Чтение онлайн

На северном конце Кинтайра, в Баллахрое, три менгира стоят на одной линии со склепом (прямоугольным «ящиком» из каменных плит). Азимут 226° дает направление на точку, где Солнце касается горизонта в день зимнего солнцестояния. Километрах в десяти от берега в море на той же линии лежит крохотный островок Кара. Том выдвинул гипотезу, что древние наблюдатели для достижения большей точности использовали дальние естественные ориентиры. Внимательно следя за последними проблесками Солнца, заходящего за Карой, такой наблюдатель мог свести ошибку всего к нескольким дуговым секундам. Это опасное предположение, и создать на его основе общее правило нелегко (сколько еще островков виднеется в проливе, островков с возвышенностями, и если справа или слева от Кары есть более внушительные вершины, то почему же место наблюдения не было соответствующим образом изменено?). Однако в Баллахрое у нас и без Кары есть четко обозначенное астрономически значимое направление на точку зимнего заката, размеченное менгирами и склепом.

Баллохрой лежит на 55,7° с. ш. – на той широте, где точки солнечного захода в дни летнего и зимнего солнцестояния разделяет угол в 90°.

Средний менгир представляет собой плиту, поставленную поперек линии; она довольно приблизительно указывает на точку захода Солнца в середине лета. Было ли это сделано сознательно? На дальнем острове Джура есть вершина Корра-Бейнн, которая могла бы послужить гораздо более точным солнечным ориентиром. Хотели ли строители привлечь внимание к этому естественному отдаленному ориентиру с помощью узкой поставленной вертикально плиты? В «Разгадке тайны Стоунхенджа» я исходил из того, что любой объект, который в настоящее время представляется явно астрономическим, был известен в древности строителям. Без точных доказательств обратного сомнение толкуется в их пользу. В этом случае Баллохрой предлагает нам еще один сюрприз. В противоположном направлении эта линия указывает на ту точку приподнятого горизонта, где происходил крайний северный восход Луны. Хитроумное объединение выбора места и астрономических знаний!

Рис. 37. Луна, заходящая за мысом Кинтайр, как она видна от «Длинного Тома». Хэггстон-Мур, Уигтауншир (Шотландия)

Рис. 38. Наблюдения за Солнцем и Луной в Баллахрое, Кинтайр (Шотландия).

Том утверждает, что камни и горы помогли ему разобраться в мегалитическом календаре. Год измерялся по солнечным склонениям равными промежутками времени, отсчитываемыми от солнцестояния или от равноденствия Имелось 16 интервалов («месяцев»), полученных последовательным делением года пополам: 1/2, 1/4, 1/8 и 1/16 Моменты, разделяющие части года, отмечались с помощью наблюдений. Четыре из этих кардинальных пунктов сосредоточены вокруг Боререя, скалистого островка среди бурных вод Атлантики, вблизи острова Сент-Килда, куда избегают заходить современные яхтсмены (не путать с одноименным островком в не менее бурном проливе Гаррпс). Эти наблюдательные пункты таковы: 1) менгир в Ан-Карра. остров Южный Уист, 2) плита-указатель на острове Бенбекула. 3) плита-указатель в Клач-ант-Сегейрт, остров Северный Уист. и 4) плита-указатель в Клач-Мик-Лейод, остров Гаррис. Эти пункты разбросаны по 80-кплометровоп дуге Гебридских островов. Солнечный ориентир находится в 100 км от них в Атлантическом океане. Были ли строители способны проводить разметку и наблюдения с такой точностью? (С Ан-Карры остров Боререй представляется всего лишь горбиком на горизонте высотой в четыре дуговые минуты.) Отправлялись ли жрецы-астрономы в календарные объезды, подобно тому как фараоны объезжали нильские храмы?

Все это поразительно, невообразимо. Однако необходимо перебросить мост через еще более широкую пропасть сомнений. Если использовались седловины и вершины на горизонте, то, следовательно, точность достигала дуговых минут, а возможно, была и еще выше. Эти древние геометры могли заметить колебания крайних положений Луны в пределах ±9 угловых минут. И они могли использовать эти колебания для предсказания затмений. В нужных точках на горизонте имеются небольшие ориентиры. Период колебаний составляет 173 дня – половину драконического года (времени, который занимает один оборот Солнца, начинающийся и завершающийся у одного и того же узла, то есть места, где лунная орбита пересекает эклиптику). Когда отклонение достигает своего максимума (9 ). это сигнализирует об опасности равноденственного затмения. Такие чрезвычайно тонкие наблюдения могли подкреплять систему предупреждений в Стоунхендже. Использоваться для самостоятельных предсказаний они не могли, так как требовали бы наблюдений за восходами и заходами Лупы при утреннем и даже дневном свете, что невозможно без соответствующих оптических инструментов. Были ли древние астрономы способны и на это? В то время, когда я пишу свою книгу, вопрос этот обсуждается и исследуется.

Какими бы ни оказались результаты конкретных исследований, доисторический человек, бесспорно обладал знаниями и силой интеллекта, о которых никто и не подозревал в те дни, когда дочка дона Марселино вбежала в пещеру Альтамиры, а Ларте выкопал резной мамонтовый клык. Доисторический человек питал страсть к числам – магическим, кабалистическим и научным.

