Чтение онлайн

Как азербайджанская семья засудила русскую учительницу

Олег Кашин

9 октября мировой суд судебного участка № 215 Ломоносовского района г. Москвы признал учительницу музыки Светлану Валерьевну Гоголевскую виновной по статьям 116 часть 1 (унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме) и 130 часть 1 (совершение насильственных действий, причинивших физическую боль) УК РФ. В роли потерпевшего в суде выступал ученик девятого (на момент, когда все случилось — восьмого) класса московской школы номер 1264 Камран Тагиев. Судья Рябикина Екатерина Викторовна присудила учительнице Гоголевской 4 тысячи рублей штрафа плюс тысячу рублей компенсации за моральный ущерб потерпевшему.

И это все, что мы достоверно знаем об этой истории.

Статья в «Комсомольской правде» по этому поводу называлась длинно: «Конфликт в московской школе: учительница попала под суд из-за „неправильной“ оценки. А ее сыну отомстили кулаками». Собственно, из «Комсомольской правды» все, и я в том числе, узнали о том, что есть такая Светлана Валерьевна и есть азербайджанская семья, с которой у Светланы Валерьевны вышел конфликт, завершившийся решением суда и штрафом. В «Комсомольской правде» со слов Светланы Валерьевны написали, что все началось в тот день, когда учительница поставила четверку младшей сестре кавказского мальчика, и за это ее брат — будущий потерпевший, — избил сына Светланы Валерьевны Сашу, с которым учился в одном классе. Сашу увезли на «скорой». Это было в конце мая; с нового учебного года учительница поменяла место работы, а ее сын — место учебы. И тогда же, когда казалось, что история окончена, Светлана Валерьевна получила повестку в суд, который, как мы уже знаем, закончился тем, что ее признали виновной.

Имена героев в газетной статье были изменены, но для того и существует гражданское общество — уже через сутки после публикации каждый, кому это было интересно, мог узнать из блогов настоящее имя, фамилию, адрес и телефон членов этой азербайджанской семьи. Кто-то публиковал эту информацию, словно стесняясь: «Надо сходить проверить, а то вдруг ошибка», кто-то прямо писал: «Вот телефон, звоните, травите». Когда кого-то травят — это всегда плохо, поэтому должен признаться, я шел к Тагиевым (как раз по тому адресу, который распространяется в интернете; часть работы активисты сделали за меня, спасибо им), очень надеясь, что мне удастся узнать от них что-нибудь, что противоречит легенде, которая (это вообще увлекательное занятие — наблюдать за рождением легенды в режиме реального времени) коллективными усилиями журналистки «Комсомольской правды» и блоггеров сформировалась в течение нескольких дней, прошедших после публикации. Ну да, я понимаю, что заведомая необъективность — это не то качество, которым стоит хвастаться, но, мне кажется, так будет честнее, чем делать вид, что ты беспристрастен. Я действительно шел к Тагиевым, чтобы их защитить.

Потому что защищать надо всех, кого травят.

У Тагиевых — двухкомнатная (и, вероятно, стоит упомянуть и об этом, достаточно бедно обставленная) квартира на втором этаже хрущевской пятиэтажки по улице Новаторов. Отец — Шукюр Азизович, 45 лет, родился в Бакинской области, в Москве живет с 1981 года, когда приехал поступать в Плехановский институт, по окончании которого остался здесь жить. Работает гендиректором (наемным, владелец у компании другой) ООО «Экватор» — в компании шесть работников, производят кованые изделия. Жена Шукюра, мать Камрана — Наза Рустамовна, уроженка Баку, кандидат геолого-минералогических наук. Дети — Тирана, учится в шестом классе, Камран — в девятом. Оба родились в Москве.

В изложении Камрана и Шукюра история выглядела так. Сын Светланы Валерьевны Саша учился вместе с Камраном с первого класса. Во втором классе заболел; Камран говорит — «начались проблемы с ногами», отец поясняет — болезнь Петерса, разрушение тазобедренного сустава. Мальчику сделали две операции, потом он вернулся в школу, вначале ездил в инвалидной коляске, потом ходил на костылях (сейчас уже ходит без костылей). Камран рассказывает, что, когда Саша вернулся в школу, «ему все помогали, костыли за ним таскали, за руку держали, когда он поднимался по лестнице». «А потом Саша потихонечку начал со всеми ссориться, — говорит Камран. — Я не знаю, почему, но ни с кем у него хорошие отношения не получались. Мы все пытались с ним подружиться, а он со всеми ссорился, и с мальчиками, и с девочками. Потом детям надоело, и они перестали пытаться с ним дружить и стали все держаться от него на расстоянии и общаться с ним перестали».

Почему-то, когда Камран говорит об одноклассниках, он чаще говорит не «мы», а «дети». Не знаю, о чем может свидетельствовать такая деталь, но мне она почему-то кажется важной.

