Чтение онлайн

В радиоприемнике «Моторола», единственная роскошь «Фэрлейна», играла станция WMAL, программа «Шесть-в-Шестидесятых», ведущий Билл Мэйхью рассказывал про то, как «Лед Зеппелин» только что закончили запись новой пластинки в Хедли-Грейндже. Потом поставили Дона Маклина с «Винсентом».

Дом стоял в полумиле от шоссе, на конце узкой грунтовой дороги, обсаженной голыми кленами. Я подъехал, остановил «Фэрлейн» на гравийной площадке перед крыльцом и заглушил мотор.

Из багажника я достал бумажный пакет «Сейфвэй» с продуктами, хлеб, банка томатного супа «Кэмпбеллс», полфунта сыра «Чеддер» и бутылка молока. Из этого можно было приготовить ужин при условии, что в доме есть электричество и кастрюля.

Электричество есть, насчет кастрюли я сомневался.

Прошел к крыльцу. Под мышкой портфель с папкой по Аляске, в правой руке пакет. Открыл дверь ключом и переступил порог.

В прихожей пахло свежей штукатуркой, перед поездкой в Майами мастер из Маклина починил угол потолка, протекавший с осени. На полу линолеум в клетку, бежевый с коричневым, остался от прежних хозяев. По стенам обои в мелкий цветочек, тоже не мои, я еще не решил, что с ними делать.

Прихожая открывалась в гостиную. Гостиная двадцать на четырнадцать футов, окно во двор и на задний двор, потолок одиннадцать футов с молдингом. Из мебели пока ничего.

На полу у стены стопка книг, «Криминальная одонтология» Густафсона, «Учебник судебной медицины» Спица и Фишера, «Гражданская война» Кэттона в трех томах и «Бесплодная земля» Элиота в зеленом издании «Харкорт».

На кухне круглый, дубовый стол, тоже доставшийся от предыдущего владельца с двумя деревянных стула. На газовой плите «Чемберс» сорок восьмого года, с четырьмя горелками стояла чугунная сковорода «Гриссволд». Бежевый холодильник «Кенмор» шестьдесят пятого года гудел компрессором, пустой внутри, если не считать половины упаковки сливочного масла и пакета молока.

Поставил пакет на стол. Снял пиджак, повесил на спинку стула. Расстегнул кобуру с «Смит-Вессоном» подмышкой, снял и положил на стол рядом с продуктами. Достал из холодильника старое молоко, понюхал, вроде еще нормальное, поставил рядом с новым.

Прошел в гостиную, на фанерной коробке рядом с лампой стоял черный телефон «Вестерн Электрик» модели пятьсот, с диском, такой же, как в гостинице «Эверглейдс». Поднял трубку и набрал номер.

Послушал гудки.

— Фарр.

— Привет Николь. Это Митчелл.

Пауза на пару мгновений.

— Митчелл. Где ты?

— Дома.

— В Фэрфаксе?

— Ну да, а где же еще.

— А почему ты там без меня? Как так вышло?

Я помолчал.

— Я не планировал звонить, — сказал я.

— Оно и видно.

— Приезжай. Я сделаю ужин.

— Хорошо. — Она тоже замолчала, видимо, задумавшись. — У тебя есть что готовить?

Я посмотрел на пакет «Сейфвэй», полфунта сыра «Чеддер» и банку «Кэмпбеллс» на кухонном столе

— Ну так, можно что-то придумать — ответил я.

— Понятно, я так и думала. Не подходи к плите, я сама привезу. Что бы ты хотел?

— Я думаю, ты знаешь лучше меня.

— Это верно. — Голос Николь почти не изменился. — Буду через час с четвертью.

— Адрес не забыла?

— Митчелл, а ты не забыл, что я работаю в Секретной службе. Давай, я подъеду в восемь.

Она положила трубку.

Я стоял с трубкой в руке еще несколько секунд, потом положил ее обратно на рычаг.

