Чтение онлайн

– А если охраны мы там не найдём? Тогда что?

– Тогда можно попробовать поехать вот в этот городок чуть южнее Нурдайна или вон в тот, что севернее.

Возразить Кэлбену по сути было нечего, но он не любил, когда его ставят в тупик таким образом, а потому поспешил сменить тему.

– Меня больше интересует вот это поселение, - показал он на точку на небольшом мысе чуть дальше центра северного берега озера.

– Гли-Бам-Ронт, - прочитал вслух Руфрон.
– Какое странное название.

– Ты прав, толстяк, название бредовое. Но, судя по карте, это единственное поселение в этих местах. Смотри, на десятки вёрст вокруг ничего нет. Интересно почему.

– Это не добраобарское название, - подал голос старый механик Омнус, внезапно появившийся в узком проходе коридорчика.
– Это городок Народа Холмов. Они живут в горах и на отрогах Трилистника. Не подчиняются никому - ни Тиринмину, ни Аскафласу, ни даже Гоудану. Свои земли они рьяно охраняют и не дают чужакам обосноваться рядом, а за проезд по южному тракту взимают плату. Вот этот их городок на озере - единственное их крупное селение. Мало кто знает, но Гли-Бам-Ронт означает "веселье-на-краю" или вроде того, сейчас уже не припомню. Городок этот крайне интересен. Там никто не работает, не трудится, не торгует. Более того, это даже запрещено. Всё, что там происходит - это сплошное веселье, гулянья и непрерывные игрища, притом, начинаются они на закате, а завершаются с первой зарёй. И так каждую ночь. Днём же в город не попасть, его ворота закрыты и тщательно охраняются.

– Вот это да!
– восхитился купец.
– Я, конечно, никогда не бывал в Аскафласе и ездил в Гоудан только по северному тракту, но ничего подобного ни от кого никогда не слышал! Чтобы о таком чудном месте никто не разболтал? Как такое возможно? Тем более что город, - Руфрон ещё раз внимательно посмотрел на карту, - почти у самой дороги!

– Да, как?
– вторил ему Кэлбен.

– Днём, как я уже сказал, они не пускают туда чужаков, поэтому обозы просто проходят мимо. А коли кто подгадает или случайно приедет вечером, то примут его с распростёртыми объятиями, и далее его ожидает ураган буйного ночного веселья вместе с местными, - разумеется, за определённую плату. Продать в Гли-Бам-Ронте ничего нельзя, но платить звонкой монетой за всё придётся постоянно. Однако на рассвете силой или убеждением его заставят выпить некоего зелья, после чего выдворят за ворота, где он и заснёт, а проснувшись, не будет помнить не только о том, что случилось прошлой ночью, но даже и то, где он был последние несколько дней. Кошель же при этом обычно оказывается совершенно пустым, хотя Народ Холмов никогда чужого не берёт. За веселье платят, впрочем, не только чужаки - свои тоже. Они спускаются с гор и пируют в Гли-Бам-Ронте каждую ночь до тех пор, пока не кончатся деньги или пока не надоест, а затем уходят, - разумеется, минуя приём волшебного напитка забывчивости, которым потчуют только чужаков.

– Подожди, старик, а откуда ты сам-то прознал про всё это?
– поразился Кэлбен.

– Узнал не так давно от одного гоуданского мастера, гостившего у нас. А откуда он узнал, я вам сказать, простите уж, не могу - тайна механической гильдии, - загадочно произнёс Омнус.

– Так выходит, что теперь, когда ты нам всё растрепал, тебя накажут, - злорадно улыбнулся Кэлбен.

– Отнюдь, почтенный. Ничьих секретов, кроме Народа Холмов, я не раскрыл. Да и к тому же, если и мы посетим это славное место, разболтать уже не сможем никому.

– Если только не разболтаем прямо сейчас, например, в этой самой деревне, - сказал караванщик и хитро прищурился.

– Мне всё равно, хотите, рассказывайте, - спокойно ответил механик.

– Нет, нет, давайте не поедем в этот, как его, Гли-Бам-Ронт!
– зачастил Руфрон.
– Кто знает, на что способны эти дикари!

– А по-моему, весело. Давайте поедем, - ко всеобщему удивлению предложил Кэлбен.
– Когда ещё такое представится?

