Чтение онлайн

— Неплохо колдуешь, Кровавый целитель. Эффектно.

Вилл вздрогнул и резко обернулся. Голос был незнакомым, вот только из незнакомцев забраться так далеко никто не мог. В одном из нескольких кресел рядом с круглым столиком, на котором остался журнал Брэйва, раскрытый на странице с анализом топового рыцарского снаряжения, сидел незнакомец. Его бесстрастные серые глаза были лишены всяких эмоций и огня, словно он был олицетворением нерушимого спокойства и хладнокровия. Голова его была почти полностью обрита, но не до такой степени, как у Кромора, Сильные руки небрежно лежали на подлокотниках, словно разбойник спокойно себе отдыхал у себя на даче.

— Ты кто такой? Как меня нашёл? И что тебе нужно? Отвечай, — Вилл направил посох в сторону неизвестного разбойника. Парень даже не дёрнулся, как не потянулся к закреплённым на поясе зачарованным кинжалам.

— Меня зовут Альт. Я один из офицеров Гига. Нашли тебя случайно, поймав на ошибке твоего седого друга, что вчера проявил меньшую предусмотрительность, чем обычно. Так мы отследили твоё логово.

Удивительно подробное объяснение не успокоило.

— И зачем ты пожаловал, Альт? Уж точно не посмотреть на мои навыки.

— Ну почему же. Зрелище занятное. Вот значит какое оно, Перерождение.

Вилл разочарованно вздохнул. Плашку о Перерождении видели все. Раз её увидел Альт, то вскоре все по цепочке узнают, что Кровавый целитель действительно стал им, в полном смысле этого слова.

— Но привела меня другая цель.

— Какая?

— Гига хочет переговорить с тобой.

Вилл хмуро посмотрел на разбойника, равнодушию которого позавидовал бы и камень.

— Что ему нужно?

— Он приглашает тебя в королевский дворец Северных земель. Там всё и узнаёшь.

— А если я откажусь?

— Да пожалуйста. Обещаю, что никто не узнает о твоём убежище, как и Гига не придёт к тебе со своим воинством.

— Но?.. — спросил Вилл, чувствуя недосказанность.

— Но у Гига есть нежелательная для тебя информация, и в случае отказа Гига может воспользоваться ей по своему усмотрению.

— Что за информация?

Тень лёгкой улыбки промелькнула на спокойном лице Альта.

— Встретишься — и узнаешь.

Сигил стоял в центре просторных покоев, но окружающее великолепие было скрыто от глаз. Таинство отсекло всё лишнее, и все формы и структуры исчезли, оставив лишь пустоту. Её расчертила почти незаметная нить, тоньше человеческого волоса. Сигил очистил свой разум и подобно ловкому акробату балансировал на тонком волосе, и для этого требовалось всё магическое мастерство. Каждое движение мысли было выверенным и обдуманным, и всё существо стремилось к желаемому результату. Малейшая ошибка, малейший сбой в концентрации приведёт к падению в бездну. Оно было не простым падением в пустоту, а вечным дрейфом в ней, состоянием вечной потерянности, в котором незадачливый Разрушитель печатей существовал бы вне времени и пространства.

В оторванном от реальности месте не существовало почти ничего, даже собственного дыхания. Хрупкое равновесие на нити расшатывалось всё сильнее. С каждым беззвучным произнесением нового заклинания окружающая пустота, казалось, зловеще пульсировала, всё ближе протягивая невидимые щупальца Нить, что одновременно скользила под ногами и простиралась над головой, слабо светилась и была тонкой полоской света в бесконечной тьме. Едва цепочка неслышимых заклинаний достигла своего апогея, как сама пустота содрогнулась. Тонкая нить расширилась, и в этот миг невидимая сила выбросила по волосу в реальный мир.

Воздух вокруг едва слышимо звенел. Сигил тяжело и быстро дышал, словно пробежал без остановки от одной столицы до другой. Покои резко контрастировали с пустотой, в которой он только что странствовал. Стены украшали роскошные гобелены, на которых вместо исторических триумфов и побед были изображены Призванные в роскошных доспехах и волшебных мантиях. С потолка свисали золотые люстры. Они отбрасывали на мраморный пол тёплый, успокаивающий свет. В воздухе витал насыщенный аромат благовоний, и он переплетался со слабым металлическим привкусом сохранившейся магии. Сигил медленно ощупал лицо трясущимися руками. Капли пота струились по щекам, шее и обнажённому торсу, штаны же были такими мокрыми, словно их использовали как половую тряпку. И всё же, лучше так, чем странствовать в пустоте целую вечность, без возможности выбраться и без шанса в ней умереть.

