Чтение онлайн

Одни воины отправлялись в казармы на отдых, другие стремились к трактиру в центральный двор, далеко прочь от западной стены, чтобы напиться, другие первым делом хотели умыться и ополоснуться, бежали записаться в первых рядах, когда начнут пускать в растопленные бани.

Те же, кто не принимал участие в бою и не стоял среди запасных полков у стены, а в эту ночь был отпущен на отдых, те, как и велел король, теперь принимались за работу. Крепкий плечистый Эсфей Кастор и широкий двупалый Войтех Грох, облысевший к своим годам, занимались их распределением, заодно призывали зодчих и строителей, чтобы из руин разрушенной стены и новых материалов за неизвестное, отведённое до следующей атаки врага, время возводить новые укрепления, натачивать частокол снаружи, выстраивать кладки стен, создавать бойницы и бастионы.

Вскоре все уже занимались своим делом, кипела работа, готовилась еда, топились парные. Прислуга суетилась, часть воинов также разбредалась, кто куда, толпилась у одних проходов, сновала по дворовым зонам Олмара. Некоторые стояли дружными компаниями что-то обсуждая, в том числе уже организовав деревянные пинты пива на вынос из трактира.

Там нечасто соглашались на подобное, потом ведь могли и кружек не досчитаться, не все в хмельном состоянии вспоминали их вернуть. Однако же, либо сегодня за стойкой был уступчивый работник, либо знал лично в лицо того, кто арендовал наполненные сосуды, а то и мог папирус или бумагу подать для полной ответственности берущего, чтобы тот указал кто он и откуда.

— Я видел рослую крепкую женщину, оставленную без щита и оружия, которая голыми руками умудрилась сокрушать врагов, пока её не оставили последние силы! — воодушевлённо сообщил король Эйверю, пока они шли по лестнице, взбираясь вдоль стены к галереям башен, чтобы взойти туда и наблюдать за станом врага.

— И я видел одну храбрую девицу, сражающуюся вообще без щита. Представляешь? Двумя мечами! Сначала думал из Хаммерфолла, потом присмотрелся, вроде железные акинаки с сердцевидными перекрестиями и полумесяцами в навершиях, — дивился и покачивал слегка головой из стороны в сторону паладин.

— Весь их подвиг надо увековечить красивым военным фонтаном в тылу смотровой площади, с галереями, ведущими ото всех казарм и гарнизонов именно туда, чтобы каждый служащий в королевских войсках Олмара проходил мимо него и видел увековеченные памятники, их храбрые героические фигуры, величественные статуи, напоминающие о сегодняшнем сражении!

— Сейчас же распоряжусь начать работу архитекторов и скульпторов, ваше величество! — послышался голос догонявшего их Такехариса, решившего дальне не следовать за королём, и направиться прямиком исполнять эту его просьбу.

Конечно же начинать работы над фонтаном до окончания осады никто не собирался, но чертежи и план, а также миниатюрные глиняные слепки фигур на обозрение и утверждение Его Величества в своих мастерских мастера вполне могли бы уже начинать делать. Так что он оставил монарха с его паладином, вернувшись с лестницы во внутренний двор.

— Вот скажи мне, Эйверь? Неужели я такой плохой и глупый король? — покачивал недлинным бородой Джеймс, — Мы столько дней пытаемся понять, что нападающим нужно, каковы их цели, что ими движет в сумасбродном поступке взятия Олмара, но я до сих пор не приказал притащить пару пленных, чтобы их разговорить, не попросил сам или через Бартареона призвать придворного некроманта Ширна оживить в виде зомби труп кого-то из павших врагов для той же цели…

— Дельные мысли иногда приходят с запозданием, — констатировал паладин.

— Но, если они сейчас уйдут, мы же вообще ничего не узнаем, кто это был и чего хотел. А отступить после того, как мы сожгли столько осадных башен, уничтожили столько катапульт и баллист, уж пора бы, проявляя хоть какую-то логику и зачатки разума, — твердил король.

