Чтение онлайн

На случай, если какой-нибудь рецензент упрекнет меня в непрофессиональном подходе к проблеме, я хотел бы указать, что именно так и работает ученый перед тем, как опубликовать четкое, обоснованное решение проблемы. Это процесс самокритически настроенного мышления, которое постоянно переходит от принятия одного допущения к принятию другого, вполне отдавая себе отчет в опасностях случайного истолкования. Для проверки теории требуется много материала. Для проверки чтения линейного письма Б имелось более 400 табличек. Для Фестского же диска – только его собственная оборотная сторона. Даст ли она что-нибудь?

Я быстро пронумеровал картинки на стороне Б и проанализировал их тем же способом. Тут спираль состоит из 30 групп, включающих 119 картинок. Всего одно повторение – группы «головной убор – колокол (?) – куст – собачья голова – ноги с туловищем». Группы 5 и 10 – интервал в 5 клеток, а не вездесущая тройка стороны А!

Нить Ариадны порвалась. Для поддержания зарождающейся гипотезы на стороне Б нужно было бы найти те же числовые соотношения, основанные на числах 3 или 5. Иначе это предположение не приводило ни к чему. Копия диска отправилась в мой архив «нераскрытых дел», отложенная для новых Шерлоков Холмсов, роющихся в доисторическом периоде. Быть может, другой такой же диск ждет археологической лопаты где-то на пространстве черноземной линзы, быть может, ключ дадут другие цивилизации – египетский Амон-Ра, греческая «Илиада». Я рассказал тут про этот случай, чтобы дать пример одной из тех интеллектуальных загадок, которые древняя культура оставила для современной, а также предостеречь против разочарования и ощущения бессилия, неизбежных, когда материал для исследования слишком скуден.

Но сыщик, берущийся за разгадку пещерных знаков, не может пожаловаться на недостаток материала. Чаще всего эти таинственные символы встречаются в южных пещерах, и особенно много их в Ла-Пилете, в 40 км от средиземноморского побережья Испании. Трудно поверить, что изображения животных и упрощенные узоры из точек и черточек были сделаны одной и той же рукой, но специалисты пришли именно к такому выводу. Это чистый дуализм, сознательно принятый двойной способ самовыражения. Между раскрашенным бизоном и геометрическими абстракциями лежит, по выражению антрополога Паоло Грациози, «подлинная бездна, глубокая и несомненная пропасть». Тут не происходило никакого перехода от реализма к абстракции по мере развития искусства. Геометрические узоры сопутствуют самым ранним изображениям, и оба стиля сосуществуют во времени. Может быть, геометрические узоры несли какой-то смысл, магию превыше магии? Может быть, какой-то пещерный мудрец умел читать эти колдовские знаки?

Когда на стенах пещеры рисовали человека, то изображение его бывало искажено почти до неузнаваемости. Абрис антропоморфических фигур искривлен, позы их неестественны, и нарисованы они в глубине потайных ниш. Специалисты высказывают такое мнение: «Художник умел рисовать преимущественно животных и, рисуя людей, сохранял зоологический стиль». Или: «Художник внимательно наблюдал разных животных, но он не обращал должного внимания на себе подобных». Или: «Художник изображал богов, а нелюдей». Или: «Художник был во власти табу или магии, его рука не решалась реалистически изображать людей».

Абстрактные рисунки классифицировались по-разному, как «условные изображения щита», «условные изображения лодки», «условные изображения оружия», а также как флаги или эмблемы отдельных племен. Квадраты, словно приготовленные для игры в «крестики-нолики», считаются хижинами, или ловушками для дичи, или ловушками для злых духов. Дом (если это дом), нарисованный в пещере Ла-Пасьеха, имеет две двери, центральную колонну, отпечаток двух плоских стоп (человеческих?), нечто напоминающее букву «Е» и закрашенный кружок с центральной точкой (астрономический знак Солнца?).

Рисунки на стелах истолковывались и как воплощение сексуальных импульсов. Вполне возможно, что в отдельных случаях это так и было, но вряд ли такое объяснение универсально. Пещерные люди, несомненно, не страдали неудовлетворенностью, порождаемой современным табу. В их изображениях людей нет ничего эротического или шокирующего – они меньше всего походят на пресловутые рисунки в Помпеях, которые тактичные проводники показывают только туристам мужского пола.

Истолкование абстрактного искусства зависит от восприятия смотрящего. Вдали от Европы, за океаном, в пещерах бассейна Амазонки, немецкий этнолог обнаружил геометрические узоры – просто треугольники и треугольники с линией, проведенной от одного из углов к центру. Какой-нибудь хиппи мог бы увидеть в этой фигуре эмблему мира. Некий антрополог узрел в них символ женского пола. Треугольник в треугольнике, по его мнению, означал беременность, два треугольника, расположенных рядом, – однополую любовь. И было выдвинуто предположение, что именно в этом районе обитали амазонки – свирепая культура «эмансипированных» женщин, которых четыре века назад будто бы повстречал конкистадор Франсиско Орельяна и которых с тех пор не видал никто. В восьми километрах от пещер была обнаружена выровненная площадка, на которую вела длинная вырубленная в скале лестница. На площадке были вырезаны треугольники и одни длинный грубый прямоугольник. Истолкование – мужской символ в сочетании с женским, и площадка тут же превратилась в место разнузданных оргий, в этакое любовное гнездышко, где мужчина должен был исполнить свое биологическое назначение, после чего его хладнокровно уничтожали.

