Чтение онлайн

— Скажи, что у тебя появился любовник.

Вообще-то, это была хорошая мысль. Ночью на Ферме всегда было какое-то романтическое движение. Недалёкому Стаму и в голову не придёт, что её любовник может быть скотоводом.

Но был еще один вопрос.

— Где мы будем встречаться?

— В лесу, — сказал Хан. — Погода достаточно тёплая. С приходом осени, возможно, придётся придумать другой план.

«Осень! — подумала она. — Это даёт нам четверть года, чтобы видеться каждую ночь. Блаженство!»

— Нам нужно выбрать место.

— Я не могу оставить стадо. Вон, смотри, эта глупая тёлка забрела в лес. Застрянет ногой в корне дерева и там и сдохнет, если я её не спасу.

— Я поищу где-нибудь.

— А как я тебя найду?

— Я встречу тебя здесь и отведу туда.

— Когда?

— Я приду, как только Стам уснёт.

— Я буду ждать.

— А теперь иди и поймай эту заблудшую тёлку.

Они снова поцеловались и на этом расстались.

*

Посреди чащи было место, достаточно большое, чтобы там могли лечь двое. Среди кустов она увидела белые цветы тысячелистника и почувствовала его характерный запах свежескошенных трав. Земля там была устлана мягкими сухими листьями. Прохожий их не увидит, да и вряд ли днём или ночью здесь кто-то будет проходить.

Над головой виднелось синее небо.

Она надеялась, что Хану понравится.

Конечно, ему понравится. О чём она беспокоится? Это было приятное место, чтобы лечь с тем, кого любишь, и это всё, что имело значение.

Она вернулась домой с горсткой ягод, и Стам их все съел.

Весь день она носила воду и полола сорняки. За ужином она была слишком напряжена, чтобы есть, несмотря на голод. Мать заметила это и с удивлением посмотрела на неё, но ничего не сказала.

После ужина Стам пошёл к своей матери. Пиа подозревала, что та кормила его вторым ужином. Он вернулся с наступлением темноты, занялся любовью с Яной, а потом уснул.

Пиа подождала ещё немного, чтобы убедиться, что он крепко спит, а затем встала. Мать молча наблюдала. Пиа подняла плетёную калитку, стоявшую в дверном проёме, вышла наружу и осторожно поставила её на место, почти не издав ни звука.

Стам не шелохнулся.

Она оглядела поля в свете звёзд и никого не увидела. Она направилась вверх по склону к лесу.

Хан был точно там, где и обещал, на дальней стороне леса, сидел на земле. Увидев её, он вскочил и поцеловал.

Они держались за руки, ступая сквозь деревья к выбранной ею чаще. Она показала ему полянку в середине.

Он улыбнулся.

— Идеально, — сказал он. — Аромат примятой травы.

Они пробрались сквозь кустарник и сели посредине. При свете звёзд они могли видеть друг друга. Пиа чувствовала, что для всего остального мира они невидимы.

— Как ты это сделал? — спросила она. — Как ты здесь оказался? Расскажи мне всё.

— Что ж, Зед взволновал меня твоим посланием, а затем опустил на землю, сказав, что женщинам-земледельцам запретили ходить на Обряды. Я не знал, что делать, но мне нужно было с тобой поговорить. Поэтому я попросился в отряд скотоводов Зада.

— Как умно с твоей стороны!

— По правде говоря, это была идея моей матери.

— Она такая мудрая.

— В общем, я поговорил с Кеффом и спросил, могу ли я перебраться сюда, и он согласился. На самом деле он был рад, потому что Зеду нужна была ещё одна пара рук. Ему приходится постоянно гонять стадо к реке за водой, а это долгий путь с тех пор, как Трун распахал Полосу.

— Как же тебе удалось всё организовать так быстро?

— Зед передал мне весточку после Обряда Середины Лета. На следующий день мы с ним пришли сюда. Сегодня я начал работать со стадом, а утром появилась ты.

— И ты можешь остаться здесь, сколько захочешь?

— Пока я буду тебе нужен.

Она улыбнулась. Она хотела быть с ним вечно. Но не сказала об этом. Они были знакомы с детства, и их роман длился с Обряда Середины Зимы, но за эти полгода они провели вместе совсем немного времени. Ей казалось, что она знает его до глубины души, но так ли это было на самом деле? Ей хотелось поговорить о том, как она сбежит, где они будут жить, о детях, которые у них появятся, но казалось, ещё слишком рано полагать, что они будут вместе вечно.

Теперь она чувствовала себя неловко, словно привела в это любовное гнёздышко незнакомца. Что же ей делать? Просто поцеловать его? Она хотела, но колебалась.

Он заметил её смущение и спросил:

— В чём дело?

— Не знаю. Я нервничаю. А ты?

— Немного.

— Я уже была с парнями, на прежних Гуляниях, но никогда не нервничала, а сейчас нервничаю.

— Я рад, — сказал он.

Она удивилась.

— Почему?

— Потому что это значит, что я для тебя особенный.

Она кивнула.

— Ты прав. Мне было всё равно, что подумают другие.

— Но тебе не всё равно, что думаю я.

— Да. Я боюсь тебя разочаровать. — Она не думала об этом, слова вырвались сами.

Он улыбнулся.

— Не думаю, что это случится.

— А ты? Из-за чего ты нервничаешь?

— Ох, не знаю. Из-за смущения.

Она была заинтригована.

— Почему? Чего тебе смущаться?

— Можно я скажу тебе позже? Я не могу дождаться, чтобы поцеловать тебя.

Она с готовностью согласилась. Они целовались некоторое время, затем легли рядом и целовались ещё. Кончик его языка коснулся её губ, и она слегка приоткрыла рот. Она узнала о таких поцелуях на Гуляниях, и они ей нравились.

Он коснулся её груди, но она знала, что через кожаную тунику он мало что чувствует, а ей очень хотелось, чтобы его руки были на её коже, поэтому она села и стянула одежду через голову. Когда Хан увидел её обнажённое тело, он тихо ахнул. Ей было приятно. Очевидно, он не был разочарован.

Однако он не ответил тем же и не снял свою тунику, что её удивило. Она догадалась, что под ней скрывается то, чего он смущался. У некоторых людей на коже бывали пятна, безвредные, но некрасивые. У некоторых мужчин, она слышала, бывали лишние соски.

Они целовались ещё, и он касался её повсюду, лёгкими пальцами, которые, казалось, наслаждались всем, что находили. Ей тоже хотелось исследовать его тело, и она скользнула рукой по его бедру под тунику. Она коснулась его яичек, покрытых волосами. Она знала, что их нельзя сжимать слишком сильно, однажды она уже совершила эту ошибку.

Она нашла рукой его член и была поражена.

— Хан! — сказала она. — Он такой большой.

— Знаю, — сказал он. — Этого я и смущаюсь.

Так вот в чём дело.