Крейстонские туманы
Шрифт:
– У меня его нет, но у Стюарта и его компашки точно есть.
– Да?
– Именно. Я в тот вечер засиделся в кабинете, ждал возможного звонка и потому не отключил телефон после первого же глумливого пьяного звонка из «Трех дубов». Звонил Стюарт. Я бросил трубку, но он продолжал названивать с периодичностью в десять минут. Я слышал его в трубке, его, расстроенную пианолу и пьяные речи его советчиков. Они точно торчали там, в «Трех дубах» с полуночи до половины второго. После я отключил телефон.
– Но сэр? Это же и ваше алиби…
– И с каких пор оно мне нужно?
– Нет, нет… Разумеется… Ну, гора с плеч. Все же не Стюарт, вы меня успокоили…
– Кажется, перерыв закончился, возвращаемся в зал?
Вильерс мрачно кивнул и двинулся вслед за лордом к залу суда.
***
Заключение, к которому пришел коронер оригинальностью не грешило и никому ни о чем не говорило. Крейстон дождался когда коронер инициирует уголовное расследование и вышел из зала первым. Он опять пошел тем же путем, к одуванчику и лягушонку. Разумеется, картина изменилась. Цветок свернул свои лепестки к вечеру, а лягушонок исчез. Крейстон устал, и его усталость отразилась в походке. Он ступал как обычно бесшумно, но намного медленнее, и потому оказался позади бурлящего и обменивающегося впечатлениями людского водоворота, вплеснувшегося из парадных дверей здания суда. Толпа внезапно смолкла и замерла. Крейстон, недоумевая, продолжал идти. Люди безмолвно уступали ему дорогу. Когда лорд добрался до парковки, ему сразу стала ясна причина такого поведения его добрых соседей. Новенький бьюик Крейстона был сплошь вымазан ярко-красной киноварью, искусно имитирующей потоки густой, застывшей уже крови. Яркая луна освещала это омерзительное зрелище. Лорд постоял у оскверненного автомобиля и, не оглядываясь, пошел в сторону своего поместья. Множество пар глаз не сочли для себя за труд проследить его путь при свете луны и убедиться, что он дошел до ворот своего парка по проезжей дороге. Дошел, никуда не сворачивая и при этом ни разу не замедлил, но и не ускорил своей исполненной достоинства и благородства поступи.
***
Я пишу Вам, мой юный непреклонный друг, на этот раз с прямо противоположной целью. Обстоятельства изменились. Вы, вероятно, осведомлены уже, о том, что здесь произошло, наш медвежий угол теперь не сходит со страниц криминальной хроники. Теперь я далеко не так как прежде уверен в том, что смогу гарантировать вам безопасность и защиту. Поэтому не сочтите за невежливость, но по вине печальных обстоятельств, я Вас пока не приглашаю в Крейстонхилл…
***
– Все равно! Никакие коронеры и констебли с шерифами меня не убедят! – громко выпалила голубоглазая пергидрольная блондинка и, поднеся к губкам цвета блеклой розы чашку, энергично подула, остужая чай.
Черри невольно обернулась на громкий голос девушки. Собеседницы за соседним столиком не обращали ни малейшего внимания, ни на нее, ни на проливной дождь за приветливыми окошками уютного чайного павильона.
– Никто меня не убедит в том, что противно моим убеждением, Мадина, даже не пытайся! Авторитетов здесь нет, и не может быть…
Мадина, собеседница блондинки, сидела спиной к Черри и о внешности девушки с таким романтичным именем, Черри могла только догадываться. Впрочем, ее гладкие каштановые волосы с изящной стрижкой полусреднего каре, могли свидетельствовать только в ее пользу. Голосок Мадины, негромкий и благозвучный, выгодно отличался от резковатого высокого голоса блондинки.
– Не стоит сплетничать, Лили, - примирительно проворковала Мадина.
«Точно, Лили, блондинке это имя как раз подходит», подумала Черри и принялась строить догадки о внешности Мадины. По ассоциации с именем, Черри щедро подарила девушке с изящным каре, раскосые янтарные очи на смуглом личике с исподволь тлеющим румянцем на высоких скулах. Затем воображение подсказало Черри, что у девушки с таким именем обязательно должен быть точеный носик с крыльями, как тонкостенные ракушки, просвечивающие на солнце. А еще пунцовые губки такого рисунка, который принято называть «лук Амура», темные шелковистые брови в разлет к вискам и ресницы, которых поэты называют стрелами все того же Амура. Мадина что-то тихо проговорила. Черри не уловила что именно, но так было даже интереснее слушать разговор девушек.
