Чтение онлайн

Подготовка к походу заняла три года. Из денег, собранных по постановлению Лионского собора на крестовый поход вне Франции (двадцатая часть доходов церкви), Людовик IX не получил ничего или почти ничего. Поэтому он убедил французские церкви отдавать на крестовый поход десятую часть доходов в течение пяти лет, таким образом ежегодно церкви сдавали в королевскую кассу по 190 тысяч турских ливров, то есть всего 950 тысяч. Другим источником денежных средств были города. Всего за пять лет они сдали в королевскую казну 274 тысячи турских ливров, причем общий взнос Парижа составил 10 тысяч парижских ливров, Бове — 3400, Лана — 3000. В XIV столетии королевская казна подсчитала, что общие расходы на этот крестовый поход составили 1, 3 миллиона турских ливров (военные расходы — 750 тысяч, выкуп из плена армии 210 тысяч, расходы двора — 200 тысяч, строительство укреплений в Святой Земле -120 тысяч, строительство кораблей — 40 тысяч, выкуп христианских пленных -1, 3 тысячи и прочие расходы). Таким образом, король тратил в крестовом походе в основном только деньги церкви и городов, что подтвердил Жан де Жуанвиль в своей «Histoire de Saint Louis» («Истории святого Луи»), когда говорил, что «у короля не было своих денег, но только деньги церкви». Для сравнения укажем, что годовой доход французского короля в 1256-1259 гг. составлял около 250 тысяч турских ливров, то есть в крестовом походе было истрачено немногим больше того, что составляли доходы королевства за пять лет.

К императору Фридриху были отправлены посланцы известить его о предстоящем походе. Фридрих был отцом законного короля Иерусалима, и нельзя было обойтись без его формального разрешения. Фридрих охотно дал такое разрешение и тут же сообщил о намечавшемся походе султану в Каир. С Марселем были заключены договоры о перевозке, часть кораблей предоставила Генуя, она же взяла на себя денежные переводы в Святую Землю. Венецианцы, боявшиеся потерять свою торговлю с Египтом, отнеслись к походу неодобрительно. На Кипре на деньги короля Франции в течение двух лет делались запасы хлеба и вина.

12 июня 1248 г. легат, кардинал-епископ Тускулума Эд де Шатору в Сен-Дени вручил королю посох и котомку паломника и орифламму, знамя Франции. В Париже король босиком дошел до Нотр-Дам-де-Пари, прослушал мессу и простился с парижанами. В Корбее под Парижем Людовик торжественно простился с матерью, поручив ей регенство, и выступил в поход.

В августе 1248 г. король отправился из Эг-Морта на Кипр. Главная армия отплыла из Марселя под пение старого гимна крестоносцев «Veni Creator Spiritus» («Приди, Творец Духа»). С королем отправились в поход королева Маргарита Прованская; братья короля, графы Робер д'Артуа и Карл Анжуйский; его родственники, участники похода 1239 г. граф Пьер Моклерк Бретонский и герцог Гюг IV Бургундский; Гюг X де Лузиньян, граф де Ла Марш, недавно похоронивший жену, вдову Иоанна Безземельного, участник Пятого крестового похода; граф Гийом де Дампьер Фландрский; 25-летний Жан де Жуанвиль, сенешаль Шампани, будущий историограф похода, и многие другие. Вслед за ними отправились английские войска во главе с Уильямом, графом Солсбери, внуком короля Генриха П. Еще один брат короля Франции, граф Альфонс де Пуатье, должен был последовать за Людовиком во главе королевского флота.

В сентябре войска собрались на Кипре. Армия составляла около 20 тысяч человек, из них 2, 5 тысячи рыцарей и 5 тысяч арбалетчиков. В основном это были французы, с ними — немцы, англичане, шотландцы и норвежцы. Король Генрих Кипрский оказал им радушный прием. Из Акры на встречу с французским королем прибыли заместитель магистра госпитальеров Жан де Роне (магистр Гийом де Шатонеф находился в плену), Гийом де Соннак, недавно, после смерти Ришара де Бюра, избранный магистром тамплиеров, и материковые бароны.

