Чтение онлайн

– Хотя, конечно, тот, о ком мы говорим, как раз вполне может расценить это как откупную с моей стороны... Он ведь все-таки человек...

Решительно отмахнулся:

– Забудь! Я просто думал, что тебе может быть интересно.

Фоморка неуверенно изучала его взглядом исподлобья:

– Переспать с живой легендой рок-музыки? Кумиром поколения хиппи? Королем ящериц? – она вызывающе откинула назад голову: – Да, мне интересно!

***

Угольно-черный дрозд, отправленный на поиски «подменыша, который оборачивается ящером», вернулся с ответным посланием, и Этта отбыла на встречу. Вернулась она четверо суток спустя, смущенная, но довольная.

– Он согласен на переговоры. Однако прежде требует поединка.

Киэнн болезненно поморщился:

– Дуэль магов. – Я проиграю.

– Твой «оптимизм» меня всегда безмерно радовал! – осуждающе качнула головой она. – В любом случае, это не поединок насмерть.

Он мрачно кивнул:

– Угу, дуэль магов может быть и вовсе бескровной. Это даже не столько поединок, сколько состязание в искусстве трансформации. В котором я – полный профан.

Этта несколько недоуменно посмотрела на него:

– Ну и чем это чревато? Кроме ущемленного самолюбия?

Киэнн осклабился:

– Проигравший на год становится пленником обличья, которое выбрал для себя последним. – Кем ты меня предпочитаешь?

– Ну и по какому принципу определяется победитель? – фоморка уже не скрывала растущего раздражения. – Кому громче зрители хлопают?

Подменыш сделал страдальческое лицо школьного учителя, взирающего на беспросветного двоечника:

– Ты чего, сказок, что ли, не читала? – Противники меняют облик, принимая форму любых существующих или вымышленных тварей, стремясь при этом уничтожить друг друга: не важно, физически или морально. Унизить, заклеймить, изуродовать… Тупо покрыть, в конце концов. И, в идеале, при этом еще и оплодотворить. В какой-нибудь звериной форме это проще простого. И пускай потом рожает три десятка слепых крольчат в свое удовольтвие. Надо сказать, весьма любопытная разновидность поединка. Не удивлюсь, если он выбрал именно этот вариант. – Он, случаем, не произносил имени Матонви?

Этта нервно прикусила губу. Старую валлийскую легенду о могучем короле-волшебнике по имени Мат ап Матонви она превосходно знала. Как и судьбу его беспутных племянников, три года, в наказание за совершенный проступок, носивших звериные шкуры. «А теперь тот из вас, кто был свиньей, станет волком, а тот, кто был кабаном станет волчицей. Идите и живите вместе, а через год возвращайтесь ко мне с потомством». – Какая же она дура, могла бы сразу догадаться! Киэнн прочитал ответ по ее глазам:

– Ну, так я и думал.

– Откажись, – робко предложила она.

Полуэльф обреченно качнул головой:

– Отказ считается автоматическим проигрышем и тогда он сам волен выбрать тело, в которое пожелает меня упаковать.

Он решительно откинул пряди волос, упавшие на лицо:

– Я буду сражаться. Этот парень хочет меня поиметь – посмотрим, как это ему удастся!

***

Серебристо-серая химера реки злобно щетинила шерсть на загривке и кусала ноги предрассветным холодом. Киэнн привычно отпустил летучую птицу-ладью и вышел на берег. Противник уже поджидал его невдалеке, ленивым взглядом оценивая каждое движение прибывшего.

– Условия стандартные?

– Угу, – небрежно кивнул белый шаман. – Почему нет?

Бывший властитель Маг Мэлла пронзительно уставился на давнего знакомого:

– Ты же меня убить хотел. И помочиться на мою могилу. – Почему «матонви»?

Лицо мертвого индейца осталось непроницаемым, и лишь в краешках губ мелькнула наглая улыбка:

– Забавно.

– Ну, забавляйся...

