Чтение онлайн

15 июля 1941 г. ГУПП распространило обращение к войскам, сражающимся в окружении во вражеском тылу.

Как видим, «обращение» популяризировало директиву от 29 июня, однако этим его смысл не исчерпывался. На следующий день, 16 июля, была издана директива, в которой военным советам и политуправлениям фронтов предписывалось вместе с партийными органами «принимать активное участие» в подборе людей для партизанских отрядов и диверсионных групп, их материального обеспечения, обучения и поддержки с ними связи после выхода в тыл противника. Кроме того, начальникам управлений и отделов политпропаганды предписывалось «самым решительным образом наказывать всех, кто хоть в какой-то степени попытается помешать действиям советских партизан и диверсантов». [163] Интересно отметить, что это была одна из первых директив, изданных после реорганизации ГУПП в более могущественное Главное политическое управление (ГлавПУ) РККА.

Еще через четыре дня, 20 июля, была издана директива НКО «О задачах военных комиссаров и политработников в Красной Армии», в которой, кроме всего прочего, содержалось требование к политработникам «поддерживать тесную связь с местными партийными и советскими организациями, мобилизуя все их силы на укрепление тыла и на помощь фронта, на работу среди населения оккупированных территорий и на развертывания партизанского движения в тылу врага». [164]

В тот же день Военным советом Северо-Западного фронта была одобрена Инструкция по подготовке и действиям партизанских отрядов и диверсионных групп — первая инструкция подобного рода за войну. И подготовлена она была не в НКВД или Разведупре, а в органах политпропаганды. До этого ГУПП распространяло пособия по ведению партизанских действий, разработанные в годы Гражданской войны. [165] Историк В. И. Боярский, который характеризует эти пособия как «примитивные», [166] несправедлив. Инструкции и пособия времен Гражданской войны разрабатывались на основе монументальных исследований по проблемам ведения «малой войны» дореволюционными военными специалистами и потому сохранили свое значение и к началу Великой Отечественной войны; [167] их распространение можно было только приветствовать. Но, конечно же, разработанная в политуправлении Северо-Западного фронта инструкция больше отвечала реалиям войны; вскоре центральные политорганы разослали эту инструкцию в штабы фронтов и армий для руководства и использования. [168]

Все это свидетельствовало о том, что организация партизанского движения вошла в функции армейских политработников; в этом была своя логика. Действительно, «партийные работники хорошо знали людей, остающихся в тылу врага, и районы развертывания партизанского движения; представители политорганов Красной Армии являлись опытными военными специалистами и, кроме того, будучи органами фронтового (армейского) командования, имели возможность оказать партизанским отрядам помощь в материально-техническом обеспечении». [169]

Другое дело, что никаких штатных структур для зафронтовой работы ни в политотделах армий, ни в политуправлениях фронтов, ни в самом ГлавПУ, естественно, изначально не существовало. Ситуацию необходимо было исправлять.

19 августа Главное политуправление распространило директиву «О работе среди оккупированных областей и партийно-политическом руководстве партизанским движением». Глядя на этот подписанный Мехлисом документ, мы легко можем увидеть, что не нравилось начальнику ГлавПУ в сложившейся ситуации с партизанами. «В партизанском движении имеется много недостатков. Партизанские отряды часто разрозненны, не получают конкретных указаний. Части Красной Армии, ведущие партизанскую войну, так же не получают нужного руководства, не всегда координируют свои действия с партизанскими отрядами». [170]

Мехлис хотел обеспечить хотя бы минимальную централизацию партизан с помощью политорганов. Для этого при политуправлениях фронтов создавались отделы по партийно-политической работе среди населения и частей Красной Армии, действующие на оккупированной территории; впоследствии подчиненные им отделения были созданы при политотделах армий. [171] Хотя основной задачей отделов было заявлено «руководство партийно-политической работой» среди партизан, анализ директивы показывает, что функции отделов были гораздо шире. Отделы были должны:

— устанавливать и поддерживать регулярную связь с действующими во вражеском тылу подразделениями;

— посылать своих представителей в тыл врага для руководства работой среди населения оккупированных территорий и партийно-политического руководства партизанским движением;

— вести пропагандистскую работу среди населения оккупированных территорий и партизанских формирований.

Руководство работой отдела было возложено на члена Военного совета и начальника политуправления фронта. [172] Достаточно характерно, что в документах того времени непроизносимое название «отделы по работе среди населения оккупированных территорий, частей Красной Армии и партизанских отрядов, действующих в тылу противника» (носившие, к тому же, различные номера) обычно заменяется лапидарным: спецотдел политуправления фронта. [173]

Таким образом, показавшееся Мехлису удачным решение Военного совета Северо-Западного фронта было распространено на всю армию; [174] была создана еще одна структура, осуществлявшая руководство партизанским движением. Фраза директивы о «партийно-политическом руководстве партизанским движением» воспринималась достаточно однозначно, как сотрудниками ГлавПУ, так и военными, чекистами и партийно-советской властью.

Как показывают документы, функции спецотделов политуправлений фронтов и подчиненных им спецотделений политотделов армий оказались достаточно широки, включив в себя, помимо собственно партийно-политической работы, руководство партизанскими отрядами, установление и поддержание связи с партизанскими отрядами, участие в формировании особых отрядов и переброске их через линию фронта, подготовку тайных баз с продовольствием и вооружением, и даже ведение на оккупированной территории «политической разведки» с целью установления мероприятий, осуществляемых оккупантами в конкретной местности, отношения к этим мероприятиям населения, настроения населения и т. д. [175]

Особенно активно действовал возглавляемый А. Н. Асмоловым спецотдел политуправления Северо-Западного фронта. [176] Опыт действий диверсионных групп на Северо-Западном фронте был обобщен в ГлавПУ в ноябре 1941 г.; некоторые исследователи приписывают появившуюся инструкцию непосредственно начальнику Политуправления Мехлису. [177] Последнее вызывает сильные сомнения (гораздо более вероятно авторство Асмолова), однако, в любом случае, обобщение опыта партизанских и диверсионных действий свидетельствовало, что ГлавПУ и в дальнейшем собиралось деятельно осуществлять руководство партизанским движением.

В первые месяцы войны организация партизанского движения происходила повсеместно и хаотически. Представители партийных и советских властей, органов госбезопасности и внутренних дел, особых отделов, военной разведки и армейских политорганов, перед которыми ставились задачи зафронтовой работы, тесно сотрудничали между собой. Одни знали местность и настроения населения, другие имели на оккупированной территории свою агентуру, третьи — необходимый разведывательный и диверсионный опыт. Сотрудничество было настолько тесным, что разделить эту деятельность, сказать: вот это целиком делали органы НКВД, вот это — партийные власти, а это — военная разведка, не представляется возможным.

«Партизанское движение было делом новым, незнакомым. Его следовало как можно быстрее организовать, сделать максимально эффективным, — писал впоследствии первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии Пономаренко. — За эту большую работу энергично взялись все: партия — местные партийные организации, армейские политработники, чекисты, военные. Вот это и решило успех». [178]

Действительно, сотрудничество в подготовке и заброске на оккупированную территорию партизанских отрядов и диверсионных групп было логичным и естественным. Зато руководство партизанскими формированиями не могло осуществляться совместно.