Чтение онлайн

Однако Арлин имела неосторожность рассказывать Филигону о том, что была с принцем в Триграде и он, вероятно, настоящий потомок короля. Притом, что тот мог оказаться и сыном того самого кучера, которого умело задерживали двое девиц, чтобы дать их подруге достаточно времени скрыться.

Кто же знал, что вместо гордости за своё почти сказочное происхождение и поиска лучшей доли для себя среди ремёсел и работ, они с его женой решат шантажировать Джеймса, ставшего уже королём, сообщив, что у того есть бастард и внук, уже научившийся ходить и говорить. Готовый в скором времени под напором родителей заявить о себе и притязательствах на трон. И что великие маги будут способны это официально подтвердить, ведь кровь королей и принадлежность к правящему роду просто так скрыть не удастся.

Что именно требовали Филигон и его семья — король поделился лишь с Эйверем, которому и передавал в тронном зале конверт с письмом на хранение, оставляя остальных в неведение, в том числе и архимага с которым только что побеседовал. Сам же он не знал, были ли потом дети у Маринки и Клодет, что с ними стало и где они сейчас. Он уже давным-давно не вспоминал о тех днях и ночах, что они проводили вместе и никогда не интересовался дальнейшей судьбой всех трёх девушек.

Не ведал монарх и отыскала ли Сара того наёмника, что их пожалел, а её обманул. Знал лишь, что Арлин, доставлявшая это самое письмо, уверяла и клялась, что сама она ни причём и никогда бы посметь шантажировать Его Величество не посмела. И он верил её искренним слезам и словам, в отличие от Сары, случайная встреча в дверях с которой едва не стоила бедняжке Арлин жизни.

Вполне удовлетворённый разговором с архимагом, выяснив всё то, что хотел, однако же самой этой информацией отнюдь недовольный, Джеймс отпустил своего верховного волшебника в тронный зал, велев ждать там с примицерием, апокрисарием и остальными для продолжения слушаний визитёров, а сам, вслед за Эйверем и Вайрусом, которого вероятно ещё посвятит в курс дела, отправился из цитадели вдаль дворов крепости, мимо церкви со сверкающей септаграммой, в самое отдалённое из южных зданий, за исключением стрелкового барбакана недалеко от задних ворот.

Здесь располагалась алхимическая лаборатория придворных учёных. Чаще всего в здании трудились приезжающие исследователи, чаще всего разные гномы, так как большая масса придворных исследователей большую часть времени всё же проводили свои опыты в аналогичной, куда более крупной и оснащённой, постройке Триграда

Но пока сам король был в Олмаре многие его знатоки как раз вот на такие случаи всегда находились при нём и обладали необходимым набором инструментов для различных исследований. Сейчас у стариков-алхимиков заказали разобраться в структуре верёвки, перевязывавшей письмо, в конверте, в котором то было упаковано, и, конечно же, в чернилах и самой бумаге этого послания. Причём сам текст им показывать король не пожелал. Для того, чтобы работать с чернилами достаточно было и нескольких вырезанных букв либо слов, которые он и велел отделить из общего содержания.

Всё это нужно было, потому как сын Арлин уже перебрался из Авендера куда-то в другой городок, где с супругой растил сына, дабы мать не знала их местоположения и не могла ничего рассказать даже в случае каких-нибудь страшных допросов от короля и его свиты.

Кряхтящие и гнусавые гоблины, гномы и люди-алхимики сумели для своего монарха выяснить, что бумага эта крайне скверного качества, не похожая на ту, что делают в Унтаре, Гладшире и Хаммерфолле. Она тонкая и гладкая, самый дешёвый вариант, вероятно из клёна, а кленовые рощи — это уже Карменгхейм и верхний Кхорн в области Ридгервуд, где и располагается Авендер. Причём в составе не только древесные волокна древесной массы, но и всяческая макулатура — бумажные обрезки и отходы, которые путём переработки используются в низкокачественных товарах, а также примеси разных других материалов.

