Чтение онлайн

Рис. 33. Лунная интерпретация кости из Гонцов.

Заметьте, что у первого месяца штрих, обращенный наружу, один (/), а у второго месяца их два (//). Запись третьего месяца повреждена, но у четвертого месяца наружу обращены четыре далеко отстоящие друг от друга штриха. Центральные линии также можно истолковать как итоговые пометки.

Между вторым и третьим месяцами имеются три обращенные наружу штриха: «Мы видели, как Луна умирала трижды».

В том месте, где зафиксирован третий месяц, клык поврежден, однако концы длинных штрихов сохранились.

Четвертый месяц содержит 30 штрихов, обозначающих промежуток из 29 полных истекших суток. Раздвоенные штрихи, обозначающие, что Луна «проглочена», что наступила ее смерть, отсутствуют, но этот ряд, возможно, начинается и (или) кончается в день новолуния. Лунная легенда разбита на пять отрезков по пяти дней и еще один, содержащий четыре дня. Полнолуние приходится на длинный штрих № 15. Насечки за пределами четвертого месяца либо подводят итог прошлым событиям, либо начинают новый, пятый месяц. В этом месте клык поврежден, но предположительно тут между четвертым и пятым месяцами мы могли бы увидеть 5 тесно расположенных обращенных наружу штрихов, которые сообщали о том, что Луна до этого умирала пятикратно.

Нам неизвестно все богатство лунных легенд, мы не знаем ни верований художника, ни того, как осознавал он окружающую среду. Мы немного теряемся, вдруг осознав, что штрихи на слоновой кости могут быть числами, отражающими наблюдения за движением Луны по небу. Современный человек, если его интересуют фазы Луны, справляется с точно вычисленными, выверенными эфемеридами, заглядывает в календарь или в газету, звонит в обсерваторию.

От слоновой кости к башне из слоновой кости – заметки человека ледникового периода можно сравнить с теми, которые делают современные студенты, когда им предлагается: «Провести без помощи инструментов наблюдения за фазами естественного спутника Земли, измерить их и разметить каким-нибудь самостоятельно придуманным способом».

Другого объяснения для кости из Гонцов не существует; разве что ей можно дать ярлычок «ритуальная», а это, как говорит Мовиус, ровно ничего не объясняет.

Кость из Гонцов (15 000 – 10 000 гг. до и. э.), пещерное искусство (35 000 лет до нашей эры) – это предел проникновения в архаические слои подсознания. Астроархеология вынуждена ограничиться этой скудной резьбой по кости и таинственными символами в пещерах среди наскальных рисунков. Устная речь и мысль остаются незапечатленными, недосягаемыми.

Я купил железнодорожный билет Глазго – Сторноуэй, «транзитный» билет. Мне предстояло своими глазами увидеть «турсачаны» – «каменных плакальщиков» Каллениша на открытом всем ветрам Льюисе в 130 км от «крутого островка» Барра. Расчеты, которые я опубликовал, опирались на данные, взятые из литературы, и необходимо было посмотреть все самому.

Поездка оказалась приятной и полной мелких событий – неторопливый паровоз тащил поезд среди прекрасных пейзажей шотландских гор, мимо Форт-Вильяма и Лох-Эйла в Маллейг. Затем на пароходе через пролив Слит на остров Скай, в микроавтобусе по петляющим среди вереска дорогам острова, мимо каменного кургана и монолита в Уиг на берегу Лох-Снайзорта. Отсюда рейсовый пароходик отправлялся в Порт-Тарбер на Гарриса, но «только завтра», объяснил контролер, и показал мне, как пройти к белым домикам, рассыпавшимся между берегом моря и крутой горой. На следующий день пароходик пришел в Тарбер точно по расписанию, однако тут мой заслуженный, десятки раз прокомпостированный билет утратил силу.

– Но мне сказали, что он действителен до Сторноуэя!

– А, нет! Да откуда им там в Глазго знать про то, что здесь действительно, а что нет?

Я добрался до Сторноуэя частным образом в воскресенье. До Каллениша оставалось еще 25 км пути на запад по заросшему вереском торфянику. В воскресенье, в «день господень», все замерло в неподвижности – и такси, и приезжий астроном. (Помните анекдот о торговце удобрениями, который лишился выгодного заказа потому, что в разговоре с клиентом, фермером из Горной Шотландии, упомянул что-то, о чем прочел накануне в газете. «А, так у вас не нашлось ничего другого почитать в день господень?») Мое время было ограничено, и я рискнул пойти пешком.

