Чтение онлайн

Как известно, в VIII в. Европа подвергается новым опасностям — нашествиям язычников и мусульман. На юге это арабо-берберы, которые в 711 г. начинают завоевание Пиренейского полуострова и совершают набеги по всему югу Франции до Луары, пока не терпят поражение в битве у Пуатье в 732 г.; в конце века на северо-западе Европы учащаются нападения норманнов. Война является жизненной необходимостью, и ее значение существенно повышается, особенно когда идет речь о борьбе против неверных. В тот момент война в защиту интересов папства также оправдывается в соответствии с принципами августиновской теории: именно тогда происходят конфликты папы с лангобардами, а в 739 г. Григорий III, осажденный в Риме врагами, даже взывает о помощи к франкским правителям. Все эти обстоятельства способствуют дальнейшему развитию идеологии справедливой войны (bellum justum). Уже в тот период распространяется практика литургических благословений королей, сражающихся против врагов христиан, а также молитв во имя военных побед.

Середина VIII в. была важной вехой в укреплении позиций папства, которое заключает новый союз с франкской монархией, где Каролинги уже сменили Меровингов. Об этом свидетельствует договор Пипина Короткого — первого представителя Каролингской династии — и папы Стефана II. Понтифик помазал на царство франкского правителя и двух его сыновей, в ответ на что государь признал за ним светскую власть над Италией. Договор, подписанный в 754 г., был составлен на основании подложного «Константинова дара», фальсификация которого была частью сделки между бывшим майордомом Пипином III (Коротким), желавшим закрепить официальный статус короля франков, и папским двором. Лежащие в основе договора идеи — прекрасная иллюстрация того, как развивалась в это время политическая мысль папства. В упомянутом документе римский император Константин по договору уступает папе Сильвестру Латеранский дворец, герцогство Рима и даже Италию и все западные провинции Римской империи. Вряд ли Пипин предоставил такую дарственную грамоту франкскому правителю, но точно известно, что после двух военных кампаний против лангобардов тот пожаловал папе 22 города из Равеннского экзархата и т. н. Пентаполь — пять восточноитальянских прибрежных городов, главным из которых была Анкона. В тексте сказано, что он их «возвращает» (restituit), хотя эти территории никогда ранее не принадлежали папам. Прибавленные к прежним владениям понтифика, они составили основу светских владений папы — Папского государства, т. н. патримония св. Петра. Слово restituit, употребленное в документе, несомненно, свидетельствует о том, что у римской курии были серьезные территориальные притязания. Отраженная в фальшивой грамоте идея сюзеренитета над западными землями была чрезвычайно важна для папской курии, так как она позволяла папе вмешиваться в политические дела Запада уже не только в качестве духовного вождя католицизма, но и в качестве управляющего от имени св. Петра новыми папскими территориями. Таким образом, папа постепенно превращался в светского государя.

Сильная власть Карла Великого (768–814) — следующего правителя династии Каролингов — пока еще не позволяла папе извлечь все выгоды из новой ситуации. Франкский правитель сам себя рассматривал как защитника (defensor) церкви св. Петра и управляющего новым папским государством и обязывался защищать, в том числе оружием, папские земли и интересы христианства. Таким образом война — на этот раз в защиту Рима и Церкви — снова оправдывалась. Как известно, Карл Великий предпринимал многочисленные походы против мусульман, а также саксов, лангобардов, аваров и др. Эти войны было невозможно рассматривать в соответствии с августиновской классификацией как «справедливые», так как в них речь не шла ни об отвоевании ранее принадлежащих территорий, ни об обороне. Но они велись в целях расширения (dilatatio) Империи — связанной с католической Церковью универсальной светской организации — и при этом сопровождались обращением в христианство ряда народов (саксов, бретонцев и др.), что давало возможность представить войны как миссионерские и отвечающие задачам христианской Церкви. Сам Карл Великий изображался при этом как «Новый Давид», который расширял созданное им государство, убежденный в своей божественной миссии, как если бы он расширял границы «царствия Божия» и служил провиденциальным целям Церкви.