Некий ученый сказал однажды: «То, чего я не могу выразить в числах, не существует!» (Правда, ему нужно было бы изобрести счетчик любви или шкалу человеческих побуждений.)

Числа каменного века мало касаются нашего XX в. Точность нашего календарного года (с учетом високосных годов) достигает 26 секунд, а следить за выражением движений Солнца и Луны в числах мы предоставляем компьютерам.

Наши числа, числа ЧЧ в., обобщенные подсчеты, индексы Доу Джонса, курс доллара, связанный с непроданным золотом Форта Нокс, представляются куда более отвлеченными, чем числа каменного века. Англия вступает в «общий рынок», меняя свой традиционный 36-дюймовый ярд на метр, а 13-го числа, если оно приходится на пятницу, рейсы самолетов приносят авиакомпаниям одни убытки – до 70 % билетов остается непроданными.

Западная цивилизация далеко ушла от медлительного, почти застойного развития пещерных людей. И пути назад нет. Это новая, динамичная, устремляющаяся вперед система, саморегулирующаяся, всемогущая, несокрушимая. Ее культурная линза мощна, быстро растет и надежно ограждена от всяких превратностей.

Но так ли это?

Сколько времени у нас в распоряжении?

Барри Коммонер. которого одни считают глашатаем грядущих достижений экологии, а другие – гласом рока, предсказывает, что в следующем десятилетии наступит тяжелый экологический кризис. Многие виды животных и растений должны исчезнуть из-за вредных изменений в среде обитания, вызванных деятельностью человека. Причиной этого явится научный, технический просчет, быть может, «решающий» просчет. Ну, а вид «гомо сапиенс»? Один-единственный вид биологического рода «гомо»?

Тридцать три ученых объединились в группу Движения за выживание. Они собираются выдвигать политических кандидатов на экологической платформе. Эта группа, включающая, в частности, именитого биолога сэра Джулиана Хаксли, считает, что опасность очень велика и что под угрозой могут оказаться все мировые цивилизации: «…если допустить дальнейшее развитие некоторых нынешних тенденций, то к концу века – и, во всяком случае, еще при жизни наших детей – может произойти крах нашего общества и необратимые нарушения в системах, обеспечивающих существование жизни на нашей планете» (курсив мой. – Дж. X.). «Необратимые» и «во всяком случае» – слова достаточно сильные для публичного заявления известных ученых. Они считают, что на всей планете уже нет уголка, который остался бы незатронутым. Движение за выживание предрекает грядущее роковое, тягчайшее потрясение примерно в 2000 г. В результате может возникнуть безжизненный мир, совсем не похожий на кинематографическую «Космическую одиссею 2001 года» и напоминающий скорее развязку радиопостановки «Войны миров» (режиссер Орсон Уэллес), которая в 1938 г. вызвала панику по всей стране.

Чарлз Сноу, выступая в Итакском университете вместе с Гарвеем Бруксом, деканом факультета техники и прикладной физики Гарвардского университета, оплакивает судьбу общества, в котором наука утрачивает жизненность. Мы сеем семена упадка, гибели и социального распада. «И не так уж важно, что явится непосредственной причиной – какой-либо экологический кризис, упадок и деморализация технологической структуры или пожар войны» (курсив опять мой. – Дж. X.).

Это представители пессимистического взгляда на вещи. Песок времен иссякает, говорят они. Будущее выглядит унылым.

Научный журнал «Нейчер» критикует Движение за выживание, как «достойное порицания», а их теории – как «верхоглядство» и «чисто умозрительные построения». Английский редактор этого журнала писал оптимистически: «Кто же посмеет утверждать, будто те силы, которые все последние две тысячи лет помогали человеческому обществу становиться все более и более гуманистичным, можно теперь сбросить со счетов только потому, что ясновидящие нового толка видят в кофейной гуще предзнаменование катастрофы?»

Герберту Уэллсу, ученому и философу, когда он незадолго до смерти, в разгар кровопролитнейших и опустошительнейших сражений второй мировой войны готовил к печати последнее издание своей «Краткой истории человечества», общая картина мира представлялась поблекшей, лишенной сил, которые могли бы ее обновить. «Человек не может замереть в неподвижности, не двигаясь ни вверх, ни вниз, и как будто гораздо больше шансов на то, что он будет двигаться вниз, пока не исчезнет». Уэллс, как древле Валтасар, видел на стене вещие письмена: «Приспосабливайтесь или погибнете»! Мы, «возможно, не столь доступны новым идеям, как… сознание тех, кто жил ранее нас». Может быть, признается плодовитый мыслитель, мы не сумеем «идти в ногу с расширением и усложнением человеческого общества и его установлений. Такова самая черная тень, омрачающая чаяния человечества». Но заключительные его слова исполнены неукротимого оптимизма. Какого бы сокращения народонаселения ни потребовала природа, какие бы трудности ни вставали перед человечеством, Герберт Уэллс всей душой верит, что Homo sapiens не исчезнет до скончания времени.