Чтение онлайн

– Надеюсь, тебе это можно.

Он кивнул:

– Не знаю, как и благодарить тебя, моя королева.

Фоморка печально улыбнулась:

– Если выживешь – мы вернемся к этому вопросу достаточно скоро. Если нет – то значительно позже.

Добрых полчаса спустя повторная обработка ран и ожогов была завершена, анальгетик, похоже, подействовал и оставшиеся от ужина устрицы пришлись как нельзя кстати. Эйтлинн все еще не решалась мучать его расспросами, хотя изнутри ее отчаянно съедала мысль о том, имеет ли произошедшее с невезучим водяным какое-либо отношение к подмене? Что если это дело рук одного и того же рехнувшегося злоумышленника?

Кажется, Нёлди тоже чуял, что королеву-мать гложет отнюдь не простое любопытство, а потому, поборов дремоту, выпрямился, сидя на кровати ее номера и принялся подыскивать слова:

– В общем, этого следовало ожидать. По правде, я всегда знал, что однажды доиграюсь, но каждый раз зарекался – и все равно не мог остановиться.

Никс покосился на радостно развесившего уши мексиканца, и Этта принудительно отправила Рико на ночной отдых во вторую спальную.

Нёлди вздохнул и вернулся к своему покаянному повествованию:

– Я прибыл сюда дней пять назад. Да, что-то около того. И с вполне определенной целью. Время было позднее, кажется, выходной, и я подумал, что наверняка найду то, зачем пришел в одном из этих ночных клубов Уикер Парк. В последний раз я там был достаточно давно… даже уже плохо помню когда именно… Но мне подумалось, что там мало чего изменилось… – И ведь так оно и есть! Ну, почти так…

Он старательно тянул резину, явно не решаясь перейти к сути. Этта молчала. Никс еще какое-то время потеребил лиловый бархат одеяла, потом пригладил свой несчастный ежик волос на голове:

– В общем, я сглупил. Никогда такого не делал, а тут… Она сама меня высмотрела. Навязчивое такое златокудрое создание (сейчас я уверен, что цвет волос ей сделали в каком-нибудь салоне, но тогда я купился на это как мальчишка!) Обычно я предпочитаю снимать девочек попроще и понаивнее, а эта едва не выпрыгивала мне навстречу из своего темно-зеленого декольте!..

Этта недоверчиво поглядывала на него.

– Да я не оправдываюсь, моя королева, но так все и было! А потом я свалял дурака еще больше. Обычно я к ним не езжу. Ну, ты же знаешь, я почти всегда предпочитаю охмурить какую-нибудь дурочку (с тобой тогда неловко получилось, прости), везу ее к себе, устраиваю ей круиз с пристрастием и потом отправляю домой к мамочке. И тут эта... особь меня как будто приворожила! Короче, мы там с ней потанцевали часика два, выпили чего-то… потом еще, и снова… И наконец она вызвала такси и повезла меня к себе. Хорошо, что я запомнил адрес, который она называла водителю! И кнопку этажа в лифте. Хотя, а это ли меня спасло?

Он поднял вопросительный взгляд на Эйтлинн. Она кивнула:

– Я получила твое послание, Нёл.

Никс тряхнул головой:

– Веришь ли, я даже не знал, есть ли здесь хоть кто-нибудь, кто мог бы получить его. Я отправил его наугад, первому встречному фейри. Мне еще безумно повезло, что ты здесь.

Он вдруг озадаченно умолк, только сейчас начав соображать:

– А что ты здесь делаешь?

Этта покачала головой:

– Потом, Нёл, вначале твоя история.

Он какое-то время изумленно разглядывал ее, потом кое-как собрался с мыслями и продолжил:

– Ну вот, привела она меня, значит, к себе в комнату и сама начала раздеваться. Я, кажется, был изрядно пьян и, хоть убей, не помню как, но вскоре она оказалась вместе со мной в кровати, а на ней – такая, знаешь, кружевная ночнушка или тролль его знает что такое. Вывернутая наизнанку. Ну, меня сразу малость передернуло, но я подумал, что это случайность и что рубашечка эта на ней все равно долго не задержится. А она, значит, влезла на меня верхом и вдруг предлагает что-то вроде: «А хочешь, я тебя свяжу, красавчик?» – Ну, ты же знаешь, у большинства фейри это – самая жестокая фобия, а у меня еще и, в силу личных не слишком приятных воспоминаний, доведенная до абсолютного кошмара…

Никс немного смущенно пошарил глазами по комнате. Этта поморщилась. Обрывки этой истории она слыхала пару раз, но вдаваться в подробности водяной, по большей части, старательно избегал:

– Киэнн, да? Сильно тебе тогда от него досталось?