Тело болело от напряжения. Сигил медленно поднялся на шаткие, дрожащие ноги. Каждый шаг давался с трудом, но Сигил не спешил, неторопливо направляясь к особой бочке на другом комнате комнаты. По одному желанию особая вода могла стать хоть обжигающе холодной, хоть приятной и тёплой. Сигил подошёл к бочке и положил руки на её гладкие края. От деревянной поверхности исходило мягкое тепло. Сигил мысленно приказал уровню воды немного опуститься, сбросил остатки одежды, и, превозмогая оставшуюся от ритуала боль, забрался в бочку. Тёплая вода окутала тело, словно нежные объятья. Она успокоила уставшие мышцы и смыла липкий, противный пот.

Волшебная вода сотворила свою магию. Она ослабила напряжение в теле и успокоила разум. Затраченная на таинство энергия медленно восстанавливалась. Всё вокруг стало более чётким. Спустя несколько минут Сигил медленно выполз. Таинство вскоре повторится, и тело опять станет грязным и потным, но творить волшебство лучше в более приятном расположении духа и тела.

Сигил намотал вокруг обнажённого тела мягкое полотенце. Нежная ткань впитала стекающую по коже влагу. Сигил вновь опустил руки на бочку и вернул прежний уровень воды. Руки зачерпнули более прохладную воду и умыли лицо. Сигил утёр его полотенцем и бросил взгляд на большое квадратное зеркало над бочкой. С той стороны посмотрело уставшее, измученное как сложной магией, так и жизнью взаперти лицо. От голубых зрачков во все стороны расходилась сеть тусклых шрамов, хотя время, казалось, немного излечило повреждённые глаза. Остальной вид оставлял желать лучшего, и страшно даже представить гнев мастера Аластара, увидь он перед собой такого ученика. Разрушитель печатей должен быть идеально выбрит, но сейчас из зеркала смотрело отражение мужчины с короткими тёмными волосами и колючей бородой. Часть отращенной щетины забивалась под яркий изумрудный ошейник.

В королевской академии использовались разные системы оценки знаний, и одной из самых популярных было распределение учеников от лучшего к худшего. Если бы у Гига существовала подобная система оценок всех пятнадцати обладателей изумрудных ошейников по их полезности, то Разрушитель печатей занимал бы одно из последних мест, если не самую нижнюю строчку. Чего только стоил один Непту — неумеха-алхимик, что даже простейшее зелье лечения варил с ошибкой, но благодаря удивительному таланту способный преобразовывать практическую любую руду в нечто, что Призванные использовали для увеличения мощи оружия и доспехов. Сигил провёл ладонями по щетинистому лицу. Он же, Разрушитель печатей, единственный, кто сохранил это ремесло, не делал ничего. Фермеры откармливают скот, чтобы потом его забить и получить больше качественного мяса. Гига, казалось, делал также. Никакого другого объяснения происходящему не было. Сигил немного, насколько позволял ошейник, оттянул его вниз. По бороде расползалось седое пятно — результат жизни в постоянном напряжении и нескончаемых потоков дурных мыслей. Каждый день казалось, что двери роскошных покоев вот-вот распахнутся, и в них ворвётся Гига, приказав своим псам казнить бесполезного гостя. Ещё сильнее пугало то, насколько легко Гига расправлялся с теми, кто становился для него бесполезным. Он не стеснялся казнить их прямо в зале, в центре кровавого круга, и в его безжалостных холодных речах постоянно звучало слово «заменить». В этом мире многие вещи, что казались невозможным безумием, на самом деле были осуществимы, и внутренний испуганный человечек всё громче нашёптывал, что Гига может убить и его, перенеся дух мастера Разрушителя печатей в кого-то другого, в лояльности которого он не будет сомневаться ни капли.

«Это уже перебор», — успокоил себя Сигил. На этот раз руки схватились за бочку сильнее обычного. Глубоко вздохнув, Сигил полностью окунул голову. Вода слегка привела мысли в порядок, и выдержав голову в бочке до тех пор, пока вместо страшных картин не осталось лишь желание поглубже вздохнуть, Сигил вытащил голову. И всё-таки, какая-то маленькая, крошечная, подобная тому волосу в пустоте, мысль осталась внутри. Гига говорил не о переносе сознания из одного тела в другое, и тем более не о переносе жизни, а о таланте, знаниях и навыках. Но даже с таким уточнением это казалось слишком безумным. И страшным.