Чтение онлайн

Никс нервно потянул руку, пытаясь почесать одну из ранок-проколов. Этта легонечко ударила его по пальцам:

– Не сметь!

Потом сочувственно взглянула:

– Это тоже она тебя так разукрасила?

– Угу, – кивнул он. – Она вернулась только сегодня утром. Причем в дикой ярости. «Провести меня хотел, поганая эльфийская задница! Я тебя мигом усмирю, бычок подводный, ты у меня на коротком поводке ходить будешь!» И вот тогда начался этот кошмар. Все, что было до того, уже казалось мне лишь небольшой репетицией, разминкой перед марафоном. Она колола, колола и колола, и в каждую рану продевала по стальному кольцу. Я сорвал голос орать, тело точно разрывало в клочья, выжигало тысячами раскаленных углей, от которых никак не избавиться, совершенно никак! А потом, я, кажется, просто перестал что-либо соображать. Была только бесконечная боль без источника, боль отовсюду, и казалось – так и должно быть, так было всегда и так всегда будет…

Ах да! Чуть раньше, когда она только начала, я и послал вардогера. А потом очнулся здесь...

Этта погладила его стриженую макушку:

– Думаю, здесь ты в безопасности. Вряд ли она снова до тебя доберется.

Если все именно так, как он рассказал (а оснований сомневаться в этом у нее не было), к подмене он точно никакого отношения не имеет. И даже наверняка не знает о ней.

Никс, чуть успокоившись, с видом выполненного долга, вытянулся на постели:

– И почему я их не топил? – уже довольно сонно проворчал он. – Как всякий уважающий себя водяной… Сделал дело – концы в воду…

Этта накрыла его одеялом, с легким упреком покачивая головой:

– Мерзавец ты, Нёлди! Поделом тебе!

Потом задумчиво поглядела на край постели:

– Подвинься, что ли. Третьей кровати тут точно нет.

***

От заправочной станции вниз и направо. Вход со двора. Банальная до оскомины вывеска: «Тайский массаж и релаксация». Шито белыми нитками.

– Вечер добрый!

Антураж вполне на высоте. С одного-двух намеков запросто пускают за кулисы. Девочки затравленно жмутся к стенке, смотрят в пол. Большей частью тайки, но есть и несколько белых. Многим на вид лет по пятнадцать…

– А массаж они действительно делать умеют?

Низкорослый азиат смотрит на него как на сумасшедшего: ты для чего сюда пришел, фаранг?

– Есть пару девушек…

Лучше бы спросить что-нибудь другое, пока не выгнали. Любопытно, а где их держат?

– Помладше нет?

Кивок секьюрити и откуда-то снизу выводят еще двоих, лет по двенадцать самое большее. Два охранника и сутенер-распорядитель. Похоже, здесь больше никого нет. Неплохо бы, конечно, удостовериться – больше двух целей держать уже тяжело. Ну да можно рискнуть.

– Они по-английски понимают?

Еще один безумный взгляд: ты что с ними, говорить собрался?

– Немного…

Ну да, к чему им это. Есть язык боли, язык насилия. Его понимают все. Вот на нем мы с тобой сейчас и поговорим, маленький Аль Капоне.

Глаза обоих телохранителей внезапно мутнеют, правый здоровяк с размаху лупит коротышку-тайца в висок. Левый начинает расстегивать штаны. Азиат что-то орет, выпучив глаза. Проститутки с криками разбегаются…

Когда тело окончательно перестало трепыхаться, а двое исполнителей грохнулись без сознания, Киэнн спустился в полуподвальное помещение и приложил ладонь к дверному замку. Тот скрипнул, как голодный желудок бродяги, и нехотя повернулся. Полумрак, узкие несвежие койки, точно в ночлежке…

– Леди! Пошли все вон отсюда! И нехрен у приличных шлюх хлеб отбивать!

