Чтение онлайн

– А куда мне еще было? С биографией такой?
– зло спросил Матерый.

– Дело с наркотиками налаживать, - сказал Ярославцев.
– Логически оправданный, последний этап. Губить души, грести сказочные барыши, становиться исчадием ада. И самое страшное - получилось бы у тебя... Хорошо, я удержал. Для людей хорошо, не для меня. Я ведь, прости за наивность, стремился научить тебя жить и поступать честно. Может, порой и вразрез с формальностями юридическими, но честно по внутренней сути. Чтобы и сам зарабатывал, и другим заработать давал, но, главное, чтобы способствовал процветанию - не побоюсь обобщить - общества в целом. Но тебя не устраивал ограниченный, хотя и приличный заработок. Ты хотел хапнуть побольше. А я, дурак, тебе верил... Не скажу, чтобы очень, но на поводу у тебя шел... Внимал легендам и мифам об обреченных на гниение фондированных материалах, о контейнерах, якобы потерявшихся и запоздало, когда уже списаны, обнаружившихся... Многому другому. Врал ты искусно, доказательства приводил идеальные, аргументы конъюнктурные, хотя, начни я оправдываться ими перед коллегией по уголовным делам, был бы выставлен, как жалкий лгун, оскорбляющий интеллект судей... Короче. Ныне со всеми благими намерениями я очутился коренным в одной упряжке с уголовным сбродом. А в общем-то...
– добавил тихо, - признание твое - не открытие. Фактура любопытна и в чем-то внезапна... Но да что она решает? Тем более под сенью начинаний наших много тебе подобных. Грешат они самодеятельностью и так же сводят между собой счеты. Так что не со новостью ты явился, а с подтверждением известного вывода: надо бежать... Об этом мы уже как-то деликатно друг другу намекали.

– Я отдам тебе деньги. Всю твою долю, - сказал Матерый.

– Все зажуленное?
– перевел Ярославцев.
– Леша, да разве это главное? Жизнь мы с тобой профукали, а ее не компенсировать. Ты как убить-то смог? Ужель и не дрогнул?..

– А просто это, - Матерый поднял на него большие, искренние глаза. Это в первый раз: то в жар, то в озноб... Да и чего оставалось? Не я, так они...

– А почему бы и меня заодно не...

– Думал.
– Матерый опустил голову.
– Но не ты ко мне ведешь, а я к тебе... Несправедливо.

– Гляди, а жизнь-то... страшненькая штука... Быт то есть, - сказал Ярославцев.
– Ну да все равно - спасибо. И тебе я благодарен. Не смалодушничал, не смылся, а пришел и рассказал. Пусть страх тобой двигал, поддержки ты искал, совета, как глубже в ил зарыться, но все же... Совет, кстати, я тебе когда-то дал. В шутку, но ее ты, по-моему, воспринял всерьез... Как, стоит уже домик на морском берегу?
– Хмыкнул.

– Не пахнет там морем, - отрезал Матерый.

– Да? Ну, как бы там ни было, туда не спеши. Паниковать не стоит. Нам надо завершить массу дел.

– То есть ты считаешь, не все еще...

– Погоди.
– Хозяин встал, прошел в коридор, настороженно прислушался.
– Тише, жена спит... Я считаю, в бега подаваться рано. Худо-бедно, но превентивные меры всяк по-своему мы продумали. Их надо попросту укрепить тем, что диктует ситуация. Спросишь, почему именно так рассуждаю? Потому что бежать - стыдно. Мы ведь феномен политический, хотя и с уголовным оттенком... А знаешь, в чем ошибка наша? Не верили мы в перемены, лгали себе: приближаем их, а сами отодвигали... А наступили перемены, мы, как символ всех прошлых заблуждений, и выявились. Лично же моя ошибка - не с теми дело начал, не то дело и не так. Теперь - реалии: есть бандиты - ты да я, пытающиеся избежать возмездия. Каким образом? Надо методично сжигать за собой мосты... Все не скроешь, но хотя бы истинные масштабы...

– Сжигать! Огня не хватит!
– вырвалось у Матерого.

– Да, - кивнул Ярославцев.
– За каждым из нас тянется шлейф, сотканный из забытых нами мелочей, которым мы и внимания не уделяли. А Лев... знал тех, с кем мы встречались каждодневно. То есть умный следователь выйдет на нас обязательно. Но ошибки бывают и у умных. И счастье бывает у дураков... Улыбнется оно - езжай в свой секретный домик спокойно и чинно, а я тоже что-нибудь себе придумаю. Новое, скажем, занятие. Но сначала закроем все точки, где Лева как-то фигурировал...

– Известные нам точки, - поправил Матерый.

– Через Леву, - продолжал Ярославцев, - должны выйти на тебя. Наверняка без хитростей: пожалуют на место постоянной прописки...

– Сосед предупредит... И на другом месте жительства Ваня твой тебе стукнет, - усмехнулся Матерый.

– Вот и чудесно. А на даче как? Чисто?

– О даче знаешь только ты.

– Значит, будет с кого спросить...
– Ярославцев рассмеялся - нервно, принужденно: щека еще долго подергивалась, словно в болезненном тике.

– Ну а закрыть точки?
– спросил Матерый.
– Как? Подъехать и распорядиться об окончании всех дел?

– Надо пустить машину хотя бы на холостые обороты...
– убежденно сказал Ярославцев.
– Ясно?

– Теория, идеализм, - покривился Матерый.
– Ну да иного не дано. Скажи, - спросил, - а чего ты за привычное цепляешься? Семьей дорожишь? У тебя же все... прожитое, в золу обращенное. И семья и работа. Тебе все заново надо. Это мне - на покой. А тебе - заново. Потому что есть еще порох... И другой вопрос: ты ж как поп был, проповедуя еще в затхлые коммунистические времена идейность мероприятий наших... Неужто и впрямь в нее верил? Или просто утвердиться хотел, когда за бортом оказался и в одиночку за кораблем поплыл?

– В одиночку?

– Ну, я с тобой рядом барахтался...

– Ты? Ты - с другого корабля. С разбитой паритской бригантины. Разбитой еще в архаическом прошлом.

– Так или иначе, - сказал Матерый, - на борт нас не подняли. В кильватере мы гребли, а сейчас новая команда винтовки неспешно чистит, чтобы и кильватер тоже свободен был...
– Помедлил.
– А в принципе все закономерно. И что с ворьем ты связался, и что ворью уподобился. Думаешь, нет? А ты бы сейчас себя со стороны послушал. А уж если показать тебя сегодняшнего тебе вчерашнему... у-у!
– кошмарный сон. Но и смешной кое в чем: хотел ты один корабль на плаву удержать, будучи за бортом...

– Да не за бортом, - протянул Ярославцев раздраженно.
– Вцепился, понимаешь, в сравнение... Просто - меня разжаловали. И даже не столько люди, сколько обстоятельства, сама система.

– Ошибаешься, - возразил Матерый.
– Разжалован, значит, шестерка, а шестерка все равно в колоде. А ты откололся. Напридумывал иллюзий и начал жить ими. Нас, сброд, призывал работать на государство! Причем нам - крохи, государству - куски. Мы не перечили, да, ты для нас олицетворял то, чему мы подчинялись беспрекословно с детства! И радовались, гордились даже, что такой дядя из партейных начальников нам патронирует. И оставался нам лишь обман - привычный, обыденный: соглашаясь с одним, втихую творить другое... А ныне ты тоже наш, уголовный, хотя и с завихрениями некоторыми. Как и тысячи собратьев твоих из номенклатуры. Кто ныне более благонравно и хитро ворует. В других нишах, с другими “крышами”. А потому долю тебе я верну. Всю. Долю, понял? За обман же - прости, если сможешь. Так воспитали. Как я понял, призываешь ты в ил в последний момент уходить, чтобы, в нем будучи, дерьмом собственного страха преждевременно не захлебнуться? А не кажется, слишком велик риск? Нет? Тогда повинуюсь, лады. Ну, все, - Матерый встал.
– Прощай - человек с большим будущим в прошлом. Как мосты жечь - знаю, не волнуйся. А в случае чего - связь через Ваньку-встаньку. И еще. Есть у меня оружие. Подарить пистолетик на память?

– Ну я же взрослый человек...
– сказал Хозяин.
– О чем ты? Какие пистолетики?

– Смотри. А то я как раз в свой ружпарк собираюсь. Мне, в отличие от тебя, пистолетики нужны, без них я - будто моллюск без ракушки. Хотя чушь это, моральная подстраховка... Грезы детства.

– Хорошие грезы... А три трупа - тоже грезы?
– заметил Ярославцев.
– Прощай, Леша... Если ты переселился в данную оболочку из флибустьера, то в следующей жизни быть тебе космическим пиратом, каким бы лучезарным ни явилось будущее. По крайней мере, место нам в нем найдется. Тебе уж - точно. Волк нужен стаду, он его санитар.

– Для выездной сессии это законспектируй, - буркнул Матерый.
– Как обоснование высшей меры. “Особый цинизм, - скажет прокурор, - ярая антиобщественная позиция, гнилая философия подсудимого дает мне полное право просить у суда...” И так далее. Ну, пока!

ИЗ РАПОРТА

...Следует полагать, что Коржиков М.П. в сговоре с Вороновым А.М. многократно совершал угоны новых легковых автомобилей, которые после соответствующей фальсификации “возвращались” якобы по исполнении ремонтных работ хозяевам автотранспортных средств. Установлено место хранения и захоронения материала, предназначенного в лом. Обычно материал вывозится от гаража Воронова А.М. Коржиковым М.П. в крытом кузове автомобиля "ЗИЛ-130", предоставляемого по поддельным документам начальником РСУ.