Я спросил Камрана, как именно ссорился Саша с детьми. «Я даже не знаю, — отвечает мальчик. — Мог исподтишка толкнуть, обзывал словами разными. И самих детей, и их родителей». «Я до сих пор не могу узнать, какими именно словами он меня обзывал, — добавляет Шукюр. — Говорит: делай со мной, что хочешь, я эти слова повторять не буду». Камран кивает.

В классе у Камрана и своего сына Светлана Валерьевна никогда не преподавала — в школу она пришла только прошлой осенью, когда у восьмиклассников уже нет уроков музыки. Но с Тагиевыми Светлана Гоголевская была знакома и раньше — родительские собрания, какие-то школьные мероприятия. Камран говорит, что уже тогда она несколько раз «жестко разговаривала» с ним по поводу того, что он обижает ее сына, и даже дважды давала ему пощечины. «Неоднократно я обращался в администрацию школы, — рассказывает Шукюр Азизович, — они обещали провести с ней работу, но, наверное, у них ничего не получалось. Со мной она разговаривать не хотела». То есть, когда Светлана Валерьевна пришла работать в школу, с Тагиевыми она уже враждовала. А в пятом классе, который ей достался, училась Тирана Тагиева.

В «Комсомольской правде» писали, что в состояние войны конфликт перешел после того, как учительница поставила Тиране четверку за письменную контрольную работу — «на следующий день объяснила девчушке, что стоит чуть больше внимания уделять теории». Тагиевы говорят, что случая с контрольной они не запомнили, а началось все с первого же урока, после которого Тирана пришла домой и стала плакать, а когда родители спросили ее, что случилось, девочка ответила, что учительница сказала ей: «Какой бы талантливой музыканткой ты бы ни была, отличницей у меня ты не будешь, ни одной пятерки я тебе не поставлю». Про талантливую музыкантку — дело в том, что Тирана с первого класса учится в музыкальной школе имени Грига, играет на скрипке и фортепьяно и даже имеет почетные грамоты с каких-то районных мероприятий. Видимо, подозревая, что я не верю ее словам, Наза Рустамовна достает из серванта пачку грамот и дипломов, кладет передо мной — и я читаю, что, например, в прошлом году на конкурсе «Юные таланты московские» Тирана заняла первое место (правда, выступая в составе ансамбля). В пачке оказались и грамоты старшего брата, который, оказывается, в конкурсе «Юный танцор» Юго-Западного округа Москвы занял первое место, а во всероссийской физико-математической олимпиаде (что, очевидно, более существенно) — третье. И еще он круглый отличник, по итогам каждого учебного года получающий похвальные листы. Всего в классе шесть отличников.

После того случая, когда Тирана плакала, Тагиев-старший позвонил Светлане Валерьевне. «Она разговаривать не захотела, нагрубила, бросила трубку». На родительском собрании подошел к ней, спросил, чего она хочет от его детей. «Она ответила: пусть Камран на коленях извинится перед Сашей, тогда я подумаю, как себя с вами вести», — говорит отец.

После этого разговора Шукюр пошел к завучу, спросил, что ему делать. «Завуч сказала, что я могу написать заявление на имя директора, что Тирана учится музыке в музыкальной школе и поэтому не будет ходить на уроки музыки. Я написал, Тирана перестала ходить, но после этого с Камраном учительница стала себя еще агрессивнее вести».

В самом конце учебного года — 17 мая, на уроке граждановедения Камран и Саша подрались — по словам Камрана, впервые. «Саша сидел сзади меня, и я так откинулся на стуле, положил локоть ему на парту. Он ткнул меня в руку карандашом, я руку убрал, даже оборачиваться не стал. Когда кончился урок, и я выходил из класса, Саша встал между партами и сказал, что не даст мне пройти. Я толкнул его вот сюда, в плечо. Он упал на четвереньки».

Спрашиваю — как это, на четвереньки? Вперед, что ли? Камран показывает — подгибает ноги и падает на колени, «вот так».

Больше, по словам мальчика, ничего не произошло, но в раздевалке его догнала учительница музыки, дала пощечину и «стала оскорблять, в том числе по национальному признаку». «Она кричала: я продам свой дом, продам машину, найму киллера, и убью тебя и твоего папу», — пересказывает слова учительницы Камран. Дальше, по его словам, было вот что: Светлана Валерьевна пошла к дежурному учителю и попросила его вызвать скорую «от имени школы». Учитель отказался, тогда она вызвала врачей сама. «Вообще-то около школы стояла ее машина, но ей было важно, чтобы была скорая, — поясняет отец Камрана. — И знаете, что интересно? Скорую она вызвала не из ближайшей больницы, а почему-то из той, где Саша всегда лечится. Полтора часа они ехали, с другого конца города».