Чтение онлайн

Толпа загудела, засмеялась. Где-то впереди хихикнули боярские дочки, прикрывая рты рукавами.

Но я уже видел его слабости.

"Левша. Слишком уверен в себе. Бьёт с размаху, как пьяный хулиган в кабаке."

Я резко сбросил меч на землю. Металл звякнул о камни.

— Может, побьёмся без оружия? — мои пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Или боярские сынки только сталину доверяют?

Толпа аахнула. Добрынич побагровел, жилы на шее надулись, как канаты.

— Ха! Да я тебя одним пальцем! — он сорвал с себя кольчугу, обнажив торс, покрытый жиром и редкими волосами. — Я тебя в три удара уложу, щенок!

Правил не было.

Никакого оружия.

Только кулаки.

И клокочущая ненависть.

Он ринулся на меня с рёвом, как медведь на рогатину.

Первый удар – в голову.

Свист кулака разрезал воздух в сантиметре от моего виска. Я едва успел рвануть головой в сторону, почувствовав, как ледяной ветер удара обжигает кожу.

Второй – в корпус.

Я успел подставить согнутые локти, но сила удара швырнула меня назад, будто пинок взбешённого коня. Пятки прочертили борозды в снегу, прежде чем я рухнул на одно колено.

— Один! – взревела толпа, как стая голодных волков, учуявших кровь.

Медный привкус заполнил рот. Я сплюнул алую струйку на белый снег, где она растекалась багровым узором.

Но я уже видел его слабость.

Самоуверенность.

Нетерпение.

Жажда зрелища.

Когда он замахнулся для решающего, третьего удара, я рванул вперёд, как стрела, выпущенная из тугой тетивы.

Локоть – точно в кадык.

Колено – со всей силы в пах.

Ребро ладони – по гортани.

Хруст.

Его задушенный вопль разорвал воздух. Он захрипел, глаза полезли на лоб, а из разбитого носа хлынула алая фонтана, заливая рот, подбородок, грудь.

Толпа замерла, словно поражённая громом.

Тишина.

Потом — взрыв.

— Он… он побил Добрынича?!

— Да он даже не бил по-настоящему! Это же читерство!

Но я уже не слушал.

В глазах князя, сидевшего на возвышении, мелькнул холодный интерес.

А в тени ворот, едва заметная, стояла девушка с мечом.

Велена.

Её губы шевельнулись, и я уловил шёпот, который не должен был услышать:

— Интересно…

Я стоял над поверженным врагом, дрожа от ярости и адреналина.

Впервые за этот проклятый день…

Я почувствовал себя живым.

Тишину разорвал новый вызов, прозвучавший как удар топора по льду.

— Не думал, что Ольховичи ещё умеют драться! — голос, грубый как наждак, прокатился по площади, заставляя толпу замерть на мгновение.

Из первого ряда зрителей вышел настоящий зверь в человечьей шкуре. Не изнеженный боярский щенок — а воин, выкованный в настоящих битвах. Его плечи напоминали дубовые коряги, руки — переплетённые корни векового дерева. Каждый шрам на его лице рассказывал свою кровавую историю.

Он сбросил потрёпанный плащ, обнажив торс, покрытый синеватыми татуировками старых дружин. За поясом — два кривых ножа, их лезвия тускло блестели, словно лизанные языками пламени.

— Лука, — бросил он, вращая плечами с хрустом разминаемых суставов. — Бывший дружинник княжеской дружины. Посмотрим, на что способен последний Ольхович.

Толпа взорвалась гулом, как растревоженный улей. В воздухе повис резкий запах:

Кислый пот страха

Медная кровь

Дым от факелов

Лука плюнул под ноги, слюна смешалась с грязью. Его глаза — две узкие щели — буравили меня взглядом, выискивая слабости.

— Ну что, щенок? — оскалился он, обнажая три золотых зуба среди почерневших. — Покажи, чему тебя учил твой папашка перед тем, как сдох в канаве!

Толпа ахнула. Даже князь приподнял бровь.

Но я уже видел его игру.

Правая нога чуть коротит — старая рана

Левый кулак сжат туже — значит бьёт им реже, но сильнее

Глаза бегают — ищет слабину.

Я сбросил остатки рубахи, обнажив жилистое тело, покрытое свежими и старыми шрамами.

— Ольховичи, — прохрипел я, — никогда не умирают первыми.

Лука зарычал, как медведь, и рванул вперёд, поднимая тучи пыли.

Неожиданный рывок – и его кулак, тяжёлый, как кузнечный молот, врезался мне в живот. Воздух вырвался из лёгких со свистом, я согнулся пополам, но устоял, впившись пальцами в его запястье.

Второй удар прилетел в челюсть.

Мир взорвался белым светом. Звон в ушах. Кровь на языке. Но я не упал – лишь отшатнулся, чувствуя, как земля плывёт под ногами.

— Ну же, щенок! Где твоя ярость? – Лука оскалился, брызгая слюной. Его лицо, искажённое звериной усмешкой, плыло перед глазами.

Я сплюнул кровь, алую, густую, и почувствовал, как адреналин закипает в жилах, сжигая боль, превращая страх в ярость.

Ответил ударом.

Прямо в солнечное сплетение.

Лука крякнул, его тело дёрнулось, но не отступил. Вместо этого вцепился мне в шею, пальцы, как стальные клещи, впились в горло. Воздух перекрыло. В глазах поплыли тени, серые, как предсмертный туман.

Но я не сдался.

Рванулся вперёд, лбом – в переносицу.

Хруст.

Тёплая кровь брызнула мне в лицо. Лука завыл, отпустив хватку, и в этот миг я не дал опомниться – коленом в живот, локтем в спину, когда он согнулся.

Он рухнул на колени, захлёбываясь кровью, плюясь алой пеной.

Толпа взорвалась рёвом.

— Ольхович! Ольхович!

Я стоял над ним, дрожащий, окровавленный, но непобеждённый. Ноги подкашивались, рёбра горели, в горле стоял вкус железа. Победа в этот раз далась тяжело. Слишком тяжело.

Но я выстоял.

Князь приподнялся с места, его глаза сверкали, как лезвия в лунном свете.

А Велена уже шла ко мне, её шаги бесшумно скользили по окровавленной земле. В руках она несла не просто оружие - а судьбу. Стальной клинок отбрасывал блики на её строгое лицо, а кольчуга, старая, но добротно склёпанная, звенела тихим перезвоном.

– Теперь ты воин, - её голос был тише шелеста осенних листьев, но каждое слово врезалось в сознание, как клинок в плоть.
– Но помни - это лишь первый шаг.