Кристаллическая линия
Шрифт:
«Большинство из вас понимает, что у нас только что был Песах, так что это единственная опасность, которая не помешает поискам. Метеорологи говорят, что нас ожидает период стабильной погоды — разве это не всегда бывает после Песаха?» Его замечание вызвало несколько вежливых смешков, но Киллашандра смотрела на него с каменным лицом.
Он не должен думать, что сможет заставить их сделать невозможное, даже с помощью этой уловки с повторным открытием действующих заявок, которые, возможно, являются чёрным кристаллом. Почему Гильдия «обязана» что-либо предоставить? Миры должны быть благодарны за всё, что певцы вытворяют. Она обвела взглядом комнату, переходя от одного лица к другому. Из двадцати она узнала двух или трёх. Она должна была бы узнать ещё. Гудение в теле мешало ей думать. С другой стороны, узнал ли её кто-нибудь из двадцати? Но она сидела в конце зала и надеялась поскорее закончить эту встречу. Она обняла себя, желая унять зуд. Может быть, ей удастся улизнуть, но кто-то стоял прямо перед дверью. Чтобы предотвратить преждевременные уходы?
Она покорно слушала, как Ларс исполняет свой номер, подстрекая певцов сделать невозможное — найти достаточно черного кристалла, чтобы заполнить эти контракты. Ма! Она невесело фыркнула. Он хорошо справлялся с задачей донести до всех важность этих поисков. Она не могла припомнить другого такого отчаянного усилия! Или чтобы Ланзеки когда-либо выставлял неиспользованные заявки до того, как маркер с краской был полностью стерт.
Она встала вместе с остальными, но не слишком удивилась, когда назвали ее имя. Мастер гильдии протиснулся к ней.
«Килла, можем ли мы забыть былые обиды и действовать сообща?» — спросил он тихо, так, чтобы его слышала только она.
Ее нервировало то, что взгляд этих пронзительных и блестящих голубых глаз был устремлен только на нее. В этом было одно из отличий Шада от Ларса Даля: глаза Шада были добрее, мягче, нетребовательнее. Она отвернулась.
Черт побери, этот Бианко! Она не должна была позволять сентиментальности отвлекать ее от хорошего партнера. Правда, даже если бы она взяла Шэда с собой, он не был бы готов к масштабным поискам так скоро, даже если бы ему повезло иметь Переход Майлки. Но ей было бы так весело наставлять его, ловко направлять его, чтобы он познавал тонкости новой профессии, наблюдать за его чувствительным лицом, воспринимающим новые и чудесные вещи... и особенно слышать рассветную песнь кристалла с кем-то таким нежным и любящим, как Шэд Такер. И как бы он наслаждался морями Баллибрана. Какой корабль он купил бы на свою первую большую долю?
"Килла!"
Кто-то крепко держал ее за плечи и встряхивал, чтобы она сосредоточила внимание.
«Килла?»
"Что?"
Мастер гильдии нахмурился, глядя на нее с беспокойством. «Одно можно сказать наверняка, Киллашандра Ри, ты должна вернуться в Хребты, независимо от того, поешь ли ты за черное, зеленое или розовое! Ты вернулась так поздно. Как ты выдерживаешь этот зуд?» Внезапная нежная забота в его голосе напугала ее, но она никак не выдала своего удивления.
«Со мной все будет в порядке, как только я доберусь до Хребтов», — устало сказала она, ее позвоночник скручивало от кристального голода.
«Если сможешь в таком состоянии. Поэтому я не спрашиваю разрешения сейчас. Я пойду с тобой. Было бы просто убийством отправить тебя одну в твоём нынешнем состоянии. Встретимся в ангаре. Доналла…»
Килла всмотрелась в женщину, которая вышла вперед. Ее лицо показалось ей смутно знакомым, и хотя ее улыбка была теплой и дружелюбной, Килла почувствовала вспышку беспокойства.
«Рада видеть, что ты благополучно вернулась, Киллашандра». Когда Килла слегка отпрянула, женщина ободряюще улыбнулась. «Мы идём прямиком в ангар. В этом ты можешь мне доверять, знаешь ли».
«Мне понадобится…» Килла потянула за собой одежду, которая была на ней — она не продержится и часа на хребте. «У меня нет сапог…»
«Пусть Доналла позаботится о деталях, Санни, ладно?» — В голосе Мастера Гильдии слышалась мягкая поддержка.
