Чтение онлайн

Потом понимаю, почему у него не получается. Он делает это одной рукой, а в другой сжимает черный металлический шест с раскаленным красным наконечником.

И тут меня осеняет.

Запах гари.

Он и вправду намерен заклеймить меня – как будто я корова, которую он готовит к забою.

Сглатываю желчь, подступившую к горлу, и вытаскиваю маленький нож. Большим и указательным пальцами откручиваю колпачок, пока не смогу вытащить лезвие из ножен. Прячу его под бедром и жду. Когда звук расстегивающейся молнии его ширинки достигает моих ушей, понимаю, что у меня есть всего несколько секунд, чтобы действовать.

— Зачем ты это сделала, Джиа? Я просто хотел любить тебя. У нас могли бы быть дети, и я бы воспитывал их в Белой комнате, как когда-то меня воспитывала мать. Я отдал тебе всё, а ты всё испортила, — бормочет он с обидой в голосе, прежде чем встать между моих ног и опуститься ко мне. Когда он тянется к эластичному поясу моих штанов для йоги, я со всей силы взмахиваю рукой и чувствую, как куботан вонзается в плоть.

— Блядь! — рычит Итан, но я не останавливаюсь. Вытащив нож, бью его второй раз, потом третий. Он скатывается с меня, раскаленное железо выскальзывает из его руки, когда он хватается за окровавленный рукав.

— Не могу поверить, что ты, блядь, ударила меня ножом! Я же говорил тебе не драться со мной!

— Я и не дерусь с тобой, Итан. Это – самооборона.

Не теряя ни секунды, вскочив на ноги, вижу, что Итан почти так же быстр. Он кидается на меня, но спотыкается о край ковра. Всё происходит словно в замедленной съемке. Размахивая руками, он летит вперед, его голова ударяется о угол журнального столика, и он падает на пол.

Он лежит без сознания и не шевелится.

Зная, что нельзя терять ни минуты, быстро бегу в спальню за битой. Если я хотя бы на мгновение замешкаюсь, то уже не смогу сделать то, что нужно. А если я хочу быть свободной по-настоящему – другого выхода нет.

Я должна убить его.

Если я этого не сделаю, он убьет меня – я всегда это знала, просто никогда не верила, что момент действительно наступит.

Вернувшись в гостиную, поднимаю биту над головой, собираясь вложить в удар всю силу.

Однако выражение на лице Итана заставляет меня замереть. Его тело совершенно неподвижно. А глаза… они открыты. Взгляд пустой. Как будто…

— Итан? — нерешительно шепчу я.

Стоя над ним, наблюдаю, как пятно крови на ковре становится всё больше. Она течет из невидимой раны на его голове. Носком ботинка я слегка толкаю его.

Никакой реакции.

Осторожно опускаясь рядом с ним, кладу пальцы на шею. Нет пульса. Нет дыхания. Его грудь не поднимается. Он не орет, не оскорбляет, не угрожает.

Он просто неподвижно лежит.

Тихо… очень тихо.

Итан мертв.

Впервые с момента нашей встречи меня окружает тишина.

Медленно поднимаюсь. С деревянной битой в руке иду, как зомби, в сторону спальни. Там возвращаю биту на место, затем снимаю ткань с рук, стягиваю кольца с пальцев, заворачиваю их в ткань и прячу в спортивный бюстгальтер. Это лучшее, что я могу сделать до тех пор, пока не избавлюсь от них окончательно. Самооборона, хоть и с куботаном – это одно. Но не должно остаться ничего, что могло бы выглядеть как злой умысел.

Сменив ботинки на кроссовки, иду в ванную и смываю с кожи детское масло. Потом натягиваю оверсайз-толстовку. Возвращаюсь в гостиную и сажусь рядом с телом.