В то время как главный светский государь средневекового Запада Карл Великий предпринимал походы против соседних народов, главный духовный владыка западных христиан Лев III (795–816) боролся с мятежом, устроенным кланом его предшественника папы Адриана I (772–795). В этой сложной ситуации Карл Великий оказал папе существенную поддержку, и в 800 г. в благодарность за помощь Лев III короновал его императором в соборе Св. Петра. Тем самым благодаря папе Римская империя была восстановлена, а Карл Великий занял место византийского императора по отношению к папе — произошел «переход империи» (translatio imperii) с Востока на Запад. Карл стал светским главой западнохристианской Церкви и таким образом укрепил духовную власть папы. Считалось, что римский император и папа олицетворяют два меча, «которые Бог ниспослал на землю для защиты христианства». Учение о двух мечах, впервые разработанное папой Геласием I (V в.) в духе августиновской традиции, было основано на аллегорическом толковании Евангелия от Луки. Согласно новозаветной максиме (Лк 22:36–39), Христос перед Страстями повелел, чтобы в церкви было два меча, две власти. Он не довольствовался одним мечом, одной только властью. В ответ на заявление апостолов: «Господи, здесь два меча» — он сказал: «Довольно». Согласно этой теории, две власти управляют миром — власть священства (духовный меч; и власть государя (светский меч). Власть духовенства признавалась выше светской, так как пастыри отвечают за спасение душ мирских правителей, но считалось, что совместными усилиями «священник» и «царь» должны водворять «царство Божие» на земле. Теория «двух мечей» была достаточно гибкой, чтобы давать широкий простор для разных интерпретаций. В 800 г. коронованный императором Карл Великий, проникнутый своей божественной миссией, представлялся единым лидером христианского народа, всей общности христиан, заступником Церкви и Святого Престола. Примечательно, что примерно в то же время, согласно легенде, патриарх Иерусалима передал франкскому государю ключи от Гроба Господня, призывая его защитить «святые места».

В IX в. империя Каролингов, которую постигают новые превратности судьбы, вынуждена продолжать оборонительные войны. В ту эпоху венгры и норманны, тогда еще язычники, совершают свои набеги по всей Европе. Именно в то время в христианских церквах читают молитву «Господи, избавь нас от ярости норманнов» (Libera nos de furore Normannorum). Они же грабят монастыри, хранившие сокровища и реликвии, опустошают деревни, сея повсюду страх и проливая кровь. В свою очередь сарацины, несмотря на то что они были отброшены за Пиренеи, продолжают свои рейды по христианской Европе. В течение IX в. они завоевывают Сицилию, а в 846 г. даже грабят Рим и расхищают ценности собора Св. Петра. Реальная угроза Святому Престолу заставляет папу Льва IV (847–895) призвать на помощь Каролингов. Стоит обратить внимание на то, что в обмен на поддержку папа пообещал царство небесное (regna ccelestia) сражающимся за Римскую Церковь ратникам в войне, которая названа «войной Господа»: «Всемогущий знает, что если кто-то из вас положит свою жизнь, то примет смерть за истину веры, спасение отечества и защиту христианства и получит от Господа упомянутую награду». [53] Несколько позже, в 879 г., папа Иоанн VIII, который всемерно поощрял борьбу против сарацин, угрожающих Риму из южной Италии и Сицилии, в ответ на запрос франкских епископов о том, можно ли давать индульгенцию о прощении грехов (indulgentia delictorum) павшим в сражениях против язычников и неверных, защищая Церковь и христианскую религию, сообщает следующее: «Те, кто примет смерть с благочестием в войне католической религии, обретут покой вечной жизни». [54] Так понтифики призывали рыцарей сражаться против язычников и неверных, угрожающих Церкви и патримонию св. Петра, и обещали за участие в таких военных кампаниях духовное вознаграждение. Папство в целом отождествляло свои интересы с интересами всего христианства. Сражения, которые велись на его стороне, освящались, участникам предоставлялось духовное вознаграждение, а павшие в бою наделялись статусом мученика — так в теории bellum justum развивались доктринальные элементы, характерные для идеологии священной войны.

