Чтение онлайн

Быстро поднимаюсь на платформу в дальней левой части спортзала, пропуская через одну ступеньку, пока не добираюсь до длинного ряда эллиптических тренажеров вдоль перил. С этой высоты вижу весь основной этаж. Штанги и скамьи четко выложены в форме креста.

Что за хуйня?

С этой высоты я также вижу другие зоны спортзала. Сквозь разбитые стеклянные стены в задней части зала просматриваются площадка для ракетбола и боксерский ринг, на котором Джианна тренировалась всего несколько часов назад. На виниловом покрытии ринга красной краской выведено слово «гнев».

Гнев?

Перевожу взгляд на стены, исписанные аэрозолем, те самые, которые я заметил, когда только вошел. Если не ошибаюсь, два других слова среди надписей – «похоть» и «жадность».

Позади раздаются шаги по лестнице. Оборачиваюсь и вижу, как ко мне поднимается Пит Милано – тем же самым путем, которым я только что взбежал. Пит – лейтенант полиции Нью-Йорка и клиент «The Mill». Странно видеть его в форме: привык к нему в спортивных штанах и стандартной серой футболке NYPD[68].

— Пит, — приветствую его кивком и принимаю протянутое рукопожатие.

— Эй, мужик. Жесть. Я приехал, как только услышал по рации.

— Очень жестоко. Еще не осознаю всего, что здесь произошло. Сплошной разгром…

— Это не шутка. Я только что говорил с детективом Уорхолом. Он сказал, что, кто бы это ни был, он перерезал телефонные линии, чтобы не сработала сигнализация, а затем проник через служебную дверь в переулке. Раму выломали, а на земле нашли мощный инструмент для соскабливания краски. Криминалисты снимут отпечатки, и, надеюсь, мы получим зацепку.

Он замолкает, оглядывает повреждения, хмурится. Поднимает руку и указывает вниз, на штанги на первом этаже.

— Это крест?

— Да. Почти уверен.

— Это больше похоже на преступление на почве ненависти, чем на что-либо другое. Знаешь кого-нибудь, кто мог бы такое сделать?

— Думаю, у меня есть одна версия, — сухо говорю. — Хотя крест и надписи на стенах меня сбивают с толку.

Пристально смотрю на ярко-красные, небрежно выведенные слова, вспоминая, упоминала ли когда-нибудь Джианна, что Итан – религиозный фанатик.

— Почему сбивают с толку?

— Я встречаюсь с девушкой, и вполне возможно, что это сделал ее муж. Его зовут Итан Уокер. Она ушла от него какое-то время назад – он часто поднимал на нее руку, — говорю, сознательно избегая ужасных подробностей, уважая личную жизнь Джианны. — Недавно мы узнали, что его разыскивает полиция Цинциннати. Она думает, что он может быть здесь, в Нью-Йорке. Но я не помню, чтобы она говорила, что он религиозный фанатик или что-то в этом роде.

— Подожди-ка… Итан Уокер? Он случайно не коп?

— Да, он коп. Или, по крайней мере, был. Насколько знаю, его отстранили. А почему спрашиваешь?

Пит тихо присвистывает и качает головой.

— Черт… Твоя девушка была замужем за этим парнем?

Я не стал уточнять, что она всё еще замужем. Вместо этого сосредотачиваюсь на том, что он вообще знает об Итане. Я был уверен, что полиция Нью-Йорка не должна иметь сведений о делах Цинциннати.

— Да. А почему у тебя такая интонация?

— Если мы говорим об одном и том же человеке, то полиция Цинциннати – не единственная, кто его ищет. Он псих. Я имею в виду, по-настоящему чокнутый. Речь идет о серийном убийце. У него была какая-то тайная квартира. Странная… как логово садомазохиста. Теперь всё начинает складываться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видел фотографии этого места – настоящий рай для садомазохиста. И, похоже, он был одержим семью смертными грехами.

— Ты видел фотографии? — пытаюсь осмыслить его слова, но вопросы вырываются из меня один за другим.

— Да. ФБР прислало их всего несколько дней назад. Выглядело всё как сцена из фильма «Семь»[69], помнишь такой? С Брэдом Питтом. В общем, это реальное дерьмо. Ориентировка на этого парня разослана по всей стране. Мне нужно позвонить капитану. Если ты правда думаешь, что это сделал Итан Уокер – ФБР точно подключится.

Сорок пять минут спустя наблюдаю, как полиция оцепляет внешний периметр моего здания, а группа криминалистов суетится, предупреждая всех ничего не трогать. Нервно хожу туда-сюда, держа Мейси на руках. Учитывая всё происходящее, не хочу оставлять ее одну. Она скулит и лижет мне лицо, чувствуя мое напряжение.

— Знаю, девочка. Не волнуйся. Я тебя держу.

Я смотрю на ее большие круглые глаза и черный нос-пуговку. Если бы с ней что-нибудь случилось… не знаю, что бы я делал. Если этот псих сумел обойти охранную систему и проникнуть в «The Mill», то попасть в мою квартиру было бы для него прогулкой в парке. И если за этим действительно стоит Итан, я в ужасе – безопасность Джианны под угрозой.

Пытался дозвониться ей, но каждый раз попадал на голосовую почту. Это бесит. Хотя для нее привычно отключать телефон, мне нужно знать, что с ней всё в порядке. Детектив Уорхол уже допросил меня, но никаких подробностей об Итане Уокере не сообщил. Сказал только, что нужно оставаться на месте до прибытия ФБР. Я всё еще не понимаю, почему ФБР вообще здесь, но, судя по тому, что происходит снаружи, думаю, скоро узнаю.

К зданию подъезжают два внедорожника без опознавательных знаков. Через лобовые стекла мигают синие огни – очевидно, это ФБР. Надеюсь, наконец-то получу ответы, что, черт возьми, здесь происходит.

Из машин выходят четверо. После короткого разговора с прибывшими офицерами они расходятся в разные стороны. Единственная женщина в команде направляется прямо ко мне. Она в строгом темно-синем костюме, в руках держит портфель.

— Дерек Миллс? — спрашивает она, подходя и показывая значок.

— Это я, — осторожно отвечаю.

— Агент Грегори, ФБР. Работаю в нью-йоркском полевом отделении, отдел по расследованию насильственных преступлений. Здесь есть место, где мы могли бы поговорить конфиденциально?

— Да, конечно. Можем поговорить в моем офисе. Следуйте за мной.

Я еще не заходил внутрь и гадал, уцелел ли кабинет. Увы – тот, кто всё это устроил, не церемонился. Несмотря на то, что дверь была «заперта», сломать полую деревянную конструкцию не составило труда.

Внутри я обнаруживаю, что стол полностью опустошен. Всё валяется на полу, включая мой iMac[70] за шесть тысяч долларов – он лежит экраном вверх, и прямо посередине – вмятина от кофейной кружки. Фитнес-постеры сорваны со стен, документы из шкафа порваны в клочья.