Чтение онлайн

Этот жест не остался без внимания прессы, и на другой день в «Эспектадоре» появилась очередная разоблачительная статья. Вечером того же дня, когда Гильермо Кано уже подъезжал к редакции, сделав вынужденную остановку посреди огромного бульвара, где движение машин было особенно активным, к его машине подъехал мотоцикл. Киллер стрелял почти в упор по неподвижной мишени. Естественно, что все 8 пуль достигли своей цели.

Эскобар еще пытался что-то изменить в правительстве страны. Он даже примкнул к движению, которое возглавлял Луис Карлос Галан, однако вскоре из рядов партии его исключили. Пабло организовал акцию против движения «Новый либерализм» (эти люди сами не понимают, чего хотят и кому на руку они работают, — говорил он). А раз они не понимали, да к тому же обладали значительной властью, значит, их следовало убирать. Галан, окруженный 18-ю телохранителями был в упор расстрелян людьми Эскобара рядом с президентским дворцом. Свидетелей он не боялся никогда. Еще одной искры не хватало для того, чтобы вспыхнула война, но ружья уже были заряжены у всех.

Однако это была еще не настоящая война. Под давлением США, не желавших признавать своего чересчур независимого партнера, в сентябре 1990 года новый президент Колумбии Сесар Гавириа предложил боссам наркобизнеса сдаться добровольно с тем, чтобы впоследствии экстрадировать их в Америку. Это и стало началом конца кокаинового барона и любимца всех отверженных Пабло Эскобара.

По закону об экстрадиции наркоторговцев хотели переправить в Америку, где им грозил немалый срок заключения. Немалый — это мягко сказано. Например, Ледер уже сидел в тюрьме и его срок составлял 130 лет. Вообще подобное положение дел стало возможным тогда, когда президент Турбай подписал соглашение с американцами, предусматривавшее выдачу колумбийских граждан правоохранительным органам США. Когда был убит Лара Бонилья, Бетанкур впервые выдал Америке несколько преступников, связанных с наркоторговлей.

Итак, бывшие уважаемые сеньоры, баснословно богатые и привыкшие по-своему распоряжаться свободой, которой никто никогда не в силах у них отобрать, стали изгоями в своей собственной стране. Они вновь и вновь пытались обращаться к государственным лидерам, предлагали деньги для оплаты внешнего долга. Все, что угодно, только не выдача в США. И все же они были силой и очень грозной, и даже у этой силы появилось наименование: «Подлежащие Экстрадиции». А раз была группа, то и действовала она под лозунгом, выдвинутым Эскобаром: «Лучше могила в Колумбии, чем клетка в Соединенных Штатах». Произнося эти слова, он не шутил. Он действительно так думал, и доказал это и своей оставшейся жизнью, и смертью.

Бетанкур согласился на войну, которая при правительстве Вирхилио Барко стала еще более жестокой. Когда же на политической арене появился Сесар Гавириа, то уже в ходе президентской кампании он сделал экстрадицию своим основным инструментом и главным предвыборным лозунгом. Он предложил боссам наркомафии сдаться добровольно и полностью или хотя бы частично признаться в совершенных преступлениях; в этом случае он не станет выдавать их Америке. И все же Эскобар уловил в этом предложении нечто, похожее на ловушку и не согласился на выдвинутые условия. Он потребовал, чтобы экстрадиция была отменена безусловно, безо всякого признания вины, при гарантии безопасности в тюрьмах и подобной же гарантии безопасности для родственников арестованных и для тех, кто остался на свободе.

А поскольку соглашение достигнуто так и не было, то в Колумбии развернулся тотальный террор и похищение людей. «Подлежащие Экстрадиции» выбрали своей целью журналистов, на которых давно имели зуб. Таким образом они выкручивали руки правительству. Только за 2 месяца было похищено 8 человек. Первой в веренице похищенных стала Диана де Турбай, главный редактор телевизионных новостей и крупного журнала «Ой пор ой», редакторы Асусена Льевано и Хуан Витта, телеоператоры Ричард Бессера и Орландо Асеведо, а также журналист из Германии Хэро Бусс.

