Чтение онлайн

С этого началось знакомство. С ее истерических упреков, поползновений немедленно вызвать ГАИ, сильного душевного волнения, вызвавшего в нем едва сдерживаемый смех.

– Как вы думаете... во сколько обойдется ремонт?
– спросил он, терпеливо выслушав ее возмущенные причитания.

– Да тут... на двести долларов...

– Очень хорошо. Вот двести долларов. За моральные издержки. Расходы по ремонту тоже беру на себя. Через три часа подъезжайте на станцию в Нагатино и там заберете свою машину.

– Я не могу через три... только вечером!

– Как скажете. А пока моя машина к вашим услугам. Техпаспорт в вещевом ящике.

Вечером, получив обратно идеально отремонтированный автомобиль с попутно устраненными дефектами, дама позволила себе наконец представиться Ярославцеву, смущенно возвратив двести долларов. Тот долго отнекивался, а после весело предложил:

– Данный конфликт заслуживает того, чтобы его отметить где-нибудь, скажем, в “Арагви”. Деньги мои, платите вы... Идет?

Отметили. Познакомились.

Так появился объект стратегического назначения.

Анна отличалась вздорным характером, благодаря которому растеряла все былые привязанности к ней мужчин и замкнулась в работе, обретя в ней смысл и опору. Занимала Анна ответственную должность в крупном банке, занимаясь валютными операциями.

Отношения с любовницей развивались именно так, как Ярославцев и предполагал. В Анне все более крепла привязанность к нему, и все острее желалось ей женского, обычного: надежного мужа, детей - при полном, впрочем, понимании неосуществимости такого желания: возлюбленный имел семью, устоявшийся быт, прочный достаток и ничего иного, помимо тайной связи, не мыслил. Но и тем дорожила увядающая Анна: наконец-то в ее чистенькой квартирке появился настоящий мужчина, щедрый, тактичный, с положением - как-никак, близок к одному из министров, а может, и не к одному...

С блистательной небрежностью преподносились им сногсшибательные по ценам подарки, благодаря его связям играючи разрешались острые житейские проблемки. Одно угнетало Анну: нечасто, как о том мечталось, навещал ее любимый, а мечталось... да, о многом мечталось Анне! И как-то, превозмогая страх, рискнула она все-таки спросить его: могут ли они быть вместе? Как муж и жена. Ответа она ожидала любого, но услышала более чем внезапное.

– Не хочу тебе лгать, - ответил Ярославцев.
– А правда такова: в этой стране я не добился ничего. О сути моих неудач ты знаешь... Короче. Страну я собираюсь покинуть. Ты же со мной не поедешь. Так?

Покинуть страну... Она не могла вымолвить ни слова. На том разговор и закончился. А после были бессонные ночи и какая-то деформировавшаяся реальность повседневности, в которой больно и ясно думалось о ценностях сегодняшней ее жизни. Привыкла она к Ярославцеву; привыкла как к наркотику, утрата которого, казалось, лишала жизни прелести и аромата, радости и надежды, оставляя лишь голую, накатанную схему ее прошлого пустенбкого бытия. А что было в нем? И не вспомнить.

Потом разговор возобновился. И она сказала:

– Готова идти за тобой куда угодно...

– Милая, - ответил он, - но и это не все. Я тоже еще о многом должен подумать. Ведь сломать судьбу себе - одно, а любимому человеку - другое.

Сейчас, поднимаясь пешком по узким лестничным пролетам типовой пятиэтажки, он старался настроить себя на бесстрастное продолжение игры, напрочь подавив какие-либо эмоции. Он обязан воплотиться в робота, в автомат. Падение случилось, теперь ему предстояло быть бесконечным, а попытка затормозить его означала разбиться сразу, о первый же выступ стены бездны, куда он летел.

– В Бога ты не веришь, в дьявола тоже, - тоскливо рассуждал он, - а коли выпала участь родиться атеистом, не верь и в воздаяние...

Всю чепуху этих размышлений он оставил за дверью. Начиналась игра. В любовь и трудно скрываемую озабоченность житейскими передрягами. И то и другое Ярославцев в течение двух часов изображал довольно-таки убедительно.

В итоге сели пить чай на кухоньке, способной по чистоте своей соперничать с операционной.

– У тебя неприятности, да?
– посочувствовала она, с нежностью целуя его в шею.

– Присядь...
– Он легонько отстранил ее. Выдержал паузу, напряженно и искательно глядя в глаза напротив - преданно-испуганные, как у собачки.
– Я начал собирать чемоданы, - сказал, отвернувшись.

– А я?..
– вырвалось у нее растерянно.

– А тебе предстоит решать.

– Но я же решила... Я... Да, но каким образом?
– озадачилась она.
– Я ведь не подавала никаких заявлений в ОВИР...

Ярославцев невольно усмехнулся. “Заявлений”!

– Аня, - сказал он.
– Проблема не в ОВИРе. И не в получении виз. Это как раз несложно. Сложность в ином: нужны деньги. Уезжать туда голым смысла не имеет.

– Я все продам...
– пробормотала она.

– Глупость. Это копейки. Но вот имеющиеся у тебя в распоряжении валютные суммы...
– Он помедлил.
– Да, это очень некрасиво с точки зрения закона и морали... от которых ты уедешь.

Ее глаза были стеклянно-безумны от страха, сомнений и тысячи вопросов.

– Я понимаю, - кивнул Ярославцев.
– Те бумажки, что проходят через твои руки каждодневно, не более чем бумажки. И только усилием изощренной фантазии они представляются воплощенными в жизнь: в дом, машины, путешествия, прислугу... Но та, слишком другая для твоего понимания жизнь есть. И тебе в ней тоже найдется место.

Он замолчал. Он мог еще убеждать, живописать, давить, но муторный осадок всех предыдущих встреч неожиданно поднялся, комом встав в горле.

“Что ты делаешь?!
– вырвалось из-под спуда бездумия обжигающая стыдом и болью мысль.
– Опутал бабу, перевернул ей мозги, держишь ее под гипнозом, как удав мышку... Зачем? Это твое падение, не увлекай других. Если бы ты ее убил, и то было бы менее страшно...”

– Я пойду, - Ярославцев встал.
– Тебе надо остаться одной и подумать.

Она не ответила, замерев оглушенно, как после удара.

– Это горько и нехорошо, Аня, - вымолвил он на прощание.
– Но все иное... нецелесообразно. Пойми.

Из рапорта

...При проведении обыска в квартире гр. Лямзина И.З. тот, разыграв замешательство при обнаружении следователем прокуратуры потайной кнопки, находящейся внизу самодельного серванта, спровоцировал нажатие последним данной кнопки, что привело к падению серванта, представлявшего собой дно убирающейся к стене кровати, декоративно оформленное под место хранения посуды. Следователь госпитализирован с сотрясением мозга и мелкими порезами лица...