Нёлди вновь с готовностью отмахнулся:

– Да не только он. Ладно, дело былое, кто помянет… В общем, я делаю вид, что это – милая шутка, но настойчиво так намекаю, что меня это не возбуждает. Она, вроде как, соглашается, весело так подпрыгивает, начинает танцевать на кровати, по ходу стягивая с себя трусики. Потом, как бы играючи, бросает их мне в лицо. А через мгновение уже снова сидит у меня на груди, как суккуб и этот проклятый нож с длинной ручкой – у самого моего горла!

Этта снова кивнула, подтверждая:

– Это атам. Она – викканка.

Грустный никс подозрительно покосился на нее:

– Не знаю, что это такое. Но хмель с меня, знаешь ли, сразу слетел. Швырнуть бы ее через всю комнату, если бы не эта рубашка наизнанку…

– Что, на самом деле защищает? – изумленно переспросила Эйтлинн. За четыре года пребывания в Маг Мэлле, ей так и не довелось удостовериться в обоснованности этих старинных человеческих поверий.

Никс кивнул:

– Защищает, будь здоров. Ни фига не могу поделать! Думаю: «Вот ты и влип, Нёлди!» Но виду пока не подаю. Она тут: «Будешь послушным эльфиком – и я не продырявлю твою хорошенькую шейку!» Ну, я все еще надеюсь, что это у нее сексуальные игры такие и, стараясь говорить побеспечнее, спрашиваю: «Шутишь, лапуля? В каком месте я – эльф?» А она мне: «Вот сейчас и проверим в каком». В общем, мне страшно, проклятое лезвие жжет нестерпимо, и я, как дурак, думаю: ну ладно, если она так хочет меня связать, может, пускай уже сделает. И вот тут-то эти самые наручники на мне и защелкиваются. Боль просто дикая, я ору благим матом и, кажется, на несколько секунд вырубаюсь. Может, и не секунд… Да, она наверняка куда-то отходила, пока я был в отключке, зажигала эти свои…

Никс с отвращением покривился:

– ...благовония... потому что, когда я пришел в себя, там все воняло полынью, руки мои были прикованы к спинке кровати и по-прежнему горели огнем, а эта проклятая ведьма стояла надо мной и довольно смотрела, как я рву легкие, откашливаясь, и извиваюсь в конвульсиях. «Не нравится, – говорит, – эльфик?» «Я не эльф! – хриплю я ей в ответ. – Ты меня с кем-то перепутала!» И тут она мне доходчиво так поясняет, что ничего она не путала, что я ее… отымел лет шесть тому назад, в моем классическом стиле, и вышвырнул обратно в Сенмаг. А она, значит, с тех пор меня и поджидала. Готовилась. Гримуары всякие там штудировала. И что сейчас она проверит, насколько мне нравится прикосновение холодного металла в интимных местах. И извлекает из своего ящика такое, от чего у меня просто волосы на заднице дыбом встали! Видал я, знаешь, извращенцев всех мастей, но это…

Он снова поморщился, переводя дыхание.

– Вот тут я срываюсь и начинаю орать… Хотя, кого я пытаюсь обмануть? – скорей уж скулить. «Чего ты хочешь? – говорю. – Я все сделаю». Она заинтересованно смотрит на меня: «А что ты умеешь?» «Воровать умею очень хорошо. Могу принести тебе столько денег, сколько пожелаешь». Она говорит: «Убогое предложение. Как насчет вечной молодости?» «Этого не могу, – говорю. – Нет такого способа». Она на меня скалится: «А если я буду очень убедительна?» – И эту свою жуткую хренотень поглаживает. «Не могу, – ору я. – Хоть убей, не могу! Бессмертие только в Маг Мэлле бывает!» «Где-где?» «В мире эльфов, – поясняю. – Там, где мы были в прошлый раз». И тут сам себе думаю: если она согласится идти со мной в Маг Мэлл – там я уж каким-либо способом от нее избавлюсь! И торопливо так предлагаю: «Хочешь, заберу тебя туда?» Но не на ту дуру напал. Она задумчиво меня разглядывает, разглядывает, потом берет ножницы и состригает мне все волосы под корень. И в свой мешочек нагрудный прячет. «Я подумаю, – говорит, – посовещаюсь с…» – Как там она сказала? С Конаном, с Корвином…

– С ковеном, – с уверенностью перебила Эйтлинн. – Это их ведьминское сообщество.

– А ты откуда знаешь? – удивился никс.

– Интересовалась, – уклончиво ответила она.

Нёлди озадаченно хмыкнул, но вернулся к своему повествованию:

– Ну вот, значит, говорит, что с кем-то там посоветуется и явно собирается уходить. Тут я реву белугой, что если она оставит меня здесь без воды больше, чем на двенадцать часов – то по возвращении может найти высохшую мумию. Она какое-то время медлит в нерешительности, потом опять берет свой поганый нож, высвобождает мне одно запястье и волочет меня в ванную. Приковывает к железному поручню и чуточку откручивает кран, так, чтобы вода едва капала. Потом выходит на минутку и возвращается с целым букетом полыни. «Наслаждайся! – говорит. И швыряет его в меня. Потом закрывает за собой дверь и уходит.