Чтение онлайн

Я пролежал на полу без движения еще несколько минут. Холод оказывал положительное влияние на порезы и ожоги, и я не хотел слишком быстро от него отказываться. Как ни неприятно было это осознавать, долгий отдых мог принести больше вреда, чем пользы. Я должен был взглянуть на покалеченную руку. Если, благодаря ускоренному заживлению, она срастется неправильно, я получу лишнюю головную боль, то есть дополнительные проблемы. Меня передернуло от одной мысли, что потребуется еще один перелом в том же месте.

Сдерживая рвущийся из груди стон, я добрался до стены - можно сказать, что ползком, поскольку идти я был не в силах. Так же как не мог опираться на руки. Я прильнул к стене со вздохом облегчения, словно проделал немыслимо длинный путь, хотя на деле - несколько шагов. Каменная кладка была сырой и скользкой, но сейчас это не казалось мне противным. Я не чувствовал ее заскорузлого прикосновения, поскольку был полностью сосредоточен и обеспокоен ранениями. Внимательно ощупав сломанную руку, я пришел к заключению, что вроде всё нормально. Конечно, я мог ошибаться, ведь мои познания в анатомическом строении скелета далеки от совершенства, но упорно гнал эту мысль прочь. Я устроился поудобнее - насколько это вообще было возможно - и в течение некоторого времени, которому вскоре потерял счет, так и сидел: прислонившись к стене и плотно прижимая к себе сломанную руку.

Не знаю, сколько я так просидел. Может, час, а может, пять минут. Я не строил планов по спасению, хотя, вероятно, стоило бы. Вампиры не наведывались - наверняка давали подробные инструкции посреднику, который к шести вечера должен встретить Роберта у Старых Маршальских часов. А быть может, кровопийцы просто предоставляли пленнику достаточно времени, чтобы тот залечил раны и окреп для последующих пыток. Если мое предположение было верно, то мне следовало поразмыслить над скорейшим побегом. Но я ведь не мог даже на ноги подняться! Какое уж тут бегство?! А сподручные Рейчел были чересчур сильны, чтобы я одолел их в человечьем обличии, даже будучи здоровым. Мой единственный шанс на спасение - это перевоплощение в волка. Значит, мне нужно время для вывода из крови яда. Вот только я сомневался, что это время у меня есть.

– Эл!
– Кто-то позвал меня по имени и вывел из раздумий.

Голос звучал словно из преисподней - так мне почудилось в первый момент. Он был тихий, глухой и наполненный глубочайшего отчаяния. Я даже подумал, что обладатель голоса был измучен не меньше, чем я сам.

– Бекки?
– спросил я, хотя знал, что это она. Я подобрался ближе к стене, смежной с соседней камерой.
– С тобой всё нормально?

Я боялся, что она ответит "нет", но девушка сказала "да". Слава богу, она в порядке. Мерзавцы не тронули ее - не посмели - по крайней мере, причинили лишь моральные страдания. Заточение в клетке с целью получения выкупа, гибель подруги - это не могло не отразиться на самочувствии девушки. Мне было жаль ее, но помочь я, увы, не мог.

– Что они с нами сделают?
– спросила она со слезливыми нотками в голосе, в то время как я всеми силами старался не показывать боли.

"С тобой - ничего!
– чуть не ответил я.
– А вот меня уничтожат, как и остальных оборотней!" Это был крик слепой ярости, которую я едва не обрушил на бедную девушку. Но вовремя сдержался и спокойно произнес:

– Роберт договорится, и тебя отпустят. Объясни лучше, как ты здесь очутилась, и что за история приключилась с Глэдис.

– Я всё знаю, - неожиданно жестко заявила Бекки.
– Мне известно о войне и планах Носферату. Вампиры хотят захватить власть над миром, и для этого им нужен прустит.
– Она горько усмехнулась: - Кто бы мог вообразить, что столь безобидная руда способна уничтожить цивилизацию!

