние, и Эмма весело рассмеялась, глядя на раскрасневшиеся щеки и сердито сверкающие синие глаза юной фрейлины. Возмущенный вид Кэтрин развеселил и графиню Роддерик, помогая забыть гнетущие впечатления, оставленные сном. Первая фрейлина понемногу приходила в обычное деловое настроение, и пока Кэти одевали и причесывали, успела обсудить с Эммой список гостей, полученный вчера от Мышильды.

Список подвергся тщательному рассмотрению, но, в итоге, был полностью одобрен старшей камеристкой:

— Так и есть, Ваша Светлость, этих дам завсегда в старом крыле размещают, а вот эти две впервой там будут, ну да я их вкусы и по прежним приездам помню, не волнуйтесь, все как надо сделаем.

Отчет от Мышильды тоже поступил вовремя, с самого утра, как и требовала от нее графиня Роддерик. Клози, которая принесла и отчет, и расчеты своих с Полли расходов, весело хихикнула, сообщив, что красный цвет лица после маски еще не сошел, поэтому Матильда Лейзон вряд ли выйдет сегодня из своих комнат. Эвелина милостиво кивнула — отсутствие вездесущей Лейзон было ей только на руку, графине совсем не хотелось, чтобы камер-фрейлина доложила королеве о том, где с утра находится Кэтрин.

Отчет Матильды был очень близок к правде, а вот Клози и Полли, вероятно, немного преувеличили свои расходы, но в разумных пределах. Счет от "Ателье мадам Лилье" графиня Роддерик собиралась забрать сама, во время утреннего визита. Постепенно, занимаясь делами, Эвелина смогла совсем выбросить из головы встревоживший ее сон. А когда Кэтрин, в полной готовности для выезда в город, вышла из своих комнат, графиня уже вполне благодушно предложила ей сначала выпить чай с пирожными из "Веселой утки", доставленными вчера. Эмму тоже оставили на утренний чай, и женщина от души нахваливала "невиданную во дворце" вкуснотищу.

Кроме пирожных дамы успели обсудить еще и неожиданные перемены во внешнем виде Мышильды, причем старшая камеристка несказанно удивила графиню Роддерик, сообщив, что блондинкой стала не только камер-фрейлина Лейзон, но почти все молодые фрейлины, и даже некоторые горничные.

— Вот дурехи-то, — смеясь, рассказывала Эмма внимательным слушательницам, — пустил кто-то слух, что нашему принцу блондинки нравятся, вот они и рады стараться! У Их Высочества от такого числа белых кудряшек, не иначе, голова на Балу закружится, вот что я вам скажу! Это же все, как куклы, одинаковыми будут — и платья у всех сиреневые, и прически из отбеленных волос!

Эвелина глянула на побледневшую Кэти и, легко догадавшись о причинах ее волнения, весело улыбнулась фрейлине:

— Да пусть и все девушки будут блондинками, нашу Кэтрин все равно ни с кем не спутаешь, верно, Эмма?

— Да что тут говорить, сударыня, — добродушная камеристка немедленно поддержала графиню, — таких золотых волос, как у нашей девочки, ни у кого не получится, как ни старайся!

После таких добрых слов краски вернулись на личико Кэти, и девушка робко улыбнулась своим собеседницам, чуть смущаясь от их комплиментов. А когда графиня Роддерик весело добавила, что принц не только по цвету волос будет себе пару для Лунного Вальса выбирать, улыбка Кэти стала по-настоящему счастливой, и она нежно погладила колечко, которое со вчерашнего вечера больше не снимала.

Когда завтрак был окончен и последние указания старшей камеристке оставлены. графиня Роддерик напомнила Эмме, чтобы она лично подошла после обеда в ее апартаменты и забрала с собой Кэти.

— Если не сможешь подойти сама, пришли горничную из тех, кому ты доверяешь, поняла? Я не хочу, чтобы Кэтрин одна шла мимо охранников, переведенных в старое крыло, и наткнулась там на Шенброка.

— А как же, сударыня, неужели я не понимаю? Вы не волнуйтесь, девочку одну никуда не отпущу, я уж обещала Вам вчера, все и сделаю, как обещано.

Получив подтверждение Эммы, убедившись, что все другие ее указания выполняются, Эвелина удовлетворенно вздохнула и, весело подмигнув притихшей Кэтрин, заявила:

— А вот теперь, когда все при деле, а само дело не стоит на месте, мы можем отправляться в город, к Сесиль Лилье!

Кэти немедленно вскочила с места, и девушки, на том же фаэтоне, под водительством того же Пьера, отправились на Центральную площадь Арма в "Ателье мадам Лилье". Они собирались выбрать туфли и перчатки из присланных образцов и встретиться с магом, который взялся зачаровать платье Кэтрин. А еще Эвелина очень надеялась встретить у Сесиль маркизу Эльзи д'Анжу и понять, что с ней произошло, почему юная девушка была так равнодушна, выбирая платье для Лунного Бала.

В утренние, но не ранние, часы пробираться по улицам Арма было не в пример легче, чем вчера, во второй половине дня. Все, кто занят делом, уже разошлись по рабочим местам и начали новый трудовой день, а время бездельников, шляющихся по кафе и магазинам, еще не наступило. Так что Пьер подвез своих пассажирок прямо ко входу в "Ателье мадам Лилье" и там же остался ждать их возвращения.

Колокольчик прозвенел знакомой веселой трелью, и сама хозяйка, Сесиль Лилье, вышла навстречу ранним посетительницам.

— Эвелина, доброе утро, дорогая! Ты сегодня первая клиентка, никого еще не было, даже Барти не появлялся, а уж маркизы я так рано совсем не ожидаю!

— Ничего, Сеси, — спокойно ответила Эвелина, обнимая приятельницу, — Кэтрин пока примерит платье и выберет подходящие туфли, да и я найду, чем заняться.

Образцы бальных туфель и перчаток доставили в ателье с самого утра, так что "чем заняться" графиня решила быстро. Сначала Сесиль и Эвелина еще раз полюбовались Кэтрин в новом сиреневом наряде и помогли фрейлине выбрать наиболее подходящие аксессуары к ее бальному платью. Закончив с выбором для Кэти, Эвелина попыталась найти в имеющихся образцах более-менее подходящие к сиянию "белого золота", но к своему огорчению поняла, что не видит ничего, что ее устроило бы. Когда графиня совсем отчаялась подобрать себе туфли и перчатки в комплект к платью, легкомысленная Сесиль вдруг заявила, махнув рукой: