Чтение онлайн

Тильгенов. Его люди напали одновременно с фанатиками. Совпадение? Или это была скоординированная акция?

Но сейчас — не время для расследований. Сейчас — улыбаться, благодарить, планировать ремонт. И увезти свою семью домой. Им надо отдохнуть.

Кабинет губернатора

Дубовые панели на стенах, персидские ковры на полу, огромный стол из красного дерева.

Павел Андреевич сидит за этим столом, перебирая бумаги. Отчёты, прошения, жалобы — обычная рутина. Но мысли его далеко от бумажной работы.

Взгляд падает на папку в углу стола. Личные дела стажёров. Открывает, листает.

Ольга Прискорпионова.

Смотрит на портрет. Молодая, красивая. Умные глаза, мягкие черты лица. Вспоминает встречу — как она краснела чуть ли не в тон своих волос, как защищала своего графа, как благодарила за чай.

Мило. Очень мило.

Губернатор откидывается в кресле, барабанит пальцами по столу.

Девчонка ему приглянулась. Не первая, не последняя — но в ней что-то есть. Ум, огонь, скрытая страсть. Такие — самые интересные. Такие сопротивляются поначалу, но потом… потом благодарят.

Всегда благодарят.

Тянется к колокольчику, звонит. Появляется секретарь — тот самый, сухощавый, в пенсне.

— Слушаю, ваше превосходительство.

— Ольгу Прискорпионову — ко мне на стажировку. Через неделю.

Секретарь моргает.

— Но, ваше превосходительство, обычно стажёры проходят практику в канцелярии или в суде. Личная стажировка у губернатора — это…

— Я сказал — ко мне.

Голос холодный, не позволяет больше возражать. Секретарь бледнеет, кивает.

— Будет исполнено, ваше превосходительство.

Уходит.

Губернатор откидывается в кресле, закладывает руки за голову.

Взгляд скользит по кабинету, останавливается на огромном кожаном диване у стены. Удобный, мягкий. Много чего на нём происходило. Много кто на нём бывал.

Лёгкая улыбка появляется на лице.

Она будет благодарна за такую возможность. Стажировка у самого губернатора — это честь. Это карьера. Это будущее.

Очень благодарна.

Губернатор закрывает глаза, представляя всё, что его ждёт с этой красоткой.

Неделю спустя

Изнанка встречает нас запахом крови.

Последняя битва оставила следы — тела бурых муравьёв ещё не убраны, чёрные союзники работают, оттаскивая трупы в сторону. Стены города подлатаны, но видны свежие заплаты. Война только началась, а уже столько потерь.

Сегодня — наш ход.

Объединённые силы выстроились у северных ворот города. Мои люди — двадцать гвардейцев, Цыпа, Даниил. Люди Котова — ещё пятнадцать, профессионалы. Мастифин и Пелагея — отдельно, как командиры. И муравьи-союзники — сотня особей, готовых идти в бой рядом с нами.

Котов стоит рядом со мной, оглядывая войско.

— Давно я лично в такой бой не ходил, — говорит он негромко.

— Соскучился?

— По адреналину — да, — он криво усмехается. — По ранениям — не очень. Но сегодня нужен каждый.

Киваю. Он прав. Сегодня — не набег, не разведка. Сегодня — контрнаступление. Отбить территорию, показать врагу, что мы сильнее.

Фёдор подбегает, на плече закреплен переводчик.

— Господин! Разведка вернулась!

— Докладывай.

— Бурые укрепились на холмах к северу. Вырыли траншеи, поставили заграждения. Но есть проход — узкая тропа между скалами. Если ударить там…

— Что ещё?

Фёдор мнётся.

— Те твари. Они снова там. Охраняют подступы.

Котов мрачнеет.

— Какие твари? — спрашиваю я.

— Гигантские летуны, — отвечает Котов вместо Фёдора. — С нижних уровней Изнанки. Мои ребята в прошлый раз заметили их. Говорят, они охотятся стаями, хватают жертву сверху.

— Насколько большие?

— Вдвое больше человека. Крылья — как паруса корабля.

Переглядываюсь с Мастифином. Тот пожимает плечами.

— Справимся, — говорит он. — Если у них есть крылья — значит, можно их подрезать.

— Именно так, — соглашаюсь я, а Котов смеётся. — Выдвигаемся.

Даю сигнал. Колонна приходит в движение.

Впереди — разведчики, муравьи-союзники. За ними — основные силы. Фёдор идёт в середине строя, постоянно «слушает» через переводчик, координирует с союзниками.

Идём молча. Напряжение висит в воздухе — почти осязаемое. Каждый понимает: сегодня кто-то не вернётся. Вопрос только — кто.

Выходим на позицию для атаки.

Перед нами — холмы. На вершинах — бурые муравьи. Сотни особей, может, больше. Траншеи, заграждения из камней и хитина. Укреплённые позиции.

И в небе — тени. Большие, медленно кружащие.

Летуны.

— Готовы? — спрашиваю я, оглядывая своих людей.

Ответ — молчаливые кивки. Готовы.

— Тогда вперёд.

И бой начинается.

Атака захлёстывает позиции бурых муравьёв волной.

Муравьи-союзники врезаются в первую линию обороны, челюсти щёлкают, хитин трещит. Бурые яростно отвечают. Но наши союзники подготовлены, организованы. Фёдор передаёт команды через переводчик, и чёрные муравьи действуют слаженно, как единый организм.

Мои люди вливаются в бой. Цыпа впереди — рычит, крушит врагов голыми руками. Бурые муравьи разлетаются во все стороны, а хитиновый нагрудник показывает себя во всей красе.

Даниил — рядом, но держится тише. Его магия бьёт точечно, концентрированно. Один удар — один труп. Эффективно, экономно. И, как всегда, грациозно.

Поначалу — успех. Бурые муравьи отступают, теряя позицию за позицией. Первая траншея — наша. Вторая — тоже.

И тут — гул в небе.

Поднимаю голову.

Они падают сверху — огромные, чёрные силуэты на фоне неба. Крылья — как паруса, перепончатые, с острыми когтями на сгибах. Тела — вытянутые, покрытые чешуёй. Головы — с длинными клювами, полными зубов.

Гигантские летуны.

Их пять. Нет, семь. Нет — десять, чёрт возьми, целая стая!

Первый пикирует на строй гвардейцев. Хватает когтями одного из людей Котова, поднимает в воздух.

— Нет! — орёт Цыпа.

Прыгает — невероятно высоко, и бьёт тварь кувалдой. Удар приходится по крылу. Летун визжит, роняет жертву, падает на землю.

Лёха добивает его ещё двумя ударами.

Но остальные уже здесь.

Твари пикируют снова и снова, пытаясь схватить бойцов.

— Крылья! — орёт Котов. — Бейте по крыльям!