Чтение онлайн

Мейеру это порядком надоело, и он поведал всем, что у него обнаружили рак и он того и гляди умрет. Как ни странно, подобное положение дел пришлось полиции по вкусу. Раз этот хитрюга сам помрет, то не стоит и время на него переводить: у стражей порядка имеются дела поважнее. Впоследствии оказалось, что раковая опухоль в организме несчастного Мейера благополучно просуществовала еще 60 лет.

В 16 лет Мейер совместно с Лучано и Багси Сигелом открыл подпольный игровой зал. Дела у друзей быстро пошли в гору, и вскоре их капитал составил 3000 долларов. По совету Мейера Лучано немедленно отправился в банк, где выяснил, имеют ли право несовершеннолетние открывать собственные счета и каковы там проценты. Новости, принесенные Сальваторе, немало порадовали всю юную троицу. Они отправились в тот банк и через час вместо 3000 долларов имели уже 8000. Используя идею Лучано, они снимали наличными чужие вклады, а их капитал рос поистине стремительно, и при этом мошенники не делали ни единого выстрела. Этим можно было действительно гордиться. Когда их совместный капитал достиг четверти миллиона, троица положила свой общак на счет в другом банке.

Правда, бдительные друзья не дремали. Как оказалось, они внимательно следили за успехами Мейера и Лучано и доказали это в 1919 году: в игорный дом юных предпринимателей ворвались шестеро громил, разломали всю мебель и избили игроков, на свое несчастье оказавшихся в том месте в тот час. Мейер понял, что таким образом сицилийский дон Массерио дает понять: делать дело не возбраняется, но отстегивать кое-кому часть прибыли тоже не мешает.

Мейер обиделся всерьез, но вида не показал. До поры, до времени, — так решил он. А Массерио не желал отставать от него. Он даже исхитрился переманить друга Мейера Лучано, заставив его поступить к себе на службу в должности командира десятки пиччотто. Впрочем, у Лучано имелся собственный взгляд на сложившуюся ситуацию. Если уж его и вынудили вступить в семейство, то рвать отношения с Мейером он не собирался, что бы там ни утверждал дон Массерио. Мейер тоже старую дружбу не забывал и не раз выручал Лучано весьма полезными советами, благодаря которым вскоре его сицилийский друг оказался гораздо состоятельнее дона, командовавшего им.

И если Лучано мог обманываться насчет Массерио, то Мейер, глядя на ситуацию со стороны, прекрасно понимал, что недалек тот день, когда босс подставит его друга. Так и произошло в тот день, когда Массерио отдал приказ необстрелянному новичку взять у инкассатора сущую мелочь — всего 8000 долларов. Прикрывать юнца велели Лучано. «Он тебя подставляет, разве ты не видишь? — почти в отчаянии сказал Мейер Лучано. — Если всю вашу бригаду заберут, считай, я тебя предупредил». «Мейер, а как мне ребят оставить?» — обреченно откликнулся Лучано. Некоторое время они молчали. «Ладно, — наконец сказал Мейер и снова, как в детстве, посмотрел на Лучано огромными печальными глазами, а его губы были решительно, почти ожесточенно сжаты. — Я ему тебя не отдам».

Слова Мейера Лучано вспомнил в тот момент, когда неожиданно, как по заказу, всю команду взял наряд полиции. Казалось, стражи порядка ждали Лучано с его людьми специально, о чем свидетельствовали их лица землистого цвета, словно они всю ночь не спали. В тот раз срок получили все, кроме Лучано. Мейер сдержал слово. Он выложил едва ли не все свои деньги, но «отмазал друга. Встретив его, выходящего из полицейского участка, Мейер жестко сказал: „Как хочешь, но за это дело надо платить. Сейчас я тебя вытащил, но дело на этом не закончится. Считай, Массерио — мертвец“. „Да, — отозвался Лучано, — и за моих парней тоже кто-то должен ответить“. — „Я скажу, когда мы сделаем это. Жди и делай вид, что ничего не произошло“. Заметив потухший взгляд Лучано, Мейер добавил: — „Мне ты можешь верить, я тебя не предавал“.

Через некоторое время Мейер сказал Лучано: «Пора», и на следующий день тот пригласил Массерио в ресторан, где угостил по-королевски, после чего триггермены, работавшие на него и на Лански, при помощи «томпсонов» успокоили навечно из зарвавшегося дона.

Правда, на этом дело не закончилось. Мейеру и Лучано немедленно сделал предложение другой дон — Маранзано. «Больше не делай таких глупостей, как с Массерио, — сказал Мейер. — Не соглашайся больше ни на что. Этот предаст так же, как и тот. У него, конечно, одни деньги в голове, но это — наши деньги. Мы с таким трудом налаживали гемблинг, а теперь еще и бутлегинг пошел как нельзя лучше». «Все это дурно пахнет, Мейер, — сказал Лучано, но я твой должник. И, кроме того, я твой друг». Мейер снова смотрел на него, не отводя от его лица взгляда широко распахнутых печальных глаз. Неожиданно он протянул вперед руку и кончиками пальцев провел по глазам и губам Лучано, как слепой, который хочет понять, как выглядит его собеседник. «Ты должен выдержать, Лучано, — произнес он неожиданно дрогнувшим голосом. — Я знаю, что потом все будет хорошо, поверь, пожалуйста». «Хорошо», — ответил Лучано с некоторым удивлением, уже прокручивая в уме возможные варианты вежливых отказов.