Рис. 27. Загадочные рисунки из пещеры Ла-Пасьеха. Двухэтажный дом? Плоские ступни? Астрономический символ Солнца?

Все мое образование лежит в области точных наук – количественных, числовых, и вполне естественно, что я склонен выискивать в доисторическом искусстве именно такие его стороны. Необходимо, чтобы пещерное искусство рассматривали люди с самыми разными уклонами; лишь объединив усилия, мы, возможно, сумеем наконец раскрыть его первоначальный смысл и назначение. Резные притолоки и изукрашенные пирамиды майя до сих пор считались бы просто гротескным изобразительным искусством, если бы на них не посмотрели глаза ученых, привыкших иметь дело с числами.

Хэлем Мовиус был абсолютно прав, когда в своей лекции в Нью-йоркском музее первобытного искусства он сказал: «Совершенно очевидно, что документы… будь то рисунки, барельефы или скульптурные изображения, необходимо расшифровывать. Определять их как «возможно, предназначенные для ритуальных целей»… значит ничего не определять».

В Ла-Пилете я увидел круг с двенадцатью отходящими от него линиями и другой – с десятью. Для меня они были символами Солнца, но, разумеется, если взять их сами по себе, я не мог ручаться за верность такого истолкования. Один антрополог увидел в них всевидящий глаз, подобный глазу на носу старинных португальских рыбачьих лодок, который служил защитой от грядущих опасностей, чем-то вроде волшебного радиолокатора. Доказать наличие астрономических мотивов в пещерном искусстве оказывалось нелегкой задачей.

Рис. 28. Таинственные рисунки из пещеры Ла-Пилета (Испания).

Изображения в Ла-Пилете были скорее числовыми, чем художественными, скорее символическими, чем реалистичными. Если ряды точек, цепочки вертикальных штрихов и пары черточек изображали числа, то Ла-Пилета – поистине числовая пещера. Это «если», должен признать, достаточно спорно. Многие специалисты отвергают такую гипотезу. С их точки зрения это узоры, каракули, доставлявшие их создателю удовольствие сами по себе. Пещерный человек, по их мнению, испускал бессмысленные гортанные звуки, интересовался только пищей и размножением и мало чем отличался от окружавших его животных. Речь, мышление, какое-то подобие религии означали бы неожиданно высокий уровень умственного развития, а понятие о числе – и еще того выше. Три кита всякого образования, взятые в порядке возрастания их трудности, – это чтение, письмо и арифметика. Числа завершают развитие образования, а потому не могли существовать в культуре, не достигшей достаточно высокого уровня. Этот же довод пускался в ход против стоунхенджевской теории – числа и круги в подковах не могли носить концептуального характера, они были чисто ритуальными.

Рис. 29. Игра пещерного человека в числа, Ла-Пилета (Испания).

Я с ним не согласен. В Стоунхендже был обнаружен общий смысл, определяющий архитектуру всего этого сооружения. Идея последовательного развития трех китов образования приложима только к нашей собственной культуре. Ребенок вполне может научиться считать, еще не научившись писать, или писать до того, как начнет читать. Стрела образования может повернуться – и нередко поворачивается – в обратную сторону: арифметика, письмо, чтение. Вполне возможна культура, понимающая числа и их смысл – арифметику и геометрию, но не подходящая под наше определение «письменной». Сравнение между неолитическим человеком и современным ребенком совершенно неправомерно. Пусть в момент рождения их мозг очень похож – силы, стимулирующие дальнейшее его развитие, глубоко различны, и мы не знаем, в какой мере и как воздействовала среда на человека 20 тысячелетий назад. Мы даже теперь склонны недооценивать подсознательное восприятие. Однажды я решил проверить, как моя дочка представляет себе числа (она тогда находилась на стадии дошкольного сидения перед телевизором, то есть безусловно на дописьменной). Я спросил:

– Сколько леденцов ты предпочтешь – сто два или двести один?

– Сто два.

– Почему? – спросил я, мысленно приготовившись к самому худшему.

– Потому что от леденцов в зубах получаются дупла, а я не хочу, чтобы у меня в зубах были дупла.

Я еще раз посмотрел копии рисунков в Ла-Пилете, которые сделал сам. Вот длинная змееобразная фигура в форме женской шпильки, слагающаяся из тесно расположенных красных пятнышек – 63 пятнышка в одной половине и 65 в другой. Эти числа и их сумма – 128 – были достаточно велики. Никакого астрономического истолкования я для них найти не смог, разве что так отмечался какой-то длинный ряд дней. Имелись и другие змееобразные фигуры с сотнями тщательно размеченных пятнышек. Если бы художник изображал змею, то, на мой взгляд, оп должен был бы использовать те же смелые четкие линии, как и для изображения других животных, а не ряды точек, которые приходилось наносить на камень долго и тщательно. Наиболее часто использовавшийся узор, несомненно, был числовым – короткие штришки, расположенные один 84 другим, как зубья в гребешке, и соединенные сверху длинной линией. Это был отчетливый мотив, совершенно не похожий на изображения жилища, щиты и эмблемы в других пещерах. Приняв отдельный зубец гребня за единицу, я прочитал числа 3, 4, 5 и так далее, вплоть до 14. Числа побольше располагались на согнутых или выгнутых гребнях. На одном участке такого рисунка числа 9, 10, 11, 12 следовали почти вплотную друг за другом. У меня сложилось впечатление, что художник что-то подсчитывал, или запечатлевал какие-то даты, или экспериментировал с математикой.