— Да нет, дым от печей и костров в лагере идёт, это ещё не всё, — проговорил, щуря взор вдаль Эйверь, — Они там ещё что-то затевают.

Монарх неглубоко вздохнул, глядя в область Оленьего Леса, и замолчал на какое-то время, обдумывая дальнейший план или же пересматривая ранние сформированные мысли о ходе и возможном развитии событий по поводу этой осады.

Внизу закипела работа у обвала стены, начали возводить новые укрепления, пока отвоевавшие войска всё более спешно покидали это место, уступая позиции для тех из воинов королевского двора, кто не был задействовать в сегодняшнем затяжном сражении.

— Капитан! — со слезами Нина набросилась на Крэйна в одном из проходов, обнимая того только сейчас, горько всхлипывая и прижимаясь, покачивая убранным за спину клаймором.

Она не позволяла чувствам одолевать себя ни после крушения баллист, ни во время отступления, ни даже внутри, когда стена рухнула и оставшиеся отряды врага принялись уходить на свои лесные позиции. Лишь когда сам король их отпустил на день отдыха, именно в это мгновение, она могла наконец разделить с командиром горе утрат всего отряда.

На Рихарде не было лица. Он просто шагал, едва приобняв златовласую девушку одной рукой в ответ, как бы придерживая, не находя слов утешения даже себе самому, не то что ей. Остальные дружной компанией стояли у принесённых с поля брани мёртвых тел товарищей. Тиль выглядел даже бледнее Рихарда, остальные смотрелись неплохо, вроде как пришедшие в себя, не сонные, но потрёпанные и усталые.

— Отнесите их к центральной церкви на отпевание, — велел он, — Кадетов будут хоронить сегодня, так что если после бани не завалитесь спать, то неплохо бы поприсутствовать. Отдать последние почести павшим… — зашагал он мимо, оглядывая истерзанного кортиком Нимрода слева и утыканного стрелами плечистого Стромфа, опустив голову и жмуря глаза от терзающей печали.

Нина отпустила его из объятий, когда тот совсем миновал их зону «стоянки», поспешив помочь остальным с телами, чтобы за всех, кто погиб, успели до вечера помолиться клирики, уповающие на надежды, что всем нам ещё выдастся шанс родиться вновь. Он был здесь для неё всем. Наставником, заменившим родителей, которым она никогда не была нужна. Пусть он был по-военному строг, взвывал к дисциплине, не отличался нежностью и лаской, но иной заботы она никогда и не знала, кроме той, как наставлял и тренировал их капитан.

Остроухий фехтовальщик, оказавшийся одним из немногих, чья физическая сила не пригодилась для транспортировки тел в сторону церкви направился в столярную мастерскую вместе с холщовым мешком. Там он договаривался с местным мастером, чтобы занять свободный верстак, развёл клей из яичных белков, сахара и древесной смолы, принявшись из обломков восстанавливать инструмент своего павшего товарища-музыканта.

Старался, как мог. Даже пропустил трапезу, и принёс её в казарму, придя последним, когда все уже переодевались, чтобы сдать одежду прачкам, а самим в накидках и сложенной тканой обновкой пройтись до бани. Однако сослуживцы были очень рады неожиданно узреть его работу. Разве что мнения разделились, оставить скрипку в казармах на вечную память или всё же захоронить вместе со скрипачом.

Решающим аргументом почему-то был практический довод Арексы, что, мол, даже на неплохо склеенной всё равно вряд ли можно снова красиво играть, да и передавать её некому. Им не было известно о каких-либо его родственниках, которым можно было бы отправить инструмент. Так что большинством голосов было решено всё-таки положить её под руки скрипачу при вечернем захоронении.

Конечно же не всех павших кадетов взводы смогли отыскать и занести до обвала, за ними ещё будут вылазки, чтобы доставить тела в Олмар и предать земле позже, но основные похороны кадетов должны были состояться именно сегодня.