Чтение онлайн

Оборачиваюсь к Кабанскому.

Он заканчивает с погромщиками. Последний из них получает по голове и валится на пол.

И тут в дверях появляется ещё одна фигура.

Тильгенов.

Стоит на пороге в строгом костюме, смотрит на разгром. На его лице — странная усмешка.

— Какая жалость, — говорит он. — Такое прекрасное открытие — и такой печальный конец.

Кабанский поворачивается к нему.

— Ты! — рычит он. — Это твои люди!

— Мои? — Тильгенов поднимает брови. — Понятия не имею, о чём вы, барон. Я просто хотел посмотреть, что за сладости здесь продают.

— Врёшь!

— А вы докажите.

Кабанский делает шаг к нему, но Тильгенов не двигается.

— Ты ещё пожалеешь, — говорит он Кабанскому. — Что выбрал его сторону.

— Пошёл вон из моего магазина! — рявкает Давид.

Тильгенов пожимает плечами.

— Как скажете, барон. Как скажете.

Разворачивается и уходит. Не торопясь, с достоинством.

Гад.

Смотрю на зал. Разгром полный. Столы перевёрнуты, окна выбиты, сладости — на полу. Гости жмутся по углам.

Праздник окончен.

Полиция прибывает через пять минут. И чего не отреагировали сразу, спрашивается? Или их Тильгенов тоже подкупил? Не исключено.

К тому времени мы уже связали Бориса и оставшихся фанатиков. Погромщики тоже связаны — те, кто не сбежал.

Полицейский пристав оглядывает место побоища.

— Что здесь произошло, ваше сиятельство?

— Нападение, — отвечаю я. — Две группы. Одновременно.

— Две группы?

Указываю на Бориса.

— Этот — фанатик. Член религиозного культа. Напал на мирных граждан во время праздника. Рекомендую психиатрическую экспертизу — он явно не в себе.

Борис приходит в сознание как раз вовремя, чтобы услышать мои слова.

— Ложь! — орёт он, пытаясь вырваться. — Он украл священное кольцо! Он враг богини! Он…

— Видите? — говорю я приставу. — Бредит о каких-то богинях. Опасен для общества. Раздобыл боевые артефакты, кто его знает, что замышляет.

Пристав кивает, делает знак подчинённым. Бориса поднимают, тащат к выходу.

— Сольпуга отомстит! — орёт он. — Ты заплатишь за всё, еретик! Заплатишь!

Его голос затихает вдали.

— А эти? — пристав указывает на погромщиков.

— Наёмники. Кто нанял — не знаю. Но подозреваю, что конкуренты.

— Тильгенов! — рычит Кабанский.

— Мы не можем утверждать. Прямых улик нет, — поправляю я.

Пристав вздыхает. Думаю, он тоже понимает, если не подкуплен, что Тильгенов выкрутится в любом случае. Такие всегда выкручиваются.

— Что ж, ваше сиятельство. Мы заберём их. Если понадобятся показания…

— Знаю, где вас найти.

Полицейские уходит, увозя нападавших.

Смотрю на разгром.

— Два по цене одного, — говорю я вслух.

Кабанский стоит рядом, явно в отчаянии. Кондитерская, по сути, была его мечтой, я лишь решил вспомнить детство…

— Всё уничтожено, — шепчет он. — Открытие… столько работы… всё коту под хвост…

— Не всё.

— Что?

Смотрю на столы. Часть сладостей уцелела — те, что были дальше от боя. И Булкин уже хлопочет на кухне. Там ещё есть запасы.

— Не пропадать же добру, — говорю я.

Выхожу на улицу. Там уже собралась толпа — горожане, привлечённые шумом. Смотрят, шепчутся.

— Друзья! — поднимаю руку, привлекая внимание. — Наши сладости настолько хороши, что кое-кто боится даже нашего открытия. Мы вынуждены закрыться на ремонт… — толпа гудит, но я не закончил. — Но сладости готовы! Угощайтесь! Бесплатно! В честь того, что никто не пострадал!

Кабанский выглядывает из-за моего плеча.

— Ты с ума сошёл?! — шипит он. — Бесплатно?! Это же убытки!

— Доверься мне.

Булкин выносит подносы. Безе, орешки, трубочки.

Люди подходят, берут, пробуют.

И — восторг.

— Что это?!

— Как вкусно!

— Где купить?!

— Когда откроетесь?!

Кабанский смотрит на это. Медленно, но до него доходит.

— Гениально, — шепчет он. — Они все попробуют. И будут ждать открытия.

— Именно.

— А пока ремонт…

— Принимай заказы. Кондитер не должен простаивать. Пусть работает на дому, развозит по адресам. К открытию у тебя уже будет очередь.

Кабанский смотрит на меня с восхищением.

— Скорпионов, — говорит он, — ты либо гений, либо безумец.

— Почему «либо»?

Он смеётся. Впервые за этот вечер — искренне смеётся. Что ж, здесь уладили, теперь надо разобраться с другим не менее важным вопросом. Срочно!

Где Алиса?

— Ты как? — по пути притормаживаю рядом с Ольгой.

— Всё хорошо, — она указывает на мою мачеху, — кажется, ты ей сейчас нужнее. Меня она не подпустила.

— К ней и шёл, — киваю.

Смотрю на Алису, она сидит в углу, бледная, руки дрожат. Присаживаюсь рядом.

— Зачем ты полезла? — спрашиваю тихо и протягиваю ей руку.

Она смотрит на меня. Глаза — большие, испуганные.

— Не знаю, — шепчет она, вкладывая свою ладонь в мою. — Тело само двигалось. Я не могла смотреть, как тебя… как он пытается…

Замолкает. Сама удивлена своей реакцией. Как я и думал, сработала на инстинктах.

— Ты могла погибнуть, — говорю я и помогаю ей встать. — Он бы тебя убил.

— Знаю. Но… — она опускает глаза. — Ты — мой пасынок. Моя семья. Я должна была…

Обнимаю её. Она вздрагивает, потом — прижимается ко мне.

— Спасибо, — говорю я тихо. — Но больше так не делай. Обещай мне. Это я должен защищать тебя, но никак не наоборот. Я уже вырос.

— Обещаю…

Стоим так несколько минут. Потом — уходим все вместе в машину.

На улице продолжается раздача сладостей. Люди радуются, благодарят. Многие уже оставляют заказы.

Поражение превратилось в победу. Но вопросы остаются.

Борис. Откуда он узнал про открытие? Кто ему сказал?