Она всё знает?! Остальным ее словам я не придал значения. Бекки в курсе творящейся сумятицы! Так какого черта она не обратилась за помощью к Крептону, вместо этого позволив бедной Глэдис погибнуть?! Роберт должен был закрыть лабораторию и спрятать прустит. Но нет! Они, профессора и люди, предпочли рисковать чужими жизнями, чтобы впоследствии назвать их жертвами науки. Это будут самые бессмысленные жертвы, какие известны мировой истории.

Я не высказал ни единого упрека, а лишь разочарованно протянул:

– Способна, очевидно.

До сих пор я придерживался лучшего мнения о Роберте. В его силах было прекратить войну - хотя бы заглушить ее - в зародыше, но он этого не сделал. Теперь доктор Лейн спасет Ребекку и поможет кровопийцам совершить первый шаг к истреблению мира на планете. Я признавал, что немного сгущаю краски, поскольку прустит из лаборатории поспособствует моему уничтожению. И лишь после моей гибели вампиры примутся за остальное общество. Но вина Роберта от того меньше не становилась. К тому же, кто знает, каков запас прустита, хранящегося в лаборатории?

– Так что там с Глэдис?
– поникшим тоном спросил я.

– В тот вечер, когда ты ушел, объявив о своей новой пассии, мне позвонила Глэдис и сказала, что мне опасно оставаться одной. Я хотела пойти к отцу или к Конраду, но та настояла, чтобы я была дома. Она была уверена, что в квартире безопаснее. Сама осталась со мной. Я, признаться, не понимала, чем подруга сумеет помочь в случае беды, но та заявила, будто знает, что делает.
– Бекки то ли вздохнула, то ли всхлипнула.
– Когда в квартиру наведались эти двое, - она имела в виду "ребят" Рейчел.
– Глэдис вышла им навстречу, а я задержалась в комнате, откуда услышала нечто, похожее на громкий треск.
– Она снова проглотила слезы, а я подумал, что те парни знают толк в переломах.
– Когда я выскочила, Глэдис лежала в прихожей и, кажется, была мертва.

Она умолкла, и я понял, что напрасно винил девушку в смерти подруги. Если кто-то и ответственен за ее гибель, так это я. Я должен был находиться в тот день вместе с Бекки и охранять ее. Именно я, Вервольф, а не человек, которым являлась Глэдис. Значит, во всем виноват только я. И расплата должна настигнуть лишь меня одного. Наверное, я должен вынудить вампиров использовать весь запас яда исключительно на единственного угодившего в ловушку волка. Я должен хотя бы попытаться избавить от мук и страданий своих сородичей - оборотней. Я слабо улыбнулся, приняв непростое решение. Отныне мои пытки приобретают смысл.

Кажется, я уснул. Отрава и боль в конечном итоге вымотали мой организм, который сделал единственное, на что оставался способен. Я был благодарен усталости, как бы парадоксально это ни звучало. Мне требовался отдых и крепкий сон, чтобы выздоровление шло быстрее. А что могло заставить меня уснуть, как не усталость?

Меня разбудила Рейчел. Она осторожно расталкивала меня носком ботинка так, будто хотела проверить, жива ли змея, и боялась, что та нападет. Ее жест был брезгливым. Прежде чем я открыл глаза, боль - уже не столь сильная - вернулась. Вампирша стояла в камере, а позади нее, на страже, были готовы отразить любое нападение двое ее помощников. Я окинул их равнодушным взглядом.

– Я подумала было, что ты издох, - нервно усмехнулась женщина. Она медленно попятилась к выходу, не глядя на "коллег", которые посторонились, но не ретировались.

– Беспокоилась обо мне?
– поинтересовался я. Голос слегка изменил мне, перейдя на хриплый фальцет. Это было очень похоже на начальную стадию перевоплощения, и вампирша опасливо скрылась за воротами. А вот мужчины-вампиры остались на своих местах. Я даже подумать боялся, зачем они здесь. Чтобы сломать вторую руку?

– Конечно!
– с явно переигранной заботой воскликнула Рейчел.
– Если ты умрешь, то мне и поговорить-то будет не с кем. А ведь мы еще столько тем оставили без обсуждения!