На совете все согласились, что целью похода должен быть Египет. От немедленного похода Людовика отговорили, ссылаясь на зимние штормы, которые прервут снабжение, и коварные берега с песчаными отмелями перед ними. Кроме того, король хотел дождаться Альфонса де Пуатье с флотом и подкреплениями.

Тамплиеры вообще не желали, чтобы поход был направлен на Египет. Султан ас-Салих Айюб в это время вел войну с ан-Насиром Юсуфом Алеппским за Хомс, и тамплиеры предложили Людовику помочь султану войсками за значительные территориальные уступки, включая Иерусалим. Король с гневом отверг предложение и запретил де Соннаку вести переговоры с султаном: он приехал воевать, а не договариваться с неверными! Французы осудили тамплиеров, как пишет хронист: «Магистр ордена Храма и султан Египта заключили столь добрый мир, что смешали свою кровь в чаше».

С военной точки зрения задержка похода на Кипре на восемь месяцев была неоправданной. От бездеятельности армия крестоносцев потеряла значительную часть боеспособности. Многочисленные просители одолевали французского короля. С просьбой о помощи обратился Боэмунд V Антиохийский и получил на время несколько сотен лучников. Константинопольской императрице Марии де Бриенн, прибывшей на Кипр, помощь была обещана после победного похода. Даже монголы из Мосула прислали двух несториан с просьбой помочь им против общего врага, Багдадского халифата, и при этом указывали на склонность монгольских князей к христианству. В ответ Людовик в январе 1249 г. послал к монгольскому хану миссию из доминиканцев во главе с Андре из Лонжюмо с богатыми подарками. Миссия добралась до Каракорума, где только что умер хан Гуюк, а его вдова, регентша-ханша Огуль, послала с миссией письмо Людовику, в котором благодарила ленника за подарки и велела присылать их каждый год. Умнее всех поступили армяне. Они не стали просить о помощи, а рассказали, какая богатая добыча ждет того, кто победит иконийских рум-сельджуков, и сманили многих паломников в Киликию.

В феврале 1249 г. Людовик обратился к итальянским торговым поселениям с просьбой предоставить корабли для транспортировки войск в Египет. Венецианцы сразу же ему отказали, в марте у берегов Сирии началась война пизанцев с генуэзцами, и союзники Людовика генуэзцы проиграли. С трудом Жану д'Ибелену удалось склонить стороны к заключению трехлетнего перемирия. Наконец в мае корабли были предоставлены, всего было собрано 120 больших кораблей, не считая малых галер и лодок. Незадолго до этого на помощь крестоносцам на остров прибыл с большим отрядом на 24 кораблях Гийом де Виллардуэн, герцог Ахайи. Крестовая армия, в составе которой было 2800 рыцарей, 13 мая, в день Вознесения, вышла в море из Лимасола. Шторм разбросал флот и загнал короля с частью кораблей обратно в Лимасол. Вновь вышедший в море 30 мая 1249 г. король прибыл к Дамьетте 4 июня на 65 кораблях, остальные корабли еще не присоединились к нему.

Султан Айюб находился в Дамаске, он предполагал, что франкское наступление произойдет в Палестине, и надеялся взять Хомс прежде, чем оно начнется.

Когда он узнал, что предстоит нападение на Египет, он поспешил туда и приказал армии следовать за ним. Он был уже тяжело больным человеком и назначил командовать армией в Дамьетте визиря Факр ад-Дина, своего и императора Фридриха друга. В город были посланы запасы продовольствия и оружия, гарнизон пополнен бедуинами из племени Баню Кинана, считавшимися очень воинственными и храбрыми. Свою штаб-квартиру султан устроил восточнее дамьеттского рукава Нила в Ашмуне.