Открыл портфель, положил папку Аляски на фанерную коробку, рядом с лампой. Желтый конверт «Манила Федерал», на нем штамп: «ДЕЛО НОМЕР 72-АК-447. СУБЪЕКТ: НЕИЗВЕСТНОЕ ТЕЛО, ЛЕДНИК МЕНДЕНХОЛЛ, ОКРУГ ДЖУНО, АЛЯСКА».

Прошел обратно на кухню. Включил конфорку под чугунной сковородой. Голубое пламя обхватило дно. Поставил рядом на плиту маленькую кастрюлю, налил воды и бросил в нее замороженную банку «Кэмпбеллс».

Подошел к окну. Через двойное стекло видна лесополоса в ста пятидесяти ярдах за полем, темная горизонтальная полоса на фоне темного неба, под звездами. Декабрьские звезды над Виргинией стояли особенно ясно, без облаков и подсветки города. Орион поднимался на юго-востоке.

В этом доме, поле и лесополосе стояла та самая тишина, ради которой я его и купил. Не городская тишина, в Вашингтоне всегда есть подкорка шума, гудение хайвэя за квартал, далекий вой сирены, гул кондиционера на крыше соседнего здания. А тут настоящая тишина, когда слышно, как ветка яблони у крыльца стукнула о стену.

Я открыл окно на полдюйма. Втянул холодный воздух.

Николь приехала в двадцать ноль семь. Я услышал, как такси «Дайамонд» подъезжает по гравию к крыльцу, потом дверцы хлопнули и такси уехало.

Открыл дверь.

Николь стояла на крыльце в длинном темно-синем шерстяном пальто с поясом, в руках большой бумажный пакет «Маркет Гарденс» и бутылка вина в коричневой бумаге. Шапочки нет, каштановые волосы лежали по плечам, чуть растрепанные ветром.

На лице никакой косметики, как обычно. На шее, в раскрытом вороте пальто, видна тонкая серебряная цепочка с подковкой.

— Митчелл.

— Николь.

Она вошла и я закрыл дверь за ней. Поставила пакет на пол в прихожей, расстегнула пальто.

Под пальто толстый кремовый свитер, темно-синие джинсы и низкие коричневые ботинки «Бин» на шнуровке. На правом бедре под свитером угадывалась кобура, «Вальтер ППК», табельный пистолет Секретной службы, она с ним не расставалась даже в выходные.

— Ну как там, в Майами? — спросила она.

— Хорошо. В меня стреляли два раза.

Я заметил настороженный взгляд, каким она окинула меня.

— Нет, не задели. Двоих наших ранили, я убил одного. — Я взял у нее пальто, повесил на крюк у двери. — Подробности расскажу за ужином.

Николь прошла на кухню. Осмотрела плиту «Чемберс», холодильник «Кенмор» и круглый дубовый стол. Подошла к окну, посмотрела наружу на задний двор.

— Хорошее окно.

— Спасибо.

— Я не комплимент тебе делаю. — Она обернулась. — Это просто окно. Хороший вид, только оно слишком большое. Я бы повесила на него что-то поплотнее.

— Шторы?

— Шторы или жалюзи. И, желательно, не белые. — Она открыла пакет «Маркет Гарденс». — Стейки, рибай, по фунту каждый. Хлеб, багет. Сливочное масло «Кэрриголд», настоящее ирландское, твое в холодильнике еще со времен войны за Независимость. Помидоры. Латук. Картошка для запекания. Бутылка «Бордолино» семидесятого года.

— Я уже поставил разогреваться томатный суп.

— Митчелл тебе надо честнее распределять, кто на что способен. Я готовлю ужин, а ты открываешь вино.

Я открыл бутылку штопором «Лагиоле», который Николь привезла с собой, мой штопор я еще не нашел среди вещей. Налил в два стакана, обычных, для воды, других у меня в шкафу не было. «Бордолино» темно-рубиновое, с тонким древесно-вишневым запахом.