– Ну, посуди сама! – опять принялась вколачивать гвоздочки своих безапелляционных утверждений непримиримая Лили, - Много ли нам с тобой проку, если даже все так, как ты считаешь. Допускаю, что все происходит из-за того, что кто-то роет нашему лорду яму, а сам он агнец невинный. Что с того? Ведь любая из нас может вдруг оказаться со свернутой шеей на дорожке, по которой любит прогуливаться лорд, не меняющий своих привычек ни при каких обстоятельствах. Чурбан он после этого бесчувственный! Так или иначе, но именно он виновник этого кошмара. Я шарахаюсь от парней, как от чумных, да и ты, как я понимаю, охладела к прогулкам при луне в каштановой роще. А ведь весна в разгаре. Для некоторых, как для Кейси, она тоже может оказаться последней.
– Ну что же делать. Не можем же мы все уехать отсюда, пока его ловят…
– А его, по-твоему, ловят? Уверяю тебя, многие считают, так же как и я, только помалкивают. Миссис Гочкинс, небось, теперь без ума от счастья, что с ее внучкой так получилось…Теперь, по крайней мере, хоть Глэдис в безопасности, если только лорд не надумает съездить к ней в дурку, все-таки у них давняя любовь.
– Глэдис действительно была виновна в клевете. Это знаю я, знаешь и ты… Лорд еще мягко отреагировал, любой другой на его месте подал бы иск о диффамации…
– Да уж лучше бы он его подал! – Лили мстительно сощурила свои голубенькие глазки и резким движением поставила опустевшую чашку, - Лучше бы он подал иск. Неужели ты думаешь, что штраф страшнее санитаров со смирительной рубашкой наготове?
– Боже мой, Лили! – возвысила, наконец, голос и Мадина, но он при этом не утратил своих бархатистых нежных ноток, - Как тебе только не совестно? Ну, впервые ли Глэдис там оказалась? Да у нее каждую весну и каждую осень сезонные обострения.
– Ну, хорошо, - сдалась Лили, - Конечно, мы с тобой знаем, что она гостит не у кузины в Ноубридже каждые полгода. И только мы с тобой знаем, что в случае с лордом она прилгнула… Но я все же тебя не могу понять, ты на чьей стороне? Ты хочешь быть святее Папы Римского? Вся округа стоит за Глэдис!
– Но это не прибавляет почвы под ее наглыми инсинуациями, - отпарировала Мадина, и Лили задохнулась возмущением, растеряв свои гвоздочки.
«Ах, ты так? Своих выдавать?», сформулировала за Лили ее возмущение Черри, и опустила взгляд к своему кроссворду и чашке чая с лимоном.
– Успокойся, Лили, - продолжила Мадина, - Мне доподлинно известно, миссис Гочкинс сама отправила свою непутевую внучку в лечебницу. Лорд только оплатил курс. На этот раз Глэдис находится в другой, гораздо более престижной и дорогой клинике. Там приводят в порядок свои нервы звезды шоу бизнеса и даже политики. Вот увидишь, Глэдис скоро вернется, и будет как новенькая… Опять примется лунными ночами бродить по пустошам в поисках неведомо чего.
– Тише, - спохватилась, наконец, Лили, взглядом указывая собеседнице в сторону Черри, вновь оторвавшейся от своего кроссворда.
Мадина обернулась и Черри с тайной грустью убедилась, что «восток» на лице девушки не дневал и не ночевал. Вздернутый нос, грубоватые черты лица, рыхлая, начинающая увядать кожа, маленькие неопределенного цвета глазки и раскрашенный яркой помадой цвета сливы широкий рот. Между тем, Мадина встречным взглядом оценила саму Черри, отвернулась, сверкнув гладью своего безупречного каре и, понизив голос, доложила свои впечатления приятельнице:
– Пустяки, проезжает мимо, пересаживается на пятичасовой. Как только родители оставили без присмотра?
Черри вздохнула и принялась изучать потоки дождя за окном. От такого ливня никакой зонтик не заслонит, да и ветер вывернет его на первом же перекрестке. Павильон был абсолютно пуст. Это понятно, нормальные люди в такую погоду чаевничают дома. Она бы тоже предпочла оказаться на месте, а не сидеть здесь, у вокзала в ожидании профессоров, которые заблудились где-то в потоках ливня. Телеграмму о своем прибытии Черри вчера отправила, на всякий случай обоим своим работодателям. Оставила голосовое сообщение на автоответчиках и даже послала СМС уже отсюда, подъезжая к станции. Но ее никто не встретил. Черри снова занялась решением кроссворда. Некоторое время болтовня девушек звучала приглушенно, они видимо беседовали на сугубо мирные темы, но внезапно разговор опять принял экспрессивный характер. Начала его конечно, Лили: