Чтение онлайн

не так. Единицы смогут добиться чего-то. Им я помогаю, и ничего не требую взамен.

— Зачем всё сжигать?

— Ты слеп! Посмотри на эту деревню! Она лишь уничтожает людей. Что они могут тут

добиться? Они лишь потребляют ресурсы моей империи и разрушают мою природу.

— Ты жесток!

— Я жесток? — Император Диу рассмеялся. — А ты дурак, раз слишком много думаешь о

тех, кто способен плюнуть тебе в лицо и посчитать, что сделал благородный поступок.

Поверь мне, я менее жесток, чем они.

— Засада! — раздался крик из леса.

— Солдаты, занять позиции! — крикнул генерал. — Император, ждем Вашего приказа.

— Генри ист Шреклих, твоя армия готова послужить моей империи ради светлого

будущего?

— Р-р-р-р, готовы. Братья и сёстры, настал час показать, что мы заслуживаем иметь свой

мир. Обращаемся и уничтожаем всех, кто осмелиться поднять на нас оружие.

Оборотни побежали в лес. Некоторые полностью обратились в волков, другие остались в

человекоподобном теле, но стали в десятки раз сильнее человека. Вой и рычание

раздались по всему лесу, но жителей мира Переживания этим не запугать. Когда оборотни

вошли в чащу, сорок солдат были уже мертвы, остальные сто шестьдесят солдат заняли

оборонительную позицию. Врагов не было видно, но обмануть нос на много сложнее, чем

глаза. Генри отдал приказ своим бойцам нападать.

Жители деревни Фидем напали на захватчиков. Имперские солдаты были в растерянности

— они не видели врагов. Оборотень-маг Развиил произнёс заклинание, которое дало

способность имперцам чувствовать врагов.

Первый оборотень пал от руки жительницы по имени Шили. Она яростно сражалась за

свою деревню. В прошлом была воительницей Духовной армии, где военачальниками

были Архангелы. Сталь кинжалов Шили танцевала, разрывая воздух своим свистом. В

одно мгновение она вонзила оба кинжала зверя: один вошёл в сердце, другой перерезал

горло. Она двигалась, как вихрь ярости, разрывая плоть оборотня на части. Горячая кровь

брызгала, словно кровавый фонтан. Глаза Шили сверкали яростью, когда остриё её

кинжала пронзило пасть имперского оборотня. Густая струя крови плеснула ей в лицо.

Староста деревни, Вин, был воином Темноты. Без доспехов, но с мечом, обладающим

собственной историей… и сознанием. Во время боя их сознания сливались в одно целое.

Имперские солдаты ощущали его присутствие, но не смогли его убить. Вин двигался

легко и быстро, а его удары были плавными, но смертоносными. Когда оборотни увидели

111

воина Темноты, ярость охватила их, но Вин сохранял спокойствие. Одним размашистым

ударом он разрубил голову оборотня, и тело его упало бесчувственным грузом. Тем

временем, на другом конце поля боя, капитан имперской армии пытался освободить свою

руку, пригвозждённую к дереву астральной стрелой неизвестного лучника. Из пяти тысяч

жителей деревни в живых осталось три тысячи семьсот пятьдесят три. Двести солдат

непобедимой Имперской армии пали. Генри ист Шреклих потерял тринадцать своих

бойцов. Генри с увеличившимся числом потерь чувствовал, как внутри него кипит гнев.

Он бросил взгляд на своих воинов, молния ярости в его глазах подогревала отчаяние

бойцов. Вдохнув глубоко в легкие воздух, он издал рев, колебания которого разрушили

чары жителей Фидем. Теперь оборотни могли ориентироваться не только по запаху, их

зрение стало ясным, как никогда.

— Неужели вы думали, что сможете легко себя защитить? — прорычал Генри ист

Шреклих.

— Генри, мы не сдадимся! Каждый житель готов отдать свою жизнь за деревню. Нам не

страшна смерть.

— Ты ничего не понимаешь, Вин. Твои люди умрут. Пожертвуешь ими ради того, чтобы

убить как можно больше представителей моего народа? Та война, начатая вами, была

бессмысленна. Твоя гордость погубит не только тебя, но и всех невинных жителей. Вам

всем лучше сдаться, но если хотите сражаться, отпустите женщин и детей. Мы сильнее и

нас больше. И это — не вся имперская армия Диу. Придут ещё войска, у них с собой

новое невероятное оружие. Я даю вам час. — Генри развернулся и пошел в сторону своих.

— Уходим, дадим им немного времени и сами отдохнём.

Император Диу взглянул на часы на левой руке, стрелка которых медленно делала свой

оборот. Быть императором, олицетворение могущества и неуклонной воли, и допустить, чтобы его противники могли решать свою судьбу, казалось невыносимым унижением.

«Недопустимо, — думал Диу, — недопустимо дать им время на раздумье. Это плевок в

лицо моей власти, вызов, который я не могу проигнорировать». Гнев вспыхнул в его

глазах. «Как они посмели?» — пронеслось у него в мыслях. Сила его империи, власть, которую он так долго укреплял, казалась пошатнувшейся из-за этого недоразумения.

Нетерпение бушевало в его внутреннем мире, как непокорный шторм, готовый сметать

все на своём пути. «Они думают, что могут играть со мной? Пусть подумают ещё раз», —

решительно прошипел он, словно шепчущий ветер в преддверии бури. Этот час стал не

только испытанием для жителей, но и моментом, когда сам Диу сталкивается с границами

своей собственной неудержимой ярости и неотвратимого стремления к контролю.

— Мы не дадим им час. Готовьтесь! Через десять минут наступаем. На этот раз они

должны сдаться, или все умрут.

— Нет, я дал им слово, и я его сдержу. Я и мои воины пойдём сражаться через час.

— Вы мне уже показали, на что способны. Сын, готовься к первой своей битве.

— Хорошо, отец. Позволь мне пойти и подготовиться.

112

Император Диу скользнул своим хладнокровным взглядом по фигуре сына. Его кивок был

не столько одобрением, сколько чёрным предзнаменованием неминуемой резни, злобно

выскальзывающим из его подлой души. В этом движении он дал понять, что в ближайший