Чтение онлайн

Она пришла в дом Элло под вечер. Элло сидела на кожаной подстилке, её глаза покраснели от слёз.

— Это печальный день для всех нас, — сказала Джойа.

— Что ты хочешь? — спросила Элло.

— Ты станешь Верховной Жрицей.

— Да.

— Но есть одна проблема.

— Какая? Проблема в том, что ты тоже хочешь это место?

— Проблема в твоих отношениях с юными послушницами и в том, что ты делаешь в пустой хижине.

Ответ Элло был возмущённым:

— Как ты смеешь?

Джойа выпалила в ответ:

— А ты как смеешь?

Они смотрели друг на друга. Элло первой отвела взгляд.

— Мы должны заботиться о нашей молодёжи, а не использовать её для своего удовольствия, — сказала Джойа. — Когда ты станешь Верховной Жрицей, ты не сможешь использовать власть и престиж своего положения, чтобы соблазнять и принуждать юных девушек. Это просто неправильно.

Элло выглядела одновременно рассерженной и виноватой.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Я хочу, чтобы ты торжественно пообещала, что прекратишь это.

— Ах, хорошо, раз ты настаиваешь.

— Не говори это с лёгкостью. Я с тебя этого не спущу. Отныне каждая послушница будет знать, что она не обязана спать с кем бы то ни было, даже с Верховной Жрицей. Я буду жить в пустой хижине, так что у тебя не будет места, где ты могла бы потакать своей одержимости. И если ты когда-нибудь нарушишь своё обещание, я расскажу об этом всем и созову собрание, чтобы сообща решить, что нам с этим делать.

Джойа знала, что сможет это сделать, даже не имея официального положения. У неё всё ещё было достаточно веса и уважения, чтобы её слово имело силу.

Элло была в ярости.

— Злобная же ты женщина.

— Тебе негде будет спрятаться, Элло, — безжалостно продолжала Джойа.

Элло заплакала.

— Я уродливая старуха, — рыдала она. — Никто меня не полюбит, теперь, когда Су нет.

Джойа не знала, что ответить на этот срыв. Она могла сражаться с Элло, но не могла ей сочувствовать. Она могла бы сказать Элло, что люди полюбят её, если она будет с ними добра, но это бы не помогло. Элло десятилетиями жила по своим правилам и не собиралась меняться только потому, что Джойа ей так велела.

— Надеюсь, я выразилась ясно, — сказала Джойа.

— Убирайся, — ответила Элло. — Чтоб ты сдохла.

*

Гида давала указания к охоте.

— Мы заляжем в проходе между Малым и Ольховым Лесом. Олени всегда пересекают этот проход, потому что это самый короткий путь из одного леса в другой. Там есть лощина, где, если мы ляжем, нас не будет видно приближающемуся стаду. Некоторые из вас ещё не участвовали в такой охоте, так что позвольте напомнить, как мы это делаем. Никаких разговоров! У оленей хороший слух. И самое главное, не мочиться и не испражняться на месте засады. Олень учует запах за милю. Если вам нужно, идите в Северный Лес. Это недалеко, а растительность удержит вонь.

Все рассмеялись. «У Гиды есть чутьё, — подумал Бейз. — Она отдаёт приказы таким тоном, будто просто хочет помочь».

— Когда олени пойдут на нас, — продолжала Гида, — просто ждите. Если вы покажетесь слишком рано, они могут повернуть назад, и тогда мы останемся без оленины. У нас есть люди по обе стороны Малого Леса, готовые зайти оленям в тыл и напугать их. Когда это случится, вы услышите стук копыт бегущих животных, направляющихся в спасительный Северный Лес. Но мы будем их ждать.

Молодой парень подал голос:

— А когда можно будет их убивать?

— Тяните до последнего. Когда вы встанете, олени попытаются вас обогнуть. Если вы покажетесь слишком рано, у них это получится. В идеале они должны пройти так близко, чтобы у вас был отличный шанс свалить их топором или дубиной. Готовы?

Они были готовы.

— И, пожалуйста, ступайте тихо.

Они двинулись на север из Западного Леса, когда солнце начало клониться к западному краю Великой Равнины, и добрались до места засады за то время, что нужно, чтобы вскипятить котелок воды.

По указанию Гиды они растянулись в неровную цепь. Вскоре наступили сумерки, время, когда олени выйдут из укрытия, если предсказание Джойи было верным и они уже в пути. Если нет, то ничего не произойдёт.

Бейз и его племя были очень голодны. Так голодны, что пошли разговоры о том, чтобы начать есть рыбу, которую скотоводы и земледельцы, как и лесовики, считали отвратительной пищей.

Или они умрут. Смерть, на самом деле, не так уж и плохо. Рано или поздно она приходит ко всем. Лучше не тратить жизнь на беспокойство о ней, как это делают земледельцы и скотоводы. Наслаждайся жизнью, пока она хороша, и прими конец, когда он придёт.

Так думал Бейз, но только не тогда, когда видел голодных детей. У лесовиков ответственность за заботу о ребёнке лежала на каждом взрослом в племени. Каждый ребёнок был твоим ребёнком, что было разумно, поскольку мужчины никогда не знали наверняка, чьих детей они зачали. Это была одна из немногих обязанностей лесовика, и неисполнение её влекло за собой позор и порицание.

Бейз лежал ничком, вглядываясь в далёкий лес в сумрачных сумерках. Права ли Джойа? Двинулись ли олени сегодня? Скоро он это узнает.

Ему показалось, что он увидел движение, и через несколько мгновений появилось несколько оленей. Бейз сразу понял, что это небольшие косули, а не гигантские благородные олени. Они были ненамного выше крупной собаки, а их рога были маленькими, обычно прямыми с одним или двумя отростками. Догадка Бейза подтвердилась, когда один из них повернулся и показал белое пятно на заду. У благородных оленей такого не было.

Косули не сбивались в большие стада, предпочитая жить небольшими семейными группами, но Бейз видел восемь или девять особей и предположил, что для перехода, возможно, случайно, сошлись три семьи. Этого было достаточно, и уж точно лучше, чем ничего.

Могла бы возникнуть проблема, если бы другое племя пришло разделить это место. Девяти косуль хватило бы на пир для одного племени, но это был бы скудный ужин для двух.

Олени, казалось, колебались, затем решили, что идут верным путём, и двинулись через равнину туда, где пряталось племя.

Кто-то сказал:

— Идут!

— Тихо! — прошипел Бейз.

Как только звери двинулись, они пошли быстрым шагом, не останавливаясь, чтобы пощипать редкую бурую траву. В отличие от благородных оленей, они чувствовали себя неуютно на открытой местности и предпочитали густые заросли.