Слезы текут по щекам. Плачу не потому, что он умер, а потому что всё наконец закончилось. Меня захлестывает облегчение. Грудь содрогается от рыданий, которые идут из самых глубин. Отдаюсь эмоциям, чувствуя всё: боль, предательство, гнев. Оплакиваю иллюзию человека, которого когда-то любила, прощаясь с той частью жизни, что никогда не забуду.

Вытерев слезы с лица, достаю телефон и набираю 9-1-1.

— 9-1-1. Что у вас случилось?

— Здравствуйте. Меня зовут Джианна Валентини. Мой муж… он мертв.

Квинс, Нью-Йорк

1 неделя спустя

Выхожу из Центрального вокзала и направляюсь на улицу, чтобы поймать такси. Кожу покрывают мурашки от ветра со стороны Ист-Ривер, когда я машу рукой, подзывая машину.

— Куда, мисс? — спрашивает таксист.

— В фитнес-центр «The Mill», в Квинсе.

Водитель отъезжает от обочины, а я смотрю в окно на проносящиеся улицы. Кажется, будто я переехала в этот город целую вечность назад, хотя на самом деле прошло меньше года. Возможно, из-за стресса – постоянных побегов и тревожных оглядок через плечо – время здесь казалось бесконечным. Я не уверена. Знаю только одно: за неделю отсутствия в Нью-Йорке я поняла кое-что важное.

Больше нет той девушки, которая ненавидела городскую жизнь. Каким-то образом Квинс – недооцененный район в городе, который никогда не спит – стал моим домом. Это место культурного разнообразия и людей рабочего класса – место, где я наконец поняла, кто я такая на самом деле. Мне бы не хватило и целой жизни, чтобы попробовать все блюда и прочувствовать все культуры, что переплелись в этом районе. Многие из них Дерек пытался показать мне, когда ухаживал за мной «по-старомодному». Я влюбилась в Квинс так же, как влюбилась в него. И больше не могу представить себе жизнь где-либо еще.

Когда такси подъезжает к «The Mill», расплачиваюсь с водителем и выхожу на тротуар. Ладони липкие от напряжения, и я вытираю их о джинсы. Я на грани нервного срыва из-за предстоящей встречи с Дереком. Мы не разговаривали с той ночи, когда умер Итан. Тогда всё вокруг кишело полицией. Невозможно было не заметить, как Дерек посмотрел на меня, когда я спокойно села на заднее сиденье полицейской машины. Очевидно, он задавался вопросом, убила ли я Итана.

Технически, я не убивала его. Но я бы это сделала, если бы пришлось. Где-то глубоко внутри, знала: я тайно планировала именно это. Знал ли об этом Дерек? Когда он увидит меня сегодня – будет ли смотреть на меня по-прежнему?

Зайдя внутрь, осматриваю спортзал, и сердце сжимается. Дерек снова открыл «The Mill», но всё еще остаются большие участки, огороженные лентой – последствия разрушений, которые еще предстоит устранить. Он не преувеличивал, когда позвонил мне в ту ночь и рассказал, что Итан натворил. Здесь царил полный хаос.

Замечаю Дерека у двери его офиса. Он разговаривает с пожилым мужчиной в желтой каске. Тот указывает на одну из разбитых стеклянных панелей на площадке для сквоша – вероятно, он подрядчик, которого наняли для устранения повреждений. Дерек поворачивает голову, замечает меня, идущую к нему. Его глаза расширяются от удивления, и он улыбается ослепительной улыбкой. Быстро извинившись, он преодолевает расстояние между нами за три длинных, уверенных шага.

Он прижимает меня к себе так крепко, что я едва могу дышать. Но я и не возражаю. Тепло его тела рядом с моим и запах водного, древесного одеколона завершают мое возвращение домой. Через несколько мгновений я слегка отстраняюсь и смотрю на него из-под опущенных ресниц.

— Привет, — тихо говорю.

Он касается моего лица и волос, словно проверяя, настоящая ли я.

— Искорка, где ты была? Я был так…

Он будто не может подобрать слов, прежде чем резко прижимает меня к себе еще раз. Поглаживая меня по голове, он шепчет: