Чтение онлайн

– Реджинальд заикнулся о неких былых чувствах, - начал я.
– Что он имел в виду? Ты и раньше помогала оборотням?

– Ага, - с неохотой отозвалась Абигэйль.

– Почему? Какое отношение ко всему имею я?
– Вероятно, мне не стоило спрашивать об этом, поскольку вампирша, насколько можно было судить, не горела желанием делиться воспоминаниями. И всё же я проявлял живейший интерес.
– Мы никогда не виделись, так что я не мог вызвать старые чувства. Как же так получилось?

Женщина молчала. Если она вообще замкнулась в себе, то теперь я точно ничего не выведаю. Неужели это тоже останется тайной - одной из тех многочисленных секретов, которые опутывали мою жизнь, словно магическая паутина? Неужели я умру, так ничего о себе и не узнав?

– Да, - наконец заговорила вампирша, спустя пару минут.
– Ты не имеешь отношения к моим воспоминаниям. Но я знала твоего отца, и тот был влюблен в меня. Я не понимала, как вести себя, когда в меня были влюблены сразу двое, пока не встретила...
– Вдруг женщина осеклась, будто едва не выдала нечто запретное. Она едва не произнесла слова: "третьего". Это очевидно. Вот только кого?! Она кашлянула, прочищая горло.
– Себастьяну посчастливилось сойтись с Беллой, и тогда он понял, кто его настоящая судьба. Эти двое были созданы, чтобы соединиться. Я тоже была рада, что не разбила сердце Себастьяну. Разбить вампирское сердце!
– Она грустно усмехнулась.
– Разве это хоть кому-то по силам? Все были счастливы, исключая разве что Крептона.

– Недолго, - мрачно пробормотал я.

– Что?
– переспросила Абигэйль. Она четко улавливала каждое слово, и нам не нужно повышать голос, поскольку у вампиров и оборотней отменный слух. Но всё же переспросила.

– Себастьян недолго был счастлив с женой, - ответил я.
– А Белла овдовела вскоре после рождения сына. Сколько времени они провели вместе? Два или три года? А сколько лет друг без друга? Вечность.

Мои мысли невольно вернулись к Лютичу. Неужели Сэм повторит эту судьбу?! Вечность без меня. Я бы, наверное, не выдержал даже длительной разлуки, а смерть любимой девушки и вовсе свела бы с ума. Остается надеяться, что Сэм сильнее меня во всем.

– У Беллы хотя бы остался ты.
– В голосе вампирши мне послышались слезливые нотки, хотя я знал: кровопийцы не умеют плакать.
– У нее была надежда, что Себастьян воплотится в сыне, а не канет в небытие. После смерти вампир неизбежно предается забвению, а Содзмен продолжил жить, даже истлев. Ведь все мы - тупик!

– Ты завидуешь Белле!
– удивился я неожиданно посетившей меня догадке.
– Не хочешь стать тупиком. Напрасно. Поверь, она несчастнейшее создание на планете. По-моему, лучше вовсе не встречать любовь, чем найти ее и тут же потерять.

– Что ты в этом понимаешь?
– раздосадовано воскликнула вампирша.
– Я ведь только тем и живу, что знаю: где-то по земле бродит он...
– Абигэйль снова заставила себя умолкнуть. Она не желала раскрывать тайну, а я не решался расспросить ее. В конце концов, это нечто личное и сокровенное, во что я не имею права вмешиваться.

Она была неправа. Я много понимал, но не чаял встретиться с Самантой из-за добровольной жертвы, которую решил принести во имя блага товарищей.

– Сделай это, - вдруг заявила вампирша. Сперва я не понял, чего она хочет от меня, а затем пожалел, что смысл вообще до меня дошел.
– Сделай это ради друзей. Подчинись требованиям главы Носферату.

– Что?!
– У меня от изумления глаза на лоб вылезли. Только что она уговаривала меня бежать из плена, а сейчас просила об обратном. Может, это было уловкой с самого начала?

– Ты не сбежишь, и мне следовало понять это сразу. Палачи Крептона убьют тебя, после чего уничтожат остальных Вервольфов. Неужели ты добиваешься такого результата? Единственный шанс спастись заключается в покорности.

– Это единственный шанс потерять свободу!
– парировал я.

– Возможность сохранить жизни Вервольфам!
– резко возразила вампирша.
– Твоя смерть будет напрасной жертвой. Крептон их всех погубит.

– Что-то ты чересчур беспокоишься о враждебном роде!
– скептически заметил я.
– Не желаешь Вервольфам смерти? Это странно.

– Я не хочу кровопролития.
– Абигэйль устало вздохнула.
– Умоляю тебя, Эллиот! Подумай о друзьях, которые погибнут из-за твоего упрямства. Конечно, сегодня я в опале, но скоро Реджинальд простит меня, и я смогу защитить твою стаю от других вампиров. Умоляю, дай им шанс на жизнь.

– Ты предлагаешь мне и стае постыдную жизнь любимых вампирских игрушек?
– Я возмущался, о чем свидетельствовала дрожь в голосе.
– Я не пойду на эту сделку, и мои друзья ее не примут.

Я больше не собирался выслушивать стенания и увещевания кровопийцы, поэтому перебрался в противоположный угол. Во мне крепла уверенность в том, что фарс с неудачным побегом специально был разыгран самим Реджинальдом, а дружественное отношение Абигэйль к Вервольфам было ничем иным, как притворство. Они ждут, что я приму их заманчивое предложение. Не дождутся. Я ни за что не соглашусь на их условия. Пусть продолжают травить меня. Я умру, но сохраню свободу. Но на деле всё вышло не совсем так, как я рассчитывал.

Мой организм действительно адаптировался к отраве - реагировал по-прежнему остро, но умирать не спешил. Видимо, вампиры раскусили эту особенность, присущую исключительно мне или всему волчьему племени, и ничуть не расстроились. Скорее наоборот, обрадовались. Мучения Вервольфа теперь могли продолжаться бесконечно. Первое время я пытался сопротивляться, но после пятой-шестой дозы яда, принятой с интервалом в полчаса, силы мои полностью иссякли. А после десятой или пятнадцатой порции прустита я превратился в растение.

Я стал безучастным к окружающему миру растением, вечно испытывающим боль. Я больше ничего не видел и не слышал, не чувствовал присутствия болота поблизости. Преобразовался в комок нервов, болтающийся в невесомости космического пространства. Теперь меня окружал иной мир: огненные кометы, чьи хвосты обжигали, красные мигающие звезды, от которых рябило в глазах, а иногда я чувствовал, как в меня врезаются камни - блуждающие по орбите метеориты. Разумеется, тут, как в нормальном космосе, остро ощущалась нехватка кислорода, отчего мои легкие также наполнялись огнем. Иногда я норовил открыть глаза, переборов страх быть взорванным вследствие резкого перепада давления - как известно, физические тела в далеком безвоздушном пространстве раздуваются и лопаются - и видел перед собой всё ту же непроглядную бесконечность. Не важно, открыты мои веки или нет, поскольку я пребывал в черном космосе.

Кто меня сюда забросил? Почему я не могу вернуться домой? Я лишь чудом не обращаюсь в горстку пепла, поскольку я сгорал, кажется, сотню раз. И еще эта нескончаемая боль, которая разрывает на части, на мелкие, микроскопические кусочки... Может, я уже лопнул, просто душа еще не осознала этого? Меня терзали миллионы предположений, почему я не умер и жив ли я еще.

И вот наконец меня вызволили из бескрайних простор мрачного вакуума. Я был рад любому человеческому вмешательству, поэтому с готовностью отправился вместе с неведомым мне избавителем, когда тот предложил идти следом. Он помог мне выпрямиться во весь рост, выбраться из вязкой космической темноты, потянув за руки. Он вытащил меня из плена обжигающих комет и мерцающих звезд. Мы шагали по залитой солнцем тропинке - я не видел самой желтой горячей звезды, но ощущал ее свет, растекавшийся в пространстве - пока не остановились. Я смотрел по сторонам и не различал предметы, но это не страшило меня.