С конвертом тоже самое, он уплотнён кленовой смолой для поддержания формы, но сам по себе хрупкий, ломкий и никогда бы не использовался людьми из высшего света. Впрочем, если уж эти люди всё-таки использовали бумагу, видать, какими-то средствами обладали, но также шёпотом на ухо королю Вайрусом было высказано предположение, что они попросту занимаются её изготовлением, потому и могут позволить себе ей владеть.

Про чернила удалось узнать, что они не из каракатиц, а также не из отваров орехов. Не содержат вовсе камеди, а представляют собой по сути простую сажу, разведённую в конопляном масле. Верёвка тоже оказалась конопляной, а никак не из льна или хлопка, так что области поиска резко сужались, минуя привычные унтаровские поля и гладширские сады.

Монарх был благодарен за помощь, втроём с Эйверем и Такехарисом они запомнили всё, что им сообщили, сделав должные выводы, а дальше уже полагалось ввести в курс дела ещё и Птичника в Триграде, который сможет через своих соглядатаев выследить искомых персон.

Вернувшись в тронный зал под накрапывающий дождь, они до позднего вечера принимали собравшихся посетителей. Люди разных общественных классов просили рассудить их в тех или иных проблемах. С кем остаться ребёнку после развода, должен ли фермер платить за ущерб от своих сбежавших коз, чьими являются яблоки, растущие у разделяющего земельные участки забора — того, кто их посадил, или того, на чью территорию они осыпались с залезших веток.

Одна отважная женщина пришла, сообщив, что при ней есть целый отряд добровольцев, желающих помогать с эпидемией в Лотц. Они желают отправиться туда сами и от лица монарха передать тем различную помощь типа медикаментов и провизии. В итоге волей короля и архиклирика Селесты с ними был отправлен травник Ци Лин.

Под конец праздники на центральной площади крепости Архимаг и его ассистенты устраивали для народа сверкающее волшебное представление с блёстками, мерцаниями и цветастым пламенем, посмотреть которое выходила вся королевская семья. До отъезда в Триград оставался последний день, когда надо было заканчивать все дела и завершать упаковывать вещи в повозки и кареты, грузить лошадей, готовить в дорогу еду, снаряжать охрану, а также не забыть и о поклаже всех слуг и приближённых, которые не останутся в Олмаре.

Когда Кирстен, поцеловав Джеймса в щёку, повела детей укладывать спать, он остался с Сарой, чтобы обсудить с матерью расписание на их ближайшие дни в Триграде. Это было крайне важно, чтобы у всех был в голове представлен чёткий временной отрезок и не вышло так, что одни уже были готовы отправляться в путь, а у других ещё на несколько суток было запланировано множество неотложных дел.

— Не стоит всем нам покидать Кхорн, мой мальчик, — проговорила она, — Я останусь в Триграде во время твоего путешествия, — посвятила она его в свои планы.

— Да разве ж ты желаешь пропустить столько заседаний? Столько переговоров! — недоумевал он, — Твой совет…

— Мои советы больше пригодились бы неопытному мальчишке. У нас с тобой разнятся взгляды, а я не хотела бы видеть твою мягкость перед Кроули, — привела королева-мать пример, — Ты возлагаешь большие надежды на Вайруса, оставляя правление в его руках, тогда я бы предпочла присмотреть за ним, нежели что-то советовать тебе.

— Так вот именно же, камерарий правит на троне в отсутствие короля, соответственно со мной не будет ни тебя, ни старшего советника! — негодовал монарх.

— При тебе будет десница Кваланар и Карпатский Зверь которого все боятся, — напомнила она, — В твоё отсутствие кому-то надо быть готовым защищать Триград, Кхорн, все наши земли. Я с Вайрусом и Бартареоном вполне справлюсь. Меня всё ещё боятся в Астелии, к тому же при нас будет архимаг. Не думаю, что возникнут проблемы, — уверенно заявляла она, — А коль хочешь совета, то я советую тебе лишь одно, сын. Не допусти войны, — со всей серьёзность сверкнула она своими синими глазами, отдав самую главную рекомендацию сыну.