Чтение онлайн

«Тебе станет лучше, если ты это съешь», — сказал он очень тихо. Он протянул небольшой поднос с матовым стаканом и тарелкой фруктовых чипсов на нем.

Она задавалась вопросом, не произносил ли он это с особой тщательностью, потому что понимала каждое тихое слово, даже если его суть ее возмущала. Она застонала, и он повторил свой совет. Затем он нежно положил на нее руки, приподняв ее туловище, чтобы она могла пить, не проливая. Он кормил ее кусочек за кусочком, как мужчина кормит больного и капризного ребенка.

Она чувствовала себя плохо и была раздражена, но когда вся еда и питье оказались у нее в желудке, ей пришлось признать, что его совет был разумным.

«Я никогда не напиваюсь».

«Возможно, нет. Но и танцевать до упаду тоже не стоит».

Если подумать, ее ступни были очень чувствительными, и когда она осмотрела подошвы, то обнаружила волдыри и множество тонких царапин.

Такер просидел с ней весь день, почти не разговаривая. Когда он предложил поплавать, она согласилась. Вода в лагуне оказалась прохладнее, чем она помнила, или, может быть, ей стало жарче из-за того, что она долго лежала в тени.

Когда они вышли из воды, она почувствовала себя человеком, даже для кристально чистого певца. И она восхищалась его стройным высоким телом, легкой грацией его осанки и тонкостью его красивого лица. Но он был слишком молод для нее. Ей придется попробовать Оррика, потому что ей снова нужна была мужская благосклонность.

Очевидно, Шэд не желал, чтобы она нашла Оррика: он убедил ее, что она не хочет есть в гостинице, что будет гораздо интереснее копать двустворчатых моллюсков там, где был отлив, в бухте, о которой он знал и которая находилась в нескольких минутах ходьбы. Трудно спорить с мужчиной с тихим голосом, который был выше ее на несколько сантиметров и мог легко нести ее под мышкой... даже если он был моложе ее примерно на столетие.

И невозможно было не прикоснуться к его шелковистой коже, когда он проходил мимо нее, чтобы позаботиться о запекающихся моллюсках, или когда он передавал ей вымоченные в вине фруктовые чипсы и вареные коренья.

Когда он посмотрел на нее искоса, его голубые глаза потемнели, отражая огонь и ночь, она не могла устоять перед его тонкими настойчивыми просьбами.

Она проснулась на темном пляже, перед догорающим огнем, чувствуя, как он всем своим спящим телом прижимается к ее боку. Ее руки обнимали его правую руку, а голова покоилась на его плече. Не поворачивая головы, она видела его профиль. И она знала, что в ее душе нет кристалла. Она все еще могла отдавать и получать. Несмотря на то, что она пела о кристалле, она все еще обладала этим бесценным человеческим качеством, закаленным в огне его юности.

Она ошибалась, отвергнув его из-за простой хронологической случайности, не имеющей никакого отношения к миру и утешению, которые он ей приносил. Ее тело ликовало, было обновлено.

Ее потягивание заставило его улыбнуться с неожиданной сладостью, глядя ей в глаза. Он прижал ее к себе, и вибрирующая сила его рук сменилась нежностью к ее более хрупкому телу.

«Ты сумасшедшая», — произнес он удивленным голосом, слегка поглаживая ее кожу головы своими длинными пальцами и перебирая ее тонкие волосы. «Я никогда раньше не встречал никого похожего на тебя».

«Вряд ли это повторится». Пожалуйста!

Он ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз, восхищенный ее высокомерием.

«Вы много путешествуете?» — спросил он.

«Когда у меня будет настроение».

«Не путешествуйте некоторое время».

«Однажды мне придется это сделать. Мне нужно вернуться на работу, понимаешь».

«Какая работа?»

«Я член гильдии».

Его улыбка стала шире, и он обнял ее. «Хорошо, я не буду совать нос в чужие дела». Его палец нежно пробежал по линии ее подбородка. «Ты не можешь быть такой старой, как кажешься», — сказал он. Ранее она была достаточно честна, чтобы сказать ему, что они не современники.

Она ответила ему смехом, но его комментарий вызвал у нее холодок. Не может быть, чтобы он случайно смог облегчить ее страдания, подумала она, лаская свое изгибающееся бедро. Ее внезапно охватила паника при мысли о том, что, попробовав однажды, она больше не сможет пить, и она прижалась к нему.

Его объятия сжались, а его низкий смех был нежным для ее ушей. И их тела снова соединились так же полно и сладко в гармонии, как и прежде. Да, с Шэдом Такером она могла отбросить все страхи как беспочвенные.

Их союз был принят Орриком и Тиром, который теперь имел свой кредит и собирался использовать его для достижения любой цели, которую он задумал. Только Биянко всмотрелся в ее лицо, а она пожала плечами и слегка ободряюще улыбнулась пивовару. Затем он внимательно посмотрел на Шада и улыбнулся в ответ.

Вот почему он ничего не сказал. Потому что она знала, что он этого не сделает. Ведь Шэд Такер не был готов остановиться на одной женщине. Киллашандра была для него приключением, желанной спутницей для человека, только что закончившего тяжелый сезон работы.

Они проводили дни вместе, исследуя побережье в обоих направлениях от Трифолия, потому что Шэд намеревался вложить свои доходы в землю или море. Она никогда не чувствовала себя такой... такой живой и энергичной. У него была собственная гитара, которую он приносил с собой, и он часами играл короткие мелодии, которые сам сочинял, когда они заштиляли в его маленьком шлюпе и им приходилось укрываться от жгучего полуденного солнца Армы в тени паруса. Она любила смотреть на него, пока он играл: его погруженность была свойством невинного мальчика, открывающего главные Истины Красоты, Музыки и Любви. И действительно, его лицо, когда он ласкал ее до лихорадочного состояния любви, сохраняло ту же юную невинность и пристальную сосредоточенность. Оттого, что он был таким сильным, оттого, что его юность была такой могущественной, его нежные, сдержанные занятия любовью были для нее еще более удивительными.

Дни множились и превращались в недели, но ее удовлетворение было столь глубоким, что первый укол беспокойства застал ее врасплох. Однако она знала, что это было: крик ее тела о кристальной песне.

«Я тебя обидел?» — спросил Шад, потому что она была в его объятиях.

Она не могла ответить, поэтому покачала головой. Он начал целовать ее медленно, неторопливо, уверенно. Она почувствовала второй жестокий удар по позвоночнику и прижалась теснее в его объятиях, чтобы он не почувствовал этого, и она могла забыть о случившемся.

«Что случилось, Килла?»

«Ничего. Ничего такого, что нельзя было бы вылечить».

Так он и сделал. Но после этого она не могла заснуть и смотрела на вращающиеся луны. Теперь она не могла оставить Шэда. Снова и снова он творил с ней свою магию, пока она не поклялась бы, что все кристальные мысли были очищены... пока она даже не подумывала о том, чтобы уйти из Гильдии. Никто никогда этого не делал, согласно Правилам и Уставам, которые она просматривала снова и снова. Никто никогда не делал, но, вероятно, никто и не хотел. Когда ей нужен был кристалл, она могла настроить кислый кристалл. Всегда была необходимость в этой услуге, где угодно, в любом мире. Но она должна была остаться с Шэдом. Он сдерживал страх; он приносил ей покой. Она так долго ждала такой любви, как Шэд Такер, что имела право наслаждаться отношениями.