***

С утра Нёлди выпросил у Эйтлинн сложный состав трав из фитоаптеки, из которых умудрился соорудить снадобье, помогавшее ему куда лучше человеческих микстур. Известие об исчезновении юного Ллевелиса повергло его в искреннее недоумение и неподдельную печаль, а вот рассказ о расправе на Золотом Береге, напротив, только порадовал:

– Наконец он нашел этой штуковине достойное применение!

Этта покривилась.

– Ты что, жалеешь их? – изумился никс. – Да туда им и дорога, двумя подонками в мире меньше стало!

– Не в том дело, Нёл, – поучающим тоном начала фоморка. – Просто не нужно соваться в чужой монастырь со своими законами. Между прочим, по здешним законам тебе, например, за твое творчество полагается несколько десятков лет тюрьмы, а по нашим – ты не виновен, сидишь вот здесь, и я варю тебе кофе.

– Их законы – неправильные, – отмахнулся водяной.

Ну да, конечно!

– Ты вот часто возрастом своих жертв интересуешься?

– В ночные клубы младше восемнадцати не пускают, – резонно возразил он. – Да и по запаху же слышно их, этих неполовозрелых, нафиг они мне? Своя голова пока еще дорога…

Этта хмыкнула, размешала сахар и вернулась к прежней теме:

– А хуже всего то, что он только позавчера упрекал меня в том, что я не думаю о нашей первостепенной цели, а теперь сам шляется невесть где и занимается невесть чем!

– Ну, где шляется – узнать-то нетрудно, – без особого энтузиазма проворчал никс.

Этта насторожилась:

– Ты слышишь его сейчас?

– Сейчас нет. Но две-три таблетки валиума – и, думаю, ты и сама его услышишь. Вот только, боюсь, он нам не обрадуется, – уныло добавил стриженный фейри.

Повидаться со старым приятелем он явно сейчас желанием не горел.

– Отчего же? – Эйтлинн вдруг уселась в кресло напротив него и внушительно уставилась гостю в глаза: – Он тебя, вроде как, допросить должен.

Нёлди поёжился и всецело посвятил себя разглядыванию пальцев ног:

– Он меня сюда звал, – упрямо пробубнел никс. – Вот я здесь его и подожду. А ходить за ним никуда не буду.

В общем-то, его можно было понять: добровольно подставляться под удар ему вовсе не хотелось, а в его нынешнем состоянии – и тем паче.

Снизу позвонили – пришел курьер с покупками, и Этта спустилась в фойе. Довольно молодой, чуть сутулый мужчина со странноватой проседью в темно-русых нечесаных волосах и всклоченных бакенбардах, неопрятно-длинными ногтями и сильно выдвинутой вперед челюстью шумно втянул воздух при ее появлении. Он нашел ее привлекательной? Или сегодняшний макияж еще более неудачен, чем вчера? Синяя форма курьера слегка помята и испачкана в нескольких местах, да и сидит тесновато, точно не по размеру. Но заказ и накладная в порядке. Фоморка потянулась к его сознанию, пытаясь привычно внедрить ложное воспоминание в человеческую память и… наткнулась на непробиваемую стену звериных инстинктов. Посыльный оскалился и на долю секунды предстал глазам Эйтлинн в своем истинном обличье: седовато-бурый горбатый ворг с пылающим взглядом хладнокровного убийцы. Кажется, кроме нее, мгновенного преображения вовсе никто не заметил.

Этта опешила. Этого ворга она не знала. Что с ним делать – тоже не приходило ей в голову. Чтобы хоть как-то потянуть время и, может быть, даже что-то выяснить, она вооружилась наивной радостной улыбкой и вполголоса заговорила с ним на языке Маг Мэлла:

– Ох, привет! Какая неожиданная встреча!

Вервольф что-то невнятно прорычал. Судя по всему, встреча была если и неожиданной, то, по меньшей мере, никак уж не случайной.

– Ты и вправду тут работаешь? Слушай, у меня нет денег, ты же понимаешь…