В тот же период, когда Церковь стремится благословить борьбу Европы против мусульман и норманнов, в понтификат Николая I (858–867) предпринимаются попытки обосновать верховенство папской власти над светской, развивать идеологию папской теократии. Именно этот папа впервые стал опираться на т. н. Лжеисидоровы декреталии — составленный ок. середины IX в. сборник папских (в основном фальшивых) грамот — писем и постановлений церковных соборов, включающий и документ, повествующий о Константиновом даре. В этом собрании документов, приписываемых виднейшему испанскому отцу Церкви Исидору Севильскому и иллюстрирующих господство понтификов в церковных и мирских делах в прошлом, папы станут искать подтверждения своих идей. Но в IX–X вв., когда Европа была политически нестабильна и истощена постоянными внешними и внутренними войнами, эти идеи было сложно осуществить на практике.

В первой половине XI в. папы переживают трудный период, им приходится в целях поддержания своей власти постоянно бороться против неугомонной аристократии. В Италии, где сохраняется политическая нестабильность, они нуждаются в поддержке светской власти — «светского меча». Так, в 960 г. папа Иоанн XII (955–963) обратился к правителю Восточнофранкского королевства Оттону (будущему Оттону I Великому) с просьбой о защите от нападений короля Италии Беренгария II Иврейского и обещал ему за поддержку императорскую корону. Победив папского противника, Оттон в феврале 962 г. был помазан папой Иоанном XII на царство и коронован императором. Тем самым на месте прежнего Восточно-франкского королевства, которое отныне окончательно обособляется от Западно-франкского, была создана Священная Римская империя. По милости папы (favor apostolicus), германское королевство превратилось в Империю, претендовавшую не меньше, чем на преемственность античной Римской империи и Франкской империи Карла Великого. Новая империя пыталась стать универсальным государственным образованием, объединяющим весь европейский христианский мир и служащим трансцендентным целям Церкви, а значит, выступала в роли соперника папства и со временем вступила с ним в борьбу за верховенство во всемирной христианской res publica. Однако в этот момент папы, которые постоянно ощущали угрозу, ввиду сложной обстановки в Италии, нуждались в поддержке императоров, облеченных миссией защиты Римской Церкви. Оттон I не только на время избавил папу от влияния аристократов, но и подтвердил привилегией от 13 февраля 962 г. права папы как светского государя на все владения, которые предоставлялись св. Петру и его наместнику. Но, оказав поддержку папе, император вместе с тем подчинил его своей власти, как это уже было при Карле Великом и франкских правителях. Сакральный характер императорского титула позволял Оттону I и его преемникам контролировать сферу духовной власти. Растущая зависимость папства и высшего клира от императора выразилась, в частности, в том, что до конца XI в. право инвеституры — назначения на церковные должности и введения в сан — находилось в руках представителей Саксонской династии, и прелаты должны были приносить государю Священной Римской империи клятву верности и ленную присягу. Так Оттонам удалось временно подчинить своему влиянию церковную власть. С этого момента начинается упадок папской власти, который был преодолен лишь с возникновением в конце X в. клюнийского движения, направленного на укрепление престижа Церкви и ее самостоятельности по отношению к светской власти.

В X в. ситуация внутри христианского мира характеризуется нестабильностью, особенно в западной его части. И речь уже не идет о нашествиях язычников и неверных, которые практически прекратились, а об общей политической нестабильности, отчасти вызванной и ими. В Западно-франкском королевстве последние Каролинги не справляются с норманнскими завоеваниями, демонстрируя свою слабость и тем самым возбуждая алчность аристократии. Династия Робертинов, сменившая Каролингов, достигла расцвета в первой половине X в. при Роберте I (922–923) и его преемниках. Им удалось установить свою власть в большей части северной Франции, а также добиться успехов в борьбе с норманнами — так, в 888 г. правитель королевства Эд (888–898) сумел организовать успешную оборону Парижа. Но влияние Робертинов пошло на спад в период правления происходившего из этого рода короля Гуго Капета (987–996) (с этого времени представители династии называются Капетингами). В государстве начинается настоящая эпоха феодальной анархии. Как следствие, в церковной идеологии происходят определенные сдвиги, что приводит к сакрализации определенных видов войн и воинов. В это время в христианской Европе происходят военные конфликты самого разного рода — как внутренние, так и внешние.