– Для ночных отрад я уже слишком стар. А Альден, наоборот, слишком мал, если вы понимаете, о чём я, хотя, наверное, пустили бы даже и его, - предположил Омнус.

– Ну так вот и оставайтесь за воротами с ним, а мы наведаемся, - сказал караванщик.
– А как избежать этого неприятного завершающего обряда, я как-нибудь придумаю на месте.

– Не уверен, что у вас это получится. К утру вы оба, скорей всего, еле на ногах-то будете стоять, если вообще не заснёте. А как проснётесь, хорошо хоть, если меня вспомните, да и не только меня, а и вообще то, зачем мы, собственно, едем в Аскафлас, - ответил мастер.
– Может, вас и вовсе понесёт обратно в Тиринмин.

– Ты же сказал, что память всего о нескольких последних днях отшибает, а к тому моменту мы на полпути к Аскафласу будем, дней десять уж проедем точно, - напомнил Кэлбен.

– Да, мне сказали "несколько дней", но я не ручаюсь, что речь шла о двух, трёх или пяти днях, так что риск есть.

– Ладно, чёрт с ним, - постановил караванщик.
– А ты, случаем, не знаешь, где, как и сколько они берут за проезд по своим землям?

– На повороте к Гли-Бам-Ронту у них, как я слышал, застава. Если ты проезжаешь днём, когда город закрыт, то платишь прямо там. Если едешь вечером, то есть выбор: либо заплатить и проехать дальше, либо пойти в город, и тогда с утра никакой платы за проезд с тебя требовать уже не станут. Думаю, не надо объяснять почему.

– Ну дела!
– восхитился Руфрон.
– И такое творится прямо в центре Добраобара! Неужели никто не жаловался магистрату? Они могли бы навести там порядок.

– Может, кто и жаловался. Но это ни к чему всё равно не приведёт. Во-первых, там, в целом, и так порядок. Народ Холмов сам никого не грабит и не позволяет обосноваться в этих местах лесным разбойникам. Во-вторых, плата за проезд всё-таки, видимо, не настолько большая, чтобы устраивать выясняловку, что мы с вами вскоре узнаем и сами. В-третьих, воевать с ними на их же земле - идея не очень удачная. Ну и, в-четвёртых, у Гоудана есть дела с этими людьми и портить отношения он не станет. Про последнее не спрашивайте, больше сказать не могу.

– Ну ты, дед, надоел уже со своими секретами, - рассердился Кэлбен.

Омнус виновато пожал плечами.

– Ладно, решено. Едем в Нурдайн, - отрезал караванщик, взял свою карту со стола и вышел из фургона.

***

Они проехали ещё несколько часов. Дневное солнце разлило по безбрежному голубому небу душную жару, дорога покрылась слоем мельчайшей бежевой пыли, клубящейся под тяжёлой поступью тарнов. Вокруг могучих тягловых животных вились мухи и оводы, садясь им на бока и намереваясь сытно отобедать, но толстая кожаная броня хорошо оберегала тарнов от подобных посягательств. Они всё также покорно брели по знойной равнине, едва ли не касаясь земли длинными чёрными рогами.

За всё это время местность никак не изменилась. Иногда в отдалении можно было узреть крестьянских лошадей или быков, влачащих за собой деревянные плуги с тяжёлыми железными лемехами. На выкошенных полях тут и там ёжились высокие стога. Путникам казалось, что даже изредка попадавшиеся участки леса были тщательно ухожены. Они миновали лениво извивавшийся в узком овраге мутный ручей, который при пересечении тракта нырял под бревенчатый мост на прочных каменных столбах, и вскоре пересекли ещё пару похожих речушек.

Неспешная размеренная езда длилась какое-то время, но затем Альден, прикрывшись от ослепляющих лучей жаркого солнца позаимствованной у Руфрона соломенной шляпой, заприметил клубы пыли на горизонте.

– Всадники!
– завопил он.

Фургоны остановились почти сразу. Караванщик выбежал на обочину и всмотрелся в даль. Действительно, к ним кто-то приближался и уже находился у одиноко стоящей осиновой рощи, которую они проехали совсем недавно. Из люка, выходящего на облучок, высунулась голова Руфрона.