Чтение онлайн

– Понимаю. Летит, - Элис безжалостно и бестактно оборвала эти восторженные излияния.
– Он летит, и ты летел. Я не поняла только, что значит "отпросился у Кита?". М?

Пацан ещё ниже свесил покаянную башку и превратился в живую аллегорию раскаяния и смирения. Он даже начал ковырять землю носком кроссовки. Элис покачала головой, подавляя улыбку. Сама себе она казалась аллегорией укора - глаза к небу, глубоко вздохнуть, покачать головой. Роли распределены раз и навсегда, как в средневековых комедиях.

– Обувь хотя бы не порти, чудовище, - устало распорядилась она, снова пряча пистолет в карман.
– С Китом я ещё разберусь, - она перевела взгляд на неподвижно застывшего индейца.
– Ша Акичита, я не помню вас, а даже если бы помнила, не обязана вам доверять. Мы никому не должны здесь доверять. Думаю, вам лучше уйти.

Тот даже не пытался возражать. Лишь молча повернулся и снова шагнул к кустам на краю полянки, превращённой в стрельбище. Элис заметила, что он слегка припадает на левую ногу.

– Нет! Нет, пусть он останется, ну пожалуйста!
– взмолился Гэл, провожая его отчаянным взглядом, а потом опять жалобно уставился на Элис.
– Он очень хороший, я точно знаю! И...
– глаза его вспыхнули, словно он нашёл самый неопровержимый аргумент в пользу Ша Акичиты: - И ему нравится, как ты поёшь!

Элис только вскинула брови, но, посмотрев в опечаленные глаза мальчишки, всё-таки дрогнула.

– Вы действительно бывали на наших выступлениях?
– поинтересовалась она, невольно шагнув вслед за индейцем.
– И вы участвуете в родео? Я, правда, совсем не помню вас.

Ша Акичита повёл широким плечом, стоя к ней вполоборота, и улыбнулся своей скупой улыбкой, которая, однако, мягко засветилась в его карих глазах:

– Я стараюсь быть незаметным, леди. И мой Вакиньян - не для родео.

"Да уж, тебя не заметишь, как же", - подумала Элис, а вслух с невольным любопытством спросила:

– И где же сейчас этот ваш чудо-конь?

– В прерии, - легко ответил Ша Акичита.
– Ищет себе невесту. Я его для этого отпустил.

– Но вы же хромаете, - повинуясь внезапному импульсу, горячо выпалила Элис.
– Вам трудно передвигаться... и вы отпустили коня на поиски невесты? Это безумие какое-то.

Индеец лишь молча улыбнулся и снова шагнул прочь. Гэл позади него горестно застонал, а Берта укоризненно гавкнула.

– Ладно, ладно, - вздохнула Элис, поднимая с земли сумку и ставя её на камень.
– Считайте, что я вняла положительным рекомендациям своей семьи, - она легонько дёрнула мальчишку за кудрявый хвостик на затылке.
– Присоединяйтесь к нашему небольшому пикнику, мистер Ша Акичита.

Гэл сиял, как серебряный доллар, и почти что пританцовывал, пока Элис аккуратно расстилала на плоском камне салфетки и доставала припасённые сандвичи с беконом, варёную кукурузу и бутылки с питьевой водой. Ша Акичита, немного помедлив, всё-таки подошёл и уселся на обломок валуна рядом с этим импровизированным столом.

– Спасибо за доверие, - сказал он негромко и подмигнул бухнувшемуся на траву Гэлу.

– Если вы присутствовали на нашем... стрелковом шоу с самого начала, - задумчиво произнесла Элис, когда все утолили первый голод, - скажите, всё ли мы с Гэлом делаем правильно? Он стал реже промахиваться, но как-то... потух, а ведь поначалу чуть ли на голове не стоял от счастья...

Уже выговорив это, она удивилась, почему спрашивает столь важную вещь не у самого Гэла, а у совершенно постороннего человека. Гэл прекратил жевать и напряжённо уставился на парня, буквально прожигая его глазами.

Тот тоже посмотрел на него, потом - на Элис, и не спеша произнёс:

– Что ж, вы всё верно ему показали, леди. И хокши-ла всё делал правильно, - он хмыкнул, увидев, как расцвёл Гэл, и начал степенно перечислять, пока пацан энергично кивал, - Пушку подымаешь под ведущий глаз и не зажимаешь, будто душишь гадюку. На спуск жмёшь первым сгибом пальца, медленно жмёшь и аккуратно, не дёргаешь. Мушка ровная, спуск плавный. Если так, то всё ты правильно делаешь.

– Но он как будто перегорел, - снова с тревогой напомнила Элис.

Индеец повернул голову и посмотрел на неё серьёзно и даже как-то сурово, а потом опять перевёл взгляд на притихшего Гэла:

– У того, кто так поёт, очень чуткое сердце. Кого ты видишь перед собой, когда целишься, хокши-ла? Живого человека, которого тебе предстоит уложить в могилу? Но это не человек... хотя и не пластиковая банка, - продолжал он с силой и убеждённостью, от которой у Элис побежали мурашки по спине.
– Многие инструкторы по стрельбе твердят, что оружие, мол, это просто дрель, которая делает дырки на расстоянии. Но и вы, леди, и ты, хокши-ла, как и я, понимаем, что, нажимая на спуск, отнимаем жизнь, которую даровал Вакан каждому существу. Однако тот, в кого ты целишься, хокши-ла, сам пришёл убить тебя и тех, кого ты любишь. И ты должен уложить эту тварь первым, вот и всё, - он наклонился и заглянул в побледневшее лицо Гэла.
– И это верно и правильно, уоштело. Вакан даёт нам жизнь, и никто не вправе отнять её, кроме него, но ты - его орудие, ты отнимаешь чужую жизнь, чтобы не отняли твою. Ты защищаешь себя и тех, кто тебе дорог. Думай только об этом, хокши-ла.

Ша Акичита легко поднялся, посмотрев на потрясённо молчавших Гэла и Элис своими прищуренными тёмными глазами. Элис только сейчас заметила у него в вырезе рубашки чёрно-белый костяной нашейник, то ли украшение, то ли амулет.

– Спасибо за то, что разделили со мной хлеб, леди... хокши-ла, - он склонил черноволосую голову и снова выпрямился.
– Я этого не забуду.

Камешки на тропе даже не зашуршали под его ногами, когда он начал спускаться вниз.

* * *

Элис готова была благословлять этого загадочного человека. После его слов в душе у Гэла будто произошёл какой-то перелом. Он даже плечи развернул и стал выше ростом, а она вдруг увидела в нескладном подростке, почти ребёнке, мужчину, каким он станет через несколько лет, и прямо залюбовалась. А потом подумала, что пацану всё-таки нужен отец, и грустно улыбнулась.

А Гэл даже не мазал больше. Ну или почти не мазал. После того, как были уничтожены все пластиковые бандиты, в расход пошли свирепые помидоры, жестокие перцы и пара негодяйских яблок. А Элис аплодировала и свистела после каждого меткого выстрела, и оба хохотали.

– Итак, ты пристрелялся, - удовлетворённо констатировала она после того, как они оставили свой импровизированный полигон, максимально очистив его от следов своего пребывания, и начали спускаться вниз по тропке.
– Но надо почаще повторять этот урок, чтобы навык не потерялся. Это совсем как с гитарой. Только учитывай, что ты пока что несовершеннолетний и не имеешь права носить оружие.

Она вздохнула. Тот же шериф Миллер не похвалил бы её за эдакое. Не говоря уж об органах опеки. Но она знала, что должна сделать это, вот и всё.