Король ящериц томно, вальяжно потянулся и тело его стремительно вытянулось, свернувшись черными лоснящимися кольцами из дикого кошмара профессора Персикова – чудовищная гадина раздувала чешуйчатый капюшон, готовясь к атаке. «Мать твою, он еще и удовольствие от этого получает! – мелькнуло в голове Киэнна. – Ох, бедные мои ребра!» Конечности гадко вывернуло, мышцы взвыли, как от тысячи спортивных растяжений, полученных в одночасье, волоски на спине вытянулись и заострились ежиными иглами – излюбленный образ учителя пришелся как нельзя кстати, однако воспроизвести его Киэнну удалось с большой натяжкой. Еж получился больше похожим на какое-то карикатурное творение из дурацкого комикса. Впрочем, реалистичность отнюдь не была необходимым условием. «Ну давай, сладкий, возьми меня, если сможешь!»

Один против ста: если бы змеи умели смеяться – сейчас это бы произошло! Однако королевская кобра лишь хлопнулась оземь и обернулась куда более реалистичным, восторженно фыркающим, дикобразом. Нужно было давать деру, и пародийный еж с визгом отрастил пару перепончатых крыльев. Летучая мышь? – Да нет, скорей вышла летучая обезьяна из волшебной страны Оз. Ну и к черту ее, ту летучую мышь, он бы все равно не справился с эхолокацией! Крылья каким-то невероятным образом все же подняли его, но непропорциональное и лишенное нормальной аэродинамики тело скорей барахталось в воздухе, выписывая непроизвольные кульбиты и сальто, чем летело. Ощетинившийся клубок двадцатидюймовых игл на земле даже и не подумал подниматься в воздух: дикобраз радостно обернулся дико гогочущей мартышкой (наконец-то он получил возможность оторваться!) и принялся закидывать трепыхающееся над головой нечто плоской галькой с берега и комками грязи, ожидая, пока оно само свалится вниз.

Неудачливый летун, с горем пополам, добрался до середины реки и камнем плюхнулся в воду. На этот раз измученное тело приняло кристальную прохладу с наслаждением и благодарностью. Перепонки между пальцами значительно уменьшились, морда вытянулась в оскал грызуна, лапы укоротились, стремительно порастая грубой густой шерстью. Облик выдры всегда давался ему относительно сносно, по крайне мере, не видя себя со стороны, он был в этом почти уверен. Скорей всего, рыба была бы куда надежней, но такую сложную трансформацию Киэнн боялся попросту не потянуть. Шустрый речной зверь проплыл добрую сотню метров, и, не чувствуя за спиной погони, высунул мокрую морду на поверхность, чтобы осмотреться и вдохнуть воздуха.

В тот же миг что-то с шумом и свистом упало на него сверху и дернуло вверх за загривок. Доплавалась, дорогуша, сцапали! Боль разрываемой кожи и холодный ужас осознания предстоящих последствий допущенной оплошности пронзили рассудок, повергая его тот самый древний чудовищный транс, в котором ранее неведомые способности точно вырывались наружу, ломая границы и пределы. Выдра отчаянно извернулась в когтях крылатого хищника и замкнулась металлическим кольцом на его рифлено-золотой лапе. Это было не совсем по правилам, но... Да чихал он на эти правила!

Это только в сказках герой одинаково легко превращается и в белого голубя, и в зеленый плед. На самом деле трансформация в неодушевленные предметы – это, по сути, временная смерть. Если очень не повезет – из этого состояния можно и не выйти. Мир перестал пульсировать знакомыми мириадами ощущений, сознание отключилось чуть менее, чем совсем. Мыслей, к счастью, тоже не было.

Птица приземлилась на замшелый неровный камень у берега реки и брезгливо потрясла лапой. Затем перья разгневанно вздыбились и плавно перетекли в растрепанные кудри человека. Заинтересованный мужчина несколько раз подбросил кольцо на ладони и швырнул наземь.

Возврат в первоформу означал прерывание (а при отсутствии претензий у второго из противников – и завершение) дуэли, и, смутно почувствовав прикосновение человеческой руки, Киэнн с облегчением грохнулся на землю всем телом. Кожа его изрядно посерела и покрылась липкой холодной испариной, рваные раны на спине зияли как свежие следы отрезанных крыльев.

– Ну и как умирается? – в голосе вопрошавшего не было слышно ни неприязни, ни участия – одно лишь любопытство. Однако у Киэнна, даже при всем желании, не было ни малейших сил оное любопытство удовлетворять.