Хронист пишет: «Король повелел, чтобы флот стал на якорь, и тут же послал за своими баронами. Они собрались на “Монжуа”, корабле короля, и единодушно договорились, что на следующее утро высадятся на землю… Было приказано приготовить все галеры и мелкие суда и на следующее утро подняться на них всем, кто сможет туда войти. Было наказано, чтобы каждый исповедался и составил завещание и уладил дела, как если бы собрался умереть, если Господу нашему будет угодно. Когда настало погожее утро [5 июня], король прослушал службу Господу и мессу, которую служат на море, и вооружился и приказал вооружиться всем и взойти на маленькие суда. Король сел на нормандское судно, сели и мы и наш соратник-легат [Эд де Шатору], державший Животворящий крест… Король велел сеньорам Жану де Бомону, Матье де Марли и Жофруа де Сержину сесть в лодку и водрузить на ней штандарт покровителя нашего Сен-Дени. Эта лодка шла впереди, а остальные суда плыли за ней, следуя за штандартом. Когда мы подошли к берегу на арбалетный выстрел, огромное число хорошо вооруженных конных и пеших мусульман, находящихся перед нами на берегу, стали густо обстреливать нас, а мы их. И когда мы подошли к суше, почти одиннадцать тысяч мусульман верхом и множество пеших бросились вперед в море на наших людей. Когда наши вооруженные пехотинцы, а также рыцари на судах увидали это, то не стали ждать под знаменем Сен-Дени, но пешие во всеоружии попрыгали в море, где одним было до подмышек, а другим по грудь, одним более глубоко, другим менее, потому что море было в одном месте глубже, в другом мельче. Многие из наших людей вытаскивали своих лошадей из судов с великой опасностью, и великим трудом, и великой храбростью. Тогда же постарались и наши арбалетчики, и стреляли так густо и сильно, что восхитительно было глядеть. Тут наши подошли к суше и захватили ее. Битва на море и на суше продлилась с утра и до полудня, и затем мусульмане отступили назад в город Дамьетту. В этой битве из христиан было потеряно мало, почти никого, а мусульман было убито почти пятьсот и много их лошадей».

В этот день был тяжело ранен Гюг X де Лузиньян, граф де Ла Марш, умерший затем в Дамьетте, долго и упорно боровшийся с королем сначала в составе лиги баронов, а затем в одиночку, поддержанный англичанами.

Дамьетта лежала на другой, восточной стороне рукава Нила. Факр ад-Дин отступил в нее через наплавной мост. Он нашел гарнизон в панике и, вместо того чтобы обороняться, приказал отступать дальше. Городские жители бежали вслед за ним. Бедуины Баню Кинана подожгли городские базары, но не уничтожили наплавной мост, как им было приказано. 6 июня 1249 г. армия во главе с королем перешла мост и торжественно вошла в город.

Хронист сообщает: «Утром следующего дня… к королю приехал один сарацин и сказал, что из города Дамьетты уехали все сарацины. Еще ранее до короля и войска доходили недостоверные слухи, что много наших людей уже в городе и французские знамена уже на высокой башне».

Людовик рассматривал Дамьетту, так же как и весь Египет, как свою добычу, несмотря на то что папа еще в 1222 г. все земли, которые предстоит завоевать в Египте крестоносцам, передал королевству Иерусалим. Правителем Египта король думал назначить брата, Робера д'Артуа. Большая мечеть, как и в 1219 г., стала кафедральным собором, в городе было основано архиепископство. Трем рыцарским орденам были отведены помещения. Пизанцам, генуэзцам и получившим прощение венецианцам было выделено по рынку и улице. Бароны Заморья получили денежные лены. Монофиситам-коптам были оставлены их церкви и имущество. Королева Маргарита Провансская и другие дамы, оставленные в Акре, были вызваны в Дамьетту.