Чтение онлайн

К полудню Эйтлинн укачало, да и юный король начал капризничать. Киэнн причалил в густых зарослях щеголявшей жемчужными подвесками черемухи и принялся вспоминать с горем пополам вбитую хвостатой плутовкой Сиг науку кулинарии. Впрочем, долго страдать ему не пришлось: черемуховый куст отозвался задорным хохотом, и упомянутая хульдра предстала его глазам.

– Ты меня так и будешь преследовать? – проворчал подменыш, однако обреченно уступил ей место у наколдованного очага – очередной исправно работающей иллюзии. Сокрытая бесцеремонно наклонилась к Эйтлинн и чмокнула ее в щеку:

– Он часто называл меня твоим именем, – длинный коровий хвост непроизвольно выписал диковатую параболу. – Я злилась.

И пока фоморка переваривала искусно поданную лесть, златокудрая бестия принялась за стряпню, походу, без тени стеснения, вводя ее в курс событий прошедшего полугода. Киэнн демонстративно заткнул уши и ушел на рыбалку – женщины не возражали...

По завершении импровизированного банкета, специально для которого длиннохвостая хитрюга припасла крынку свежесбитого масла и изящный графинчик черносмородиновой настойки, добровольные изгнанники вновь двинулись в путь. На прощание, старательная троллиха снарядила захмелевшую Эйтлинн увесистой полотняной сумкой, и быстро вложила ей в ладонь крохотный букетик из лаванды, розмарина и репейника, туго перевязанный локоном ее собственных золотистых волос.

Киэнн одобрительно кивнул:

– Бери, Этт, не бойся: это она не порчу наводит, это она тебе свою преданность предлагает. Заметь, не мне, а тебе, – подчеркнул он.

Хульдра презрительно фыркнула:

– А ты кто такой вообще?

– И то верно...

Этта растерянно сунула амулет к прочим гостинцам и распрощалась с новой знакомой. Берега вновь потянулись туманной вереницей, любопытно разглядывая неприкаянную королевскую чету. Киэнн рассчитывал добраться до холмистого края на закате, дабы не испытывать терпение нового правителя Маг Мэлла. Впрочем, тот блаженно дремал на руках задумчивой хозяйки Аннвна...

И вот, золотые груди потаенных сидхов1 полыхнули в лучах заходящего солнца, словно живая Артемида Эфесская обнажила свои красоты перед рдеющим ликом вечернего неба. Киэнн отпустил колдовскую ладью, и она растаяла, обратившись облаком тумана. Этта изумленно глазела на своего старого знакомого:

– Ты же говорил, что ничего не умеешь!

Полуэльф хитро поднял брови:

– А где ты что-нибудь видишь?

И пока та соображала, что на это ответить, стремительно продолжил:

– Когда-нибудь играла в AD&D магом-иллюзионистом? – Самая бестолковая специализация! Так вот в действительности – все еще хуже. Но, увы, это – единственное, что я теперь все же умею.

– Мне кажется или тебе действительно доставляет определенное удовольствие заниматься этаким самоуничижением? – недоверчиво зыркнула на него фоморка.

– Тебе показалось.

Широкое подножие величественного холма блаженно утопало в белой постели цветущего боярышника, а тонкий краешек догоравшего светила венчал его горделивую вершину лучистой диадемой. Киэнн свернул чуть правее и шагов через двести-триста наконец нащупал рукой заветную прохладу нефритовой арки: два переплетенных змея, вытесанных из нежно-зеленого камня, яростно пожирали друг друга. Этта от удивления охнула.

– Это древний символ рода Дэ Данаан. Отсюда мы пришли.

Пурпурная занавесь ветвей рябины, согнувшейся в низком поклоне, небрежно прикрывала вход в глубины холма – круглый, точно лаз в хоббичью нору.

– Здесь жили твои предки?

– А ты думала, я реверанс в сторону человеческой культуры делаю?

Киэнн призвал невесомо-парящую свечу и ступил под своды полузабытого пристанища.

– Думаю, ни один Дэ Данаан не был здесь уже несколько столетий.

