Чтение онлайн

Улыбка не сходила с его губ, даже когда он жестом пригласил меня войти. Проходя, я краем глаза заметил револьвер в руке Конрада. Открывая дверь, он держал оружие за спиной, но, увидев меня, больше его не прятал. Я уже не сомневался, что Маргарет не преувеличивала: ее супруг даже во сне не расстается с револьвером. По крайней мере, гостей он встречает во всеоружии. Конечно, мало ли кого обнаружишь на пороге своего жилища?

– Признаться, не ожидал тебя увидеть в этом доме, - сказал Крептон, скосив взгляд на револьвер.

– Ты один?
– поинтересовался я, оглядывая гостиную, где кроме нас никого не было.

– Конечно, нет.
– Он произнес это так, будто иначе и быть не могло.
– Для полной картины не хватает только кузины и Дага. Впрочем, наш друг присоединится позже.

Какую картину он имеет в виду? В душу закралось подозрение: он обо всём знает. Обо мне и нападении кровососов.

– Я удивлен, - продолжил Конрад, - что ты решился-таки заявиться сюда. В свете событий ты должен был залечь на дно вместо того, чтобы показываться на глаза Охотникам.

– Каких таких событий?
– удивленно переспросил я.
– Что тут происходит? Может, всё-таки объяснишь?

Крептон рассмеялся, нервно и напряженно. Он вновь взглянул на револьвер с нежностью, словно любящий отец на дитя. Затем положил оружие на ладонь, будто всерьез вознамерился его убаюкать.

– Роберт Лейн не поставил тебя в известность?
– изумленно приподняв брови, спросил Конрад. Он посмотрел на меня исподлобья и неожиданно нахмурился.
– Я считал, что он обеспокоен судьбой возможного зятя.

Я по-прежнему ничего не понимал, но расспрашивать не решался. Улыбка Крептона, наконец-то, уступила место бешенству, как я и предполагал. Черные глаза светились гневом, несомненно, вызванным мною. Смысл прошедшего диалога оставался для меня туманным, а ясно было только одно: я зря явился в дом Крептона. Мое предыдущее посещение было ошибкой, а нынешний визит - оплошность вдвойне. Я ведь знал, подозревал, но всё равно наступал на те же грабли. Через десять секунд я окончательно убедился в правильности своей догадки, подсказанной здравым смыслом и интуицией.

Конрад сжал в ладони револьвер и аккуратно, медленным движением, взвел курок. Дуло смотрело в пол. Оружие показалось мне старинным, словно изготовленным в середине или начале прошлого века. Вероятно, именно из такого нужно убивать оборотней! Методы борьбы с нечистью не изменились со времен прадедов.

– Что ты задумал?
– опешил я. Но внутренний голос подсказывал, что мне известен ответ на вопрос. Да и какие еще могли быть варианты?

Крептон промолчал и лишь горько усмехнулся. Его лицо выражало гнев и глубокое разочарование. Неужели это я оказался нечаянной причиной столь противоречивых эмоций?

Я услышал, как приоткрылась дверь, бесшумно и осторожно. Из библиотеки в гостиную кто-то проник и теперь тихонько подбирался ко мне. Зачем красться к оборотню, если знаешь, с кем имеешь дело? Меня, как любого из племени людей-волков, почти невозможно застать врасплох. Мы всегда слышим приближающиеся шаги и чуем запах. Всегда!

Вот и теперь я ощущал поблизости человека. Его неслышимая для людского уха тихая поступь звучала, как глухие удары о кожаный барабан. Я резко повернул голову, и крадущийся человек вздрогнул, едва не подпрыгнув на месте, словно кузнечик. Он замер и машинально вскинул огромный нож, рукоятку которого обхватывали пальцы обеих рук.

– Ты всё понимаешь, Вервольф!
– яростно выкрикнул Охотник с мачете. Это был Говард, которого отчего-то сразу захотелось увидеть съеденным Беллой. Я даже не заикнулся о планах вампирши. Если Охотники меня убьют, я не буду против свершения мести. За отца, а также за молодого графа Содзмена.

Я вновь взглянул на Крептона. Тот нехотя поднял вытянутую руку, направляя на меня револьвер. На секунду его лицо исказила гримаса: то ли раскаяние, то ли ненависть. Вероятно, он переживал и то, и другое. Мы, вроде, были даже друзьями или кем-то наподобие друзей. Не ясно, что за борьба велась на сердце Охотника, но спустя краткий миг он вернул себе невозмутимое, немного беззаботное, выражение. Конрад медлил, не решаясь надавить на спусковой крючок, где лежал его указательный палец. Неужели он всё-таки сомневался? Это могло показаться довольно странным. Но нет, меня поражало другое. Откуда в Говарде столько уверенности в том, что я Вервольф? Охотник не был свидетелем моих превращений и не мог чуять во мне зверя, поскольку не обладал животным или вампирским обонянием.

А между тем Конрад, держа револьвер наготове, колебался: стрелять или нет. Всё происходило по старому сценарию: так, как незадолго до сегодняшнего дня случилось в поместье. Но вряд ли сейчас, чтобы спасти меня, примчится таинственный светлый волк. Откуда Лютичу знать о моей беде, пусть мы даже связаны друг с другом?

А вот Сайрус мог бы прийти на выручку! Он обещал, что проследит за исполнением поручения, проконтролирует меня. А кто, хотел бы я спросить, должен контролировать озлобленных Охотников? Один вот-вот начнет рубить огромным ножом, а другой готов палить из прадедушкиного револьвера. И что же мне оставалось делать? Разве кто-то на моем месте смог бы придерживаться первоначального плана? Теперь мне, признаться, было не до Беллы и ее войска.

– Конрад, - обратился я к Охотнику, - ты ведь знаешь, что я тебе не враг. Опусти ружье.

Ведь он не дурак! Должен же понимать, что я прав! Неужели не догадался, что я был тем оборотнем, который спас его от вампира-Энтони? Да и второй волк лишь обезоружил, но никто не пытался ранить или уж тем более порвать ему горло.

– Я не могу, - безжизненным голосом пробормотал Конрад, а его черные глаза виновато блеснули. Его будто бы вынуждали подозревать меня и угрожать.

– Я считал тебя кровопийцей, - заговорил Трейси, чем тут же привлек мое внимание.
– Ты оказался еще более чудовищным монстром.

Я удивленно покачал головой. Он, правда, уверен, что оборотни хуже вампиров?! В таком случае Трейси не Охотник, а идиот. Он злодей и кретин, и не заслуживает того, чтобы его спасали. Снова пожалев о решении прийти сюда, я твердо решил, что даже не заикнусь о мщении, задуманном вампиршей. Пусть Белла задерет его в клочья. Других Охотников я, конечно, хотел избавить от столь печальной участи, но не этого, только не Говарда.

– По-прежнему считаешь его другом?!
– негодующе воскликнул Говард, мельком зыркнув на Конрада.
– Значит, я всё сделаю вместо тебя!

Что он сделает? Мне вдруг стало не по себе. Взор пожилого Охотника, направленный на врага из-под сдвинутых бровей, был переполнен ненавистью и решительностью. Это была непоколебимая готовность разделаться с оборотнем, с отпрыском кровожадной пары графов Содзменов. Его взгляд пылал лютой злобой, которую он не мог надолго удержать в себе. Ему необходимо выплеснуть ярость, копившуюся и перебродившую за два десятка лет, и отыграться он намерен на Беллином сыне, если уж не добрался до самой вампирши.