Как уже говорилось прежде, к концу X в. значительно укрепился слой рыцарей (milites) — близко стоящих к знати элитных профессиональных воинов, утверждающих свое господство путем вооруженной агрессии. Именно тогда на христианском Западе, в частности в Западно-франкском королевстве, при их участии ведутся многочисленные частные войны, в связи с чем Церковь организует — в интересах общества и своих интересах, ибо она также нередко становилась жертвой этих конфликтов, — движение «божьего мира», направленное на обуздание рыцарской агрессии. Начавшееся в Аквитании, оно постепенно распространилось на соседние регионы и Восточнофранкское королевство. Помимо того, что это была — конечно, иллюзорная! — попытка ограничить размах частных войн, в целом институты «божьего мира» так или иначе способствовали морализации войны, которая становилась уделом профессионалов, а Церковь из жертв milites превращалась в их судей и таким образом укрепляла свой авторитет.

Другим видом войн в этот период была Реконкиста, которая велась под руководством королей Арагона, Наварры и Кастилии и которую папство и Церковь, в частности клюнийское движение, возникшее как реакция на растущее вмешательство светской власти в церковные дела, всемерно поддерживали. Папы также симпатизировали рассматриваемым как справедливые войны походам норманнов в Сицилию против мусульман, создавших в X–XI вв. на острове свое государство, и предоставляли норманнским вождям знамя св. Петра (yexillum sancti Petri). На этих отвоеванных у неверных землях, некогда принадлежавших христианам и потому рассматривавшихся как «земли св. Петра», понтифики вводили римскую литургию и утверждали (возможно, на основании Константинова дара) сюзеренитет Святого Престола. Так, в 1059 г. в Мельфи папа Николай II передал земли Апулии князю Ричарду Капуанскому и графу Роберту Гвискару в качестве феода за вассальную службу, тем самым осуществив светскую инвеституру. В 1068 г. вассалом папы Александра II (1061–1073) стал король Арагона Санчо Рамирес, победивший еще в 1064 г. мусульман в битве при Барбастро, участникам которой понтифик пожаловал индульгенцию: властью свв. апостолов Петра и Павла он снял с них покаяние и дал отпущение грехов (remissio peccatorum). И это еще одно свидетельство дальнейшей сакрализации войны и все большего расширения светской власти понтификов.

Вообще Константинов дар мог служить обоснованием для притязаний Святого Престола на высший сюзеренитет во всей Европе. Но при этом для обеспечения верховной власти в землях патримония св. Петра папство нуждалось в защите, в том числе вооруженной помощи. Начиная с эпохи Каролингов император носил титулы защитника (defensor) Римской Церкви и воина св. Петра (miles sancti Petri), и в этих почетных званиях отражены, с одной стороны, обязательство государя оказывать вооруженную помощь, с другой — притязания на царскую теократию. Как уже упоминалось, поддержка со стороны светской власти была сомнительной и ставила Святой Престол в зависимое положение. Во второй половине XI в. на почве клюнийского движения начинается григорианская реформа с целью «освобождения Церкви» (libertas Ecclesiae). Как мы помним, речь шла о том, чтобы освободить ее от владычества мирской власти — ситуации, в которой светские правители назначали епископов, вмешивались в выборы пап и вообще существенно зависели от императора. И, конечно, это движение затрагивало интересы государей и прежде всего императора. Оно породило известный конфликт «царства» и «священства», противоборство царской и святительской теократии, в развитии которого было немало неожиданных поворотов. Желая освободиться от протектората светской власти и в первую очередь императора, церковные учреждения, монастыри и епископы уже давно доверили защиту представителям региональной аристократии, ставшим их заступниками (advocati), и рекрутировали с ее помощью воинов, сражавшихся под знаменем святого патрона местной церкви. Этот процесс, особенно широко распространенный, как мы видели, в XI в. во Франции, повышал значение военных экспедиций, ведущихся за местные церкви и от их имени, и освящал участие в таких походах ратников, воевавших под их флагом. Рыцари, участвовавшие в подобных экспедициях, получали литургические благословения, которые раньше Церковь предназначала для королей, отправлявшихся на войну — теперь благословлялись нанимаемые ею для своей защиты воины, их знамена и оружие.