Послушный огонек поднялся к самому потолку и залил пещерные покои золотистым солнечным светом. Древняя обитель пребывала в запустении, однако следы былого величия взирали со стен в узлах и хитросплетениях драгоценной мозаики, любовно выложенной бирюзой, нефритом и аметистом.

– Бессовестно разграбили, – слегка поморщился полуэльф. Впрочем, оный факт его, по меньшей мере, ничуть не удивлял. – И ведь не признается никто.

Провел ладонью по пыльному витражу узкой щели окна:

– Добро пожаловать домой, моя королева! – в голосе вновь зазвучала ирония. – Горячей воды у меня, правда, нет, электричество не изобрели, вай-фай и айпи-телефония отсутствуют.

– Неудачник! – беззаботно хохотнула Эйтлинн.

Подменыш коварно усмехнулся:

– Да и не говори! Ни тебе фешенебельной виллы с видом на лазурный берег Адриатики, ни Роллс-Ройс Фантом 2003-го года, всего-то и добра, что несчастные двадцать пять сантиметров!

Этта зашлась хохотом:

– Сукин ты сын, Киэнн! От скромности ты точно не умрешь!

Нахальные глаза изобразили секундную задумчивость:

– Ну, кем была моя родительница – я не имею ни малейшего понятия. Так что все может статься.

Подменыш обвел взглядом пустынные залы:

– Боюсь, у меня уйдет не меньше месяца, чтобы привести это в мало-мальски жилой вид. А пока...

Золотистый огонек, точно заостренное перо, принялся вычерчивать изящные наброски в сгустившемся сумраке пещеры своими особыми чернилами магии, предметы покорно материализовались один за другим, наполняя комнату диковинным гарнитуром. Изящные ветвисторогие серебряные изголовья кроватей, уютный темно-зеленый бархат подушек, витые цветочные гирлянды на легких оправах зеркал, хрустальные столики, точно подернутые кромкой льда озера для крохотных корнуэльских пикси или эльфов из сказки о Дюймовочке, драконья пасть ярко пылающего камина... Потрясенная фоморка не верила своим глазам! Эльфийский кудесник придирчиво оценил работу и грустно вздохнул:

– Красиво, но не протянет и пяти суток.

Этта подозрительно покосилась на своего чудесного избранника:

– Киэнн, а ты сам, часом, не иллюзия? И не исчезнешь через денек-другой?

Подменыш смущенно улыбнулся:

– Не обещаю.

***

И он действительно исчезал. То и дело сбегал невидимой тенью на сутки-другие, этак примерно в неделю раз. Несостоявшийся король отчаянно наслаждался своей внезапной свободой, пил взахлеб пронзительный воздух Маг Мэлла, пел в унисон его русалочьим ручьям, плясал в хороводах с его беспечными обитательницами. «Моя жизнь – мелкая разменная монета, и моя голова, кажется, больше никому не нужна, – ликуя, пояснял он Эйтлинн. – Но, если однажды я все же не вернусь – посмотри под стенами Инис Гвид-Ринн».

Однако он каждый раз возвращался. Не скрывал от быстро смирившейся фоморки, что прогулки его частенько приобретают отнюдь не целомудренный характер. Но большую часть своего времени честно и самоотверженно посвящал ей и малолетнему сыну. Стоически терпел все его пинки, лишь иногда упрашивая Этту «сказать ему, чтобы он так больше не делал». Впрочем, почти всегда сам же немедленно портил результат.

– Ллеу, перестань терроризировать отца! Вот сейчас как придет злой одноглазый дядька Балор2 да как посмотрит на тебя!

Киэнн поморщился:

– Этт, не морочь ему голову, – он вновь подсел к юному деспоту: – Нет никакого злого дядьки Балора, Лу. Именно ты – самое опасное существо в этом мире. Но только это не за просто так. Однажды ты станешь таким же как я и на себе попробуешь того, чем сейчас потчуешь меня.

Златоглазый детеныш фоморки сосредоточенно наморщил лоб:

– Когда стану взрослым?

Киэнн кивнул.

– Быть взрослым плохо?

– Да, довольно скверно, Лу. Хотя, есть и свои приятные стороны...