Чтение онлайн

– Мне нужно, чтобы вы продолжили поиски в особняке.

Я не сразу понял, что она имела в виду, а когда понял, с сомнением заломил бровь.

– Какие такие поиски?

– Не притворяйтесь идиотом. Поиски, для которых вас наняла Глэдис.

– Вот именно. Глэдис. Или вы думаете, что в случае её развода с Питером тоже сумеете откромсать для себя кусочек таинственного состояния?

Аннабель фыркнула.

– Какого такого развода, мистер Сандерс? Уже больше месяца прошло. Вы заметили какие-нибудь подвижки в этом деле?

– Не интересовался, - ответил я, хмурясь. Но ведь она была права: даже притом, что я и впрямь не любопытствовал по этому поводу, слухи и признаки назревающего скандала всё равно бы не прошли для меня стороной.

Аннабель улыбнулась.

– Глэдис не настолько глупа, чтобы разводиться с моим отцом. Что она может получить? Пресловутую часть его состояния? Зачем, если живя в его доме, она и так имеет всё что её душе угодно? Мистер Сандерс, признаюсь, я удивлена, что вы так легко поверили в подобные её мотивы.

– Вы не представляете себе, какие мотивы порой толкают людей на куда более странные поступки. Но раз Глэдис не собирается подавать на развод, то зачем ей было всё это? И для чего она искала тайник?

– Не она, - снисходительно пояснила Аннабель.
– Тайник нужен Ордену, мистер Сандерс. И всю эту игру с разводом, запрятанными документами, да даже с газетой Глэдис вела исключительно по моей очень настоятельной просьбе, - закончила она с усмешкой.

Меня вдруг озарило.

– Вы пытались отвлечь внимание Питера от Аманды?

– Именно. И нам это вполне удалось. В другой ситуации, возможно, он и сам принялся бы сопровождать мою сестрицу, да и избавлением её от недуга занялся бы куда настойчивей.

– Вам известно, как он собирался сделать это?

– Нет, - пожала плечами Аннабель.
– А вам?..

– Тоже нет.

– Жаль. А, впрочем, какая разница. Ритуал мы-таки провели, и теперь меня больше ничто не интересует. Почти ничто.

– Кроме рукописи вашего прадеда?

Она улыбнулась.

– Верно. С вами приятно иметь дело, мистер Сандерс. Особенно когда вы не упрямствуете по пустякам и не пытаетесь ставить мне палки в колёса.

– Что такого ценного в этой рукописи? Я имею в виду, если Питер наотрез отказался говорить о ней даже под воздействием зелья...

– В ней - всё. Вся возможная информация о свойствах нашей крови и о том, как правильно использовать её.

– Использовать для чего?

– А вот это уже не ваше дело. Так что же? Готовы возобновить поиски? Учитывая, что тайник может находиться в доме где угодно, я ещё раз удвою гонорар, обещанный вам моей мачехой. Четверть получите уже сейчас, а оставшееся - в случае, если дело увенчается успехом.

Четыре сотни. Одна из которых - сейчас, независимо от исхода дела. Чёрт, как же заманчиво... Но связываться с Орденом, несмотря ни на что, у меня не было никакого желания. Даже за такие деньги - нет, ни за что.

– Вы ещё не выплатили мне предыдущий гонорар, а уже сулите следующий, леди Аннабель, - лениво заметил я.

Аннабель презрительно скривила губы и, вынув из-под плаща пачку купюр, протянула мне.

– Будете пересчитывать?

– Нет, что вы.

Деньги исчезли в моём кармане так же быстро, как появились из её.

– Что ж, тогда замечу, что сумма уже включает аванс за поиск рукописи. Приступайте, как только сможете, мистер Сандерс.

Я опешил.

– Я ещё не дал вам согласия на это дело!

Она рассмеялась.

– Что, будете ломаться, как девчонка? Бросьте. Я предложила вам баснословные деньги. Вы и сами знаете, что отказываться глупо.

– Я не стал бы отказываться, но...
– я вынул деньги обратно и отсчитал сотню, лихорадочно соображая, что сказать в своё оправдание.
– Быть может, Глэдис не сообщила вам, однако несколько недель назад Питер признался, что рукопись хранится не в особняке.

Аннабель усмехнулась.

– Разумеется, Глэдис сообщила, - снисходительно отозвалась она.
– Но отчего вы так уверены, что Питер сказал правду? На мой взгляд, он просто попытался сбить вас со следа.

Знаю, подумал я обречённо. Знаю, но всё же... не хочу я снова связываться с вами, леди Аннабель. Не хочу. Мне вполне хватило того, что вы уже сделали с моей жизнью. Меня никто никогда не шантажировал, я никогда не поступался своими принципами ради чужой прихоти, и я всегда считал себя разумным человеком с грамотным взглядом на мир. Я был свободен от всего: от чужого мнения, от власти самовлюблённых толстосумов, от глупых страстей и предрассудков. И что же? Какая-то девчонка врывается в мою правильную жизнь и одним махом переворачивает всё с ног на голову. Посягает на мою свободу, на безопасность, даже на ход моих мыслей. Ну вот какая, скажите, мне польза оттого, что я видел этот ваш проклятый ритуал? Никакой. Совершенно. Мне жилось спокойнее, когда я не верил во всю эту религиозную чушь.

Нет уж, к чертям собачьим эти ваши интриги. Мне привычнее нормальные люди с обычными проблемами: семейными склоками, жаждой наживы, стремлением к власти. Этих я понимаю. С этими я могу совладать.

Я протянул ей купюры.

– Возьмите, леди Аннабель. Боюсь, что я не смогу вам помочь. Найдите себе какого-нибудь сыщика: у них с поисками дело обстоит куда лучше, чем у меня.

Аннабель сощурилась.

– То есть, вы отказываетесь?
– уточнила она.

– Да.

Я боялся, что она вновь разозлится и будет мне угрожать. Но Аннабель лишь пожала плечами и взяла деньги из моих рук.

– Что ж, жаль, мистер Сандерс. Мне было бы приятнее, если бы вы сделали это.

Ну уж делать этой стерве приятное - последнее, к чему я стремлюсь.

– Всего хорошего, леди Аннабель, - сказал я и, лишь дождавшись, когда она выйдет, захлопнул дверь без всяких сожалений.

Стоит нам почувствовать, что человеку не за что нас уважать, - и мы начинаем почти что ненавидеть его.

Люк де Клапье Вовенарг

Она вернулась через несколько часов, и, признаться, вновь увидев её на пороге, я внутренне содрогнулся, не ожидая ничего хорошего.

– Что-то забыли, леди Аннабель?

Девушка лишь едва повела бровями, холодно глядя на меня.

– Моя сестра была здесь?

– Ох, - нет, ну надо же, я снова ошибся.
– Мисс Кейтон.

Аманда не стала подтверждать очевидное.

– Чего Аннабель хотела от вас на сей раз?
– голос её звучал холодно и отстранённо, но без презрения. Видимо, она старательно держала себя в рамках приличия, понимая, что грубостью не добьётся от меня желаемого, чем бы оно ни являлось.