Диану захватили, когда она направлялась на встречу со священником Мануэлем Пересом, являвшимся главнокомандующим Национальной Армии Освобождения. Вместе с ней к человеку, который, как казалось журналистам, держал ключи от мира, поехали Асусена и Хуан Витта. Проводники, одетые в форму НАО, вели себя так безупречно, что ничем не вызвали подозрения журналистов. Только когда вдалеке показался Медельин, они почувствовали нечто неладное. Ночью их подозрения полностью оправдались. Женщин отделили от мужчин и, сквозь лесные заросли, провели в просторное помещение, где и оставили на неопределенный срок. Охранник сказал им: «К НАО мы не имеем ни малейшего отношения. Теперь вы — гости наркомафии и вам будет о чем рассказать впоследствии».

Следом за этими видными журналистами наступила очередь еще двоих женщин, обе из которых являлись родственницами Вильямисара, жена и свояченица.

Жена Вильямисара, Маруха Пачон была весьма уважаема в кругах колумбийской интеллигенции. Журналистка, удостоенная нескольких престижных премий, была только что назначена на пост государственной компании по развитию кинематографии «Фосине». Она уговорила и свояченицу перейти к ней на работу, хотя та по профессии являлась врачом-физиотерапевтом.

Когда начались похищения ее коллег, Маруха неожиданно для себя отметила, что у нее появилась привычка время от времени оглядываться через плечо, как будто она хотела заметить признаки слежки. Хотя в любом случае похитители отличались большим профессионализмом, и в тот день, когда она дольше обычного задержалась в «Фосине» и вышла из здания в половине восьмого вечера вместе с Беатрис, как всегда бросив быстрый взгляд через плечо, ничего подозрительного она не заметила.

Она с удовольствием опустилась на мягкое сиденье своего «рено», глядя на совершенно безлюдный Национальный парк и предвкушая, как окажется дома через какие-нибудь полчаса. На самом же деле безлюдный Национальный парк вовсе не был таким безлюдным, как казалось. Около тротуара стоял «мерседес» темно-синего цвета, неподалеку от него ожидало кого-то такси, явно угнанное, если внимательнее присмотреться; четверо молодых людей, высоких, подтянутых, в одинаковых кожаных куртках и джинсах делали вид, что наслаждаются вечерней прохладой; еще один стройный юноша, в деловом костюме и с кейсом кого-то ожидал на углу, а в кафе, расположенном неподалеку уже вставал из-за столика сам руководитель группы захвата.

Журналистка не замечала даже, что этот синий «мерседес» и желтое такси чуть ли не неделю постоянно сопровождают ее в течение недели, как и сейчас. Как только «рено» Марухи двинулось, за ним последовал и постоянный эскорт. Когда до дома оставалось не более 200 метров, как машине пришлось преодолевать крутой подъем. В этот момент такси внезапно рванулось вперед и перегородило дорогу, вынудив шофера «рено» прижаться вплотную к тротуару: иначе он не смог бы избежать столкновения. И тут же к машине вплотную прижался «мерседес».

Из такси стремительно выскочили трое молодых людей, вооруженные автоматами «узи» с глушителями, теми что за 2 секунды обычно выпускают 32 пули. Из «мерседеса» тоже вышли люди с автоматами и пистолетами. Нападавшие действовали так слаженно, что вся операция не заняла и двух минут. Машина была наглухо блокирована. «Выезжай на тротуар!» — только и успела крикнуть Маруха шоферу, но тот как будто оцепенел. Прорваться из такого плотного окружения он не смог бы в любом случае. Маруха упала на пол. «Ложись», — приказала она Беатрис. Но та тоже казалась совершенно окаменевшей и смогла только выдавить из себя: «Я не лягу. На полу нас убьют».

По своей наивности Беатрис продолжала надеяться, что имеет дело с простыми уличными грабителями, а потому выкинула из окна машины два дорогих перстня в надежде, что вооруженные люди станут драться из-за них, но те даже не обратили внимания на ее жест. Двери машины открыли, после чего раздался тихий хлопок: шоферу выстрелили в голову, после чего выкинули из машины на мостовую и сделали еще 3 контрольных выстрела. При этом Маруха Пачон почему-то подумала: «Бедный Анхель, он только что приобрел этот новый костюм; он так им гордился! И какая ирония судьбы: он работал всего неделю, потому что бывший шофер „Фосине“, работавший на компанию целых 10 лет, неожиданно уволился».