Этот странный взгляд Мейера Лучано вспомнил через несколько дней, когда его пальцы и лицо ломали кастетами ребята Маранзано, когда чувствовал, как трещат ребра под ударами их ног, как его подвешивают вниз головой к потолку и рвут коленные связки. Решив, что Лучано мертв, его, изуродованного до неузнаваемости, выбросили в канаву, но, как и говорил Мейер, его друг выжил, несмотря ни на что. Несколько месяцев он провел между жизнью и смертью, но все равно вышел из больницы с новым прозвищем — Счастливчик (Лаки). Полицейским он не сказал ничего, кроме того, что не знает, кто и за что с ним так обошелся.

Зато это прекрасно знал Лански. Знал и прощать не собирался. Он одел шестерых своих триггерменов в форму налоговых служащих и отправил в дом Маранзано. Те в достаточно вежливой форме потребовали от дона бухгалтерские книги, но едва тот развернулся в сторону сейфа, в него выпустили несколько автоматных очередей, сделав своего рода решето, а заодно показали, как следует убивать наверняка: перед уходом полоснули Маранзано по горлу ножом.

Во времена сухого закона, с 1920 по 1933 годы, Мейер понял, что теперь можно сделать теневую экономику непременным следствием и порождением американской жизни, и без нее она просто не сможет обходиться. Те, кого до сих пор называли просто бандитами, стали истеблишментом Америки. Подобные мысли Лански подтверждало и высказывание тогдашнего министра юстиции Рамсея Кларка: «Организованная преступность поставляет товары и услуги большому числу людей — им позарез требуются наличность, наркотики, проститутки, возможность развлекаться, играя в азартные игры. Таковы ее доводы. Таким образом, в подавляющем большинстве преступления сейчас совершаются по взаимному согласию. Это преступления, совершения которых жаждет потребляющая публика. Именно это обстоятельство теперь отличает организованную преступность от большинства других видов преступлений. Мало кто захочет, чтобы его ограбили, или чтобы принадлежащие ему средства были растрачены, или чтобы его машина была угнана; между тем в основе деятельности организованной преступности лежит социальный заказ. В тех случаях, когда этот заказ отличается интенсивностью, правоприменяющие органы действуют вопреки достаточно сильным побуждениям значительной части населения и поэтому в условиях свободного общества никогда не смогут победить противника или при всех обстоятельствах одерживать верх над ним в течение долгого времени».

Не секрет, что Америка являлась прежде всего страной с массовым рынком, который решительно требовал регулярных поставок каких-либо товаров или услуг, а для их обеспечения нужна была отлично отлаженная организация. Конечно, в огромных количествах потреблялись незаконные товары или услуги, а значит, нужны были люди, способные быстро думать и действовать за пределами закона. Они, безусловно, рисковали многим, но взамен получали сверхприбыли.

При этом такие люди никогда не собирались выяснять, где именно пролегает тонкая грань между многочисленными законами, которые они регулярно нарушают, и правоправной деятельностью. А потому если клиенты не платили за поставленный товар, если кто-то не хотел понимать, что, несмотря на противозаконность сделки, на них все равно ложатся определенные обязательства, если кто-то угрожал сообщить об этой противозаконной деятельности в полицию (иными словами — шантажировал), то насилие по отношению к таким людям применялось немедленно. Все установленные мафией условия должны были быть соблюдены (ведь даже общество требовало от нее определенных услуг), иначе должники или конкуренты уничтожались. Впрочем, легальная экономика поступала таким же образом, только пользуясь не пистолетами или автоматами, а законами, часто не менее жестокими, чем гангстерские разборки.

Мейер Лански, не желая останавливаться на достигнутом, продолжал совершенствовать свое образование. Теперь его настольной книгой стала работа профессора Гарвардского университета «Извлечение прибыли», где ученый подробно анализировал проблемы спроса и предложения. В результате изучения этой книги Лански сделал для себя твердый вывод: он может рассчитывать на постоянную клиентуру лишь в том случае, если будет поставлять ей продукт исключительно высокого качества. Только в этом случае у него появится не только прибыль, но и твердые доходы, которые станут неуклонно расти.

Эти законы Мейер, предприниматель по натуре, вывел совершенно и хотел, чтобы и его товарищи выучили их наизусть. Положения Мейера, приносившие невероятные прибыли, даже получили специальное название — «законы Лански».

Мейер содержал ряд заведений, подпольно продававших спиртное, — «спикизи». Здесь всегда можно было видеть только очень богатых и состоятельных клиентов. И это происходило только потому, что Мейер никогда в жизни не опускался до такой, по его мнению, мерзости, как разведение водой денатурата. Его не волновало, что большинство гангстеров так и поступали: их не волновало то, что они травят посетителей своих питейных заведений. Лански организовал провоз виски из Канады; сложнее было получить европейские водку и коньяк, но предприимчивый Лански придумал, что перевозки в данном случае наиболее безболезненно пройдут через Канаду.

Флотилия Лански, предназначенная для бутлегерского бизнеса, была оснащена самым оптимальным способом: он ставил на легкие катера авиационные мощные моторы. Непременным атрибутом палубы и рубки являлись скорострельные пулеметы. Благодаря моторам, способным развивать скорость до 100 км/ч, такие катера с легкостью ускользали от представителей береговой охраны. Если же нападали конкуренты, решившие легко разбогатеть посредством ограбления чужого каравана, то в дело шли пулеметы. В результате рентабельность бутлегерского бизнеса Мейера Лански составляла в те времена 100 % — неслыханная прибыль!