Чтение онлайн

Что ж, да, признаюсь, я и сам чувствовал, что слова, которые я подбирал в своих мыслях, в действительности имели к Аманде Кейтон мало отношения. Избалованная? Без матери, с полоумной сестрой и отцом-извращенцем? Да нет, вряд ли. Искусственная?.. Перед моими глазами вдруг вспыхнул её образ - такой, какой я видел её на приёме, выдавая себя за лорда Уимбли. Чёрт возьми, да во всей той комнате Аманда была самой настоящей из всех...

– Эй!..
– я очнулся от размышлений, когда Акко, перегнувшись через мои колени, ловко схватил в зубы начатую бутылку бренди и тараном устремился в приоткрытую дверь, своим натиском распахивая её настежь.

– А ну, стой!.. Вот морда бессовестная...

Сделать ещё хотя бы глоток Акко мне так и не позволил, хотя я, признаться, и боролся-то за трофей исключительно для виду. Затея моя уже удалась, крылатый друг ничего не заподозрил, а лишний спирт в венах теперь только привёл бы меня к ещё более странным и ненужным мыслям, чем те, что минуту назад занимали мою голову.

Не знаю уж, что там задумала Аманда на пару с моим кшахаром, но думать о ней как о несчастной жертве и жалеть её, подобно сердобольному Акко, я уж точно не собирался.

Следующий день прошёл неспокойно, но почти незаметно. Акко вёл себя, как истинный паинька, и это не могло не настораживать меня. С каждым часом я всё чаще ловил себя на том, что слежу за каждым его движением, ожидая, что он вот-вот умыкнется прямо из-под моего носа и со всех ног помчится исполнять коварные замыслы Аманды.

Этого не случилось, по крайней мере, до самого вечера. Мы вместе поужинали, как обычно, заказав с собой горячие свёртки в одной из любимых таверн; потом я принялся читать свежую вечернюю газету, а Акко, к моему удивлению, устроился рядом и тихо примостил голову мне на колени.

Какое-то время я ещё пытался делать вид, что читаю, но в конце концов не выдержал и, отложив шуршащие листы, склонился к кшахару.

– Эй. Что с тобой?

Он поднял на меня безмолвный взор, печальный и как будто извиняющийся за что-то, чего я не мог понять. У меня вдруг отчаянно кольнуло в груди.

– Что такое, дружок?..
– я скользнул пальцами по его голове, глядя на него со всем вниманием, на которое был способен.

Знаю, даже если бы захотел, Акко не смог бы мне ответить, но что-то подсказывало мне, что он не стал бы в любом случае. Я раздосадованно сжал губы.

Ну вот и у него появились от меня секреты. Стоило мне всего лишь раз ошибиться... даже не обмануть его - просто недоговорить. Обойти вниманием всего одну деталь, которая коробила и меня самого, но на которую я сознательно решил не обращать внимания, поскольку не видел для себя иного выхода.

Меня ведь вынудили. Загнали в ловушку. Поставили в тупик.

Акко тихо уркнул и отвернулся, снимая голову с моих колен. Покрутился немного, улёгся, потом снова встал и вновь принялся кружить на одном месте, не в силах выбрать позу, которая успокоила бы его. Взгляд на часы - помилуйте, кто бы знал, что кшахары способны разбираться в движении стрелок. Снова возня.

Я посмотрел на часы следом за Акко. Половина девятого. Сдержать вздох было трудно.

– Ты снова собираешься к ней? Рановато сегодня.

Взгляд Акко сделался виноватым. Чёрт, что бы они ни задумали, исполнение плана явно было назначено на этот вечер.

Я спустился с кресла и уселся на колени, оказываясь на одном уровне с кшахаром. Тихо и как можно мягче спросил:

– Я могу чем-то помочь?

Акко удивлённо замер на мгновение; потом очнулся и медленно мотнул головой.

Нет.

Ясное и очень твёрдое нет.

Мне сделалось горько. Я отвёл глаза.

– Что ж. Раз торопишься - лети.

Я поднялся и снял с крючка седло. Обернулся, встречая настороженный взор кшахара.

– Ну, что? Помочь пристегнуть или сами справитесь?

Акко ещё мгновение взирал на меня, потом тихо выдохнул через ноздри и понуро приплёлся к моим ногам. Не говоря ни слова, я закрепил седло на его спине и подёргал стропы для надёжности. Отступил.

Акко виновато смотрел на меня.

– Иди, - проговорил я. И повторил настойчивей: - Иди, чёрт возьми, не заставляй меня нервничать!

Акко вдруг подался ко мне и, кажется, хотел было ткнуться мордой мне в живот - жест немыслимый в отношении меня и оттого ещё более пугающий - когда внизу вдруг отчётливо раздался стук в дверь. Акко вздрогнул и замер на полпути, взгляды наши на миг встретились. Стук настойчиво повторился.

– Я открою, - тихо сообщил я, словно пытаясь сказать, что беседа наша ещё не окончена, что я вернусь и ожидаю ещё увидеть его здесь; но в то же время я хорошо понимал: не увижу.

Момент прощания был упущен безвозвратно, но может, это было и к лучшему.

Мне не хотелось думать, почему Акко прощался со мной так.

Спустившись вниз и распахнув дверь, я обнаружил на пороге мальчишку-оборванца, из тех, которые с удовольствием готовы доставить какую-нибудь малозначимую записку за гроши. За этим, собственно, он и оказался здесь, и, уточнив:

– Вы - мистер Сандерс?
– протянул мне свёрнутую в трубочку бумажку и был таков.

Не предчувствуя ничего хорошего, я развернул записку.

"Любезный мистер Сандерс, – значилось в ней.
– Поскольку Акко не сумеет внятно объяснить вам всё сам, эта обязанность лежит на мне как на человеке, чью последнюю волю он великодушно согласился исполнить".

Прочтя это, я невольно вздрогнул. Последнюю волю??.. Что значит...

"Я не стану раскрывать вам все подробности дела, которое ему поручила, однако не сомневаюсь, что оно займёт у него несколько дней, а может быть, и недель. Не беспокойтесь о нём, на сколько бы он ни задержался. Даю вам слово, что всё это время он будет находиться в безопасности и вернётся к вам целым и невредимым. Не сомневайтесь, не в моей привычке нарушать данные обещания, и тем более я не нарушу того, которое, я знаю, станет последним".

Последняя воля, последнее обещание... холодный тон, ни грамма сожаления и даже шпилька в мой адрес на последних словах.

Что ж, чёрт меня дери, кажется, я знаю, что за план приготовили на сегодня Акко и Аманда.

Снова взмыленный и задыхающийся от спринтерской пробежки, на этот раз я едва успел скрыться в старой башне, прежде чем был бы замечен кем-нибудь из главных действующих лиц готовившегося представления.

Когда я наконец добрался до верхней площадки и устроился во вчерашнем наблюдательном пункте, берег уже не был пуст: в десятке шагов от маяка, хрупкая и решительная, в хлопающем на ветру плаще, стояла Аманда.