Чтение онлайн

– Готовься, Этта, каннибализмом они не брезгуют...

– Обязательно быть таким засранцем? – сорвалась фоморка.

– Я всего лишь знаю свой народ! А ты – нет! – парировал Дэ Данаан.

– Чем ты семью кормить собираешься, гордец несчастный? – вмешался до сих пор взиравший со стороны пикси.

– Слушай, я же в твой огород не лезу – вот и ты в мой не лезь! – уже едва не взвыл подменыш.

– Он имеет в виду, что не знает, но помощи просить не намерен, – все так же едко и настойчиво перевела Эйтлинн.

Киэнн беспомощно развел руками:

– И что бы я без тебя делал?

– То же, что и всегда: получал пинки и затрещины, любовь моя! – она одарила его невозмутимой улыбкой бодхисаттвы.

Гроза намеревалась грянуть, верховный арбитр задумчиво грыз ногти едва прорезавшимися зубами, по спинам присутствующих пробежал неприятный холодок... Хрупкий юноша с волосами цвета прибрежного песка коснулся плеча полуэльфа-подменыша:

– Не злись. Никто не собирался унижать тебя подачками. Просто мы хотим, чтобы ты знал, что ты – один из нас.

Молнии перестали скрежетать о стены, оплетенные живой мозаикой из розового кварца. Киэнн вздохнул и виновато ссутулился:

– Я ничего для вас не сделал. Только отдал малую долю того, что задолжал. А новых долгов делать не хочу, потому что, знаешь ли, чертовски надоело быть в них по самые уши.

– Еще успеешь расплатиться, – беспечно обнадежил его Нёлди.

«Да что ты смыслишь в этом, никс!» Однако, он промолчал. Холодно обернулся к высокомерному пикси, с наслаждением прочел разочарование в его глазах (проклятому мерзавцу так хотелось вывести его из себя, а потом привселюдно поставить на место!), примирительно кивнул вожаку воргов:

– Так и быть, Гварн, если тебе и впрямь охота опекать моих домочадцев – буду признателен. Из меня ведь и воин, и охотник весьма посредственный.

– Не прибедняйся! – внезапно, со сдержанной гордостью, ухмыльнулся его рыжеволосый гуру. – Что-что, а постоять за себя ты как раз сумеешь!

И тут же нанес удар в спину расслабившемуся оппоненту:

– Вот только воспитывать младшего сына после того, что ты сотворил со старшей дочерью, я бы тебе точно не доверил!

Киэнн выдохнул:

– Да это он меня воспитывать будет! И, держу пари, я у него буду по струнке ходить, как лучший из отцов! – с почтением глянул на Этту. – С ним сейчас разве что Эйтлинн справится, и то потому, что фоморка. А я так, рядом постою, громоотводом поработаю.

Ойстэ наконец одобрительно хмыкнул:

– Ладно. Если что – зови. Где меня искать – ты знаешь.

***

Кристально-прозрачные ладони сонной реки с обеих сторон обнимали белый лингам твердыни Бельскернира. «Вечный гимн либидо, застывший в камне и золоте! – усмехнулся про себя Киэнн, бросив прощальный взор на прежнюю обитель. – О чем они думают, слепо копируя безумства нашей архитектуры? О чем думаем мы – и слепцу понятно!» Сумрачно-зеленые змеи плюща льнули к стенам башни, пронзающей небо, точно древний дух, утративший былую оболочку, карабкался в чужие запертые окна. Розовый куст пьяной нимфоманкой припал к стопам горделивого творения ётунов. Первая растревоженная птица пела свой легкомысленный сонет восходящему солнцу...

Киэнн спустился к реке, увлекая за собой расхлестано-сюрреалистичную мадонну (кто-то успел накинуть на плечи Эйтлинн потрепанный алый плащ, едва прикрывавший ее от утренней прохлады), передал ей бесценную ношу, удивленно жмурившую золотистые фоморские глазенки навстречу румяному зареву востока, и медленно протянул к воде руки, обращенные ладонями вниз. Дальний горизонт купался в пушистой дымке.

– Я сотку тебе хрустальный челн из рассветных туманов, – прозвучало напевным заклинанием. Полуэльф хитро усмехнулся, искоса глянув на свою зачарованную спутницу: – Думаешь, шучу?

Лебяжья шея эльфийской ладьи сама собой поднялась над искристой рябью волн. Эйтлинн вдохнула, не в силах пошелохнуться от восторга. Киэнн удовлетворенно щурился:

– Вот он, твой волшебный мир, Этт! – голос знакомо прыгнул на гадкую ноту: – Только не будь такой сучкой!

Этта беспомощно качнула головой:

– И кто тебя в сказку пустил?

– Да дурень какой-то наверняка!

Этта осторожно коснулась прозрачно-звенящего борта чудесного судна:

– Она настоящая?

Киэнн радостно мотнул довольной рожей:

– Иллюзия, конечно!

И с интересом проследил, как та в нерешительности замерла перед хрупким видением, сотворенным его неумелой магией:

– Ну, достаточно прочная иллюзия, чтобы прослужить лодкой недельку-другую, – он протянул ей руку: – Ступай смело, Этт! Поверь, если я утоплю тебя вместе с пацаном в этих водах – спасибо мне точно никто не скажет!

Киэнн почувствовал легкий укол, рожденный серебристой сталью – кажется, его шутку не оценили по достоинству.

– Кстати, как его звать?

– Ллевелис.

– Оооо, – протянул подменыш. – Значит, Ллеу. Ну, здравствуй, Ллеу, кара ты моя небесная!

Трое ступили на борт, послушный челн расправил крылья и скользнул по течению, меж берегов, укутанных белой вуалью цветущих яблонь. Этта прильнула к плечу своего златогривого проводника:

– Киэнн, – сорвалось неожиданным любопытством, – сколько ты хранил мне верность?

Полуэльф строптиво тряхнул кудрями, вспомнив аромат малины и хлесткий хвост настойчивой хульдры:

– Минут десять!

Этта поперхнулась смехом:

– Ты превзошел все мои ожидания!

Он притянул ее к себе, сам с трудом сдерживая хохот:

– Чего не сделаешь для любимой женщины!

Белые мотыльки упали им на плечи венчальным венком.

– Погоди, – Этта тревожно взглянула на молчаливого младенца, неуверенно пытаясь удержать бесстыдные ладони, скользнувшие по русалочьим изгибам ее лазурного тела, – он же смотрит!

Подменыш беспечно улыбнулся в ответ:

– Если ему не понравится – я первым узнаю об этом.

***

Хрустальная птица-ладья безмятежно летела над гранью волн, словно прима-балерина в чарующем танце. Гладкие спины форели бесконечно чертили живую сеть перед глазами, важный старик-лосось тянулся кольцом серебристых губ к заветным плодам орешника. Мохнатые склоны выгибали ленивые спины, подставляясь текучему меду солнечных лучей. Воздух сочился сладким изюмом, шальным дурманом земляники и вязким ароматом лип. Усердные пчелы, измазанные желтой пудрой цветов, небрежно роняли крупицы пыльцы на подставленные ладони.