Какая-то часть Киллы не была убеждена, но другая, более доминирующая потребность в передышке от зуда кристалла заставила это колебание кратковременным. Руки, заменившие руки Ларса, были нежными, теплыми и тонко убеждающими. Стало легче подчиниться и быть направленным.
Килла потерла лоб. Как она могла довести себя до такого состояния? Нельзя, чтобы её вели, как ребёнка. Неужели она настолько плоха, настолько дряхлая? Она же сама сошла с транспортного корабля, не так ли? Без труда нашла ангар для шаттлов! Почему она вдруг оказалась неспособной справиться с такой простой задачей, как добраться до ангара? Её ноги должны знать дорогу, даже если голова не знает.
Но она позволила себя овладеть. Она действительно не могла ясно мыслить из-за всего этого шума в голове и гудения в венах, отдававшегося в сердце и легких - хрустальная дрожь, которую не могла уменьшить никакое количество сияющей жидкости, а только резала хрусталь.
Ей не хотелось признаваться в этом даже себе, но Мастер Гильдии был прав. Она отлично справилась. Ей следовало вернуться в Баллибран в тот же день, когда она почувствовала первый шок от отсутствия кристаллов. И именно это подрывало ее способность принимать решения.
Теперь, когда она нашла причину своего помутнения рассудка, она также знала, как его вылечить: огранить кристалл! Пусть он поет в ее теле, костях и крови. Пусть он очистит ее разум от смятения и укрепит ее слабеющую энергию. Кристалл! Худшая зависимость в галактике: с ней трудно жить и невозможно жить без нее.
Она споткнулась, и Доналла помогла ей удержаться на ногах.
Затем шум и упорядоченная суматоха Ангара закружились вокруг нее. На нее уставились лица; большие размытые объекты медленно двигались мимо. Ее осторожно внесли в пространство, которое почти не пропускало шум. Руки поворачивали ее тело из стороны в сторону, пока ее вставляли в скафандр; ее ноги засунули в привычное ограничение ботинок.
«Мой резак…»
Ее правая рука была прижата к твердой, холодной поверхности, и ее пальцы сами собой обхватили рукоятку, скользнув в углубления, точно вырезанные под ее хват. Напряжение внутри нее еще больше ослабло.
Ее усадили в подходящее кресло и застегнули ремни безопасности. Теперь она была пассивна, поскольку ей не нужно было совершать никаких движений или принимать решения. Воздух вокруг нее пах знакомо и по-новому: краской и маслом, с примесью едкого запаха топлива, который казался резким, и каким-то образом успокаивающим.
Внезапный взрыв шума, и волна воздуха, пропитанного топливом и смазкой, пронеслась по чувствительной коже ее лица. Кто-то сел в сани, не столько шумно, сколько уверенно. Она почувствовала, как пульсируют набирающие обороты двигатели, усиливая вонь топлива в воздухе, что также странно успокоило ее. Сани двинулись вперед, и она вздохнула с облегчением. Медленно ее откинуло на подушки сиденья, когда сани набрали скорость. Солнечный свет пронзал окна, слишком яркий для ее усталых глаз, и она запротестовала, закрывая их от яркого света. Не забыла ли она надеть рефракционные линзы? Она моргнула. Да, но им всегда требовалось несколько секунд, чтобы измениться до необходимого показателя преломления. Пламя уменьшилось, обратное давление взлета ослабло, и она открыла глаза, внезапно лучше осознавая свое окружение. Гибкая фигура Ларса заняла кресло пилота.
«Отдохни немного, Санни», — сказал он, как он часто говорил, когда они покидали Гильдию и направлялись к горным хребтам.
Поскольку ей было легче подчиниться, чем сопротивляться, она зарылась в подушки, откинула голову на подушки и позволила себе погрузиться в сон.
«Эни мини, пица тини…» Старая фраза выбора пробудила ее.
«Мухлах! Всякий раз, когда мне нужно шантажировать главу гильдии…» — пробормотала она.
Ларс рассмеялся заразительным смехом, который был одной из самых очаровательных его черт, и помимо ее воли она почувствовала, как ее губы изогнулись в усмешке.