Через три мили рядом со мной остановилась машина. Два джентльмена в темных костюмах ехали на похороны на западном берегу. Они любезно предложили довезти меня до «Плакальщиков». Мы беседовали о жизни обитателей здешних гор – древних (затерявшихся во тьме времен доисторических строителях каменных кругов и курганов) и современных (закаленных, сердечных, умелых людях, ведущих жизнь, которой завидуют задыхающиеся от смога горожане; мне объяснили, что надо вступить в союз шотландских фермеров, и можно снять в аренду двухкомнатный, крытый соломой домик с видом на горы и море всего за 12 фунтов в год, а приплатив еще два шиллинга шесть пенсов, вы получите неограниченные права на добывание торфа для топлива и починки кровли). Они высадили меня там, где извилистая дорога поворачивала на север, и я, держа в руках топографические планы, отправился сверять их с менгирами.

На бумаге каменная аллея указывала на далекую вершину Маунт-Клишем и на точку захода Луны в крайнем положении 19-летнего цикла, когда склонение Луны составляет – 29°. Но тут, на месте, я обнаружил кое-какие осложнения – небольшой пологий склон к югу и невысокий каменный выступ, заслонявший Маунт-Клишем. Разумеется, те, кто шел по аллее к выступу в 1500–2000 гг. до и. э., могли видеть Луну. Быть может, место это было выбрано нарочно, чтобы создавалось впечатление, будто Луна уходит в скалу. Я пошел вокруг озера к другим каменным кругам. По меньшей мере один из них был заслонен с юга небольшим холмом. «…С этого острова Луна видна так, будто она очень близка к Земле… бог посещает остров каждые 19 лет…» Может быть, строители выбирали такое место, откуда казалось бы, что Луна касается Земли? Эта мысль была не лишена увлекательности, но, увы, оставалась недоказуемой. Достаточно только заметить, что различные направления на Солнце и Луну, отмеченные рядами или парами камней, открывали широкий вид на безлюдные вересковые просторы, на холмы и залив. Каллениш также подтверждал мою теорию. Когда я заканчивал осмотр, с Атлантики налетел шквал, взмутив воды залива и затянув камни сеткой косого дождя.

После возвращения с острова я встретился с профессором Александром Томом. Я увидел перед собой высокого, худого, энергичного долихоцефалического шотландца. Я уже излагал его исследования в «Разгадке тайны Стоунхенджа» – его открытие мегалитического ярда (83 см), а также соответствующей мегалитической сажени (166 см) и сложных геометрических приемов, которыми пользовались строители, измерявшие и размечавшие свои площадки за тысячу лет до Евклида.

Эти 83 см (2 фута 82/з дюйма) выведены им из средних величин диаметра кругов, расстояний от центров до удаленных камней и между центрами. Камни в кругах имеют в поперечнике 1, 2 и более футов, и ошибки – отклонение камней от точной дуги – определялись примерно теми же цифрами. Том убежден, что мегалитический ярд был стандартной единицей длины, чем-то вроде метра, который хранится в подвале Международного бюро мер и весов в Париже. По его мнению, специальные жезлы со срезанными концами, изготовленные с точностью до четверти миллиметра, переносились из одной местности в другую. Том отрицает другую возможность – что в разных местах Британии единицы эти колебались, но различия сглаживались благодаря усреднению. Но и в том и в другом случае древние британские геометры должны были работать с какими-то определенными мерами длины. А это в свою очередь подразумевает определенную систему счета, арифметику, возникшую раньше письменности.

Я не смог ни принять, ни отвергнуть гипотезу об этой сверхточности. Любопытно, что мегалитический ярд чрезвычайно близок по длине к среднему шагу. А мегалитическая сажень более или менее соответствует расстоянию между концами пальцев разведенных рук. Возьмите сантиметр, зажмите один его конец в протянутой в сторону руке, а другой приложите к кончику носа. Для нормально сложенных людей это расстояние будет колебаться от 76 до 86 см. В длине так называемой стандартной единицы для отдельных кругов в тех или иных памятниках наблюдаются различия до 8 %. А потому эти вычисленные 83 см могут представлять собой просто среднюю величину, полученную для всех измерений по всей Британии, сделанных шагами. Опять-таки люди бывают длиннорукие или, наоборот, короткорукие, но когда несколько человек берутся за руки и образовывают круг, эти различия выравниваются. Группа из и человек, взявшихся за руки, образует круг с периметром в и единиц длины. Так возникает топографическая цепь из звеньев-людей. Мегалитический ярд может быть просто средней единицей, выведенной для такой человеческой цепи.

От Лэндс-Энда на юге до Джон-оТротса на севере эти люди играли в цифровые игры. PI каждый свой успех помечали вечным камнем. Правила игры: диаметры должны быть выражены в целых числах, в периметре должно укладываться целое число отрезков по 2,5 мегалитических ярда. Поскольку многие диаметры содержат нечетное число таких единиц, геометры при измерении радиусов явно использовали половины этих единиц. Каждая фигура измерялась жезлами и откладывалась с помощью веревки, один конец которой был закреплен, или же для этого использовалась цепь людей.