Чтение онлайн

И ещё они все остались живы: она, Гэл и Берта.

Так Элис и сказала Киту тем же вечером, а точнее, глубокой ночью, когда они вселились в ухоженный просторный особняк шерифа Миллера. Вернее, ввалились, измотанные и подавленные, неся свои немногие уцелевшие пожитки, будто бродяги.

А они теперь и были бездомными бродягами.

Миллер предложил им поужинать, а когда они отказались - какой тут ужин!
– отвёл их в гостевые спальни на втором этаже: уютно обставленные и чистые. Там даже красовались садовые цветы в вазах - разноцветные левкои и флоксы. Элис с Гэлом оторопело переглянулись, увидев это, а Миллер, заметив, видимо, их удивление, сдержанно пояснил:

– У моей мамы была привычка обихаживать весь дом, даже пустые комнаты. Она и меня к этому приучила. Что вовсе не означает, будто я специально готовился к вашему визиту или как-то его... спровоцировал.

Он быстро взглянул на досадливо насупившегося Гэла.

– Ваша мама, наверное, южанка?
– через силу улыбнувшись, предположила Элис, ставя свою сумку в углу комнаты. "Спровоцировал" прозвучало в устах Миллера очень странно, но сейчас у неё просто не было сил это обдумывать. Не было сил и на светскую болтовню, но Миллер приютил их, и ей следовало отдать дань вежливости.

Шериф энергично кивнул:

– Вы угадали. Из Атланты. Она всегда говорила, что выскочила замуж за неотёсанного монтанского ковбоя, потому что он украл её сердце, а без сердца жить невозможно, - на его усталом лице явственно читались грусть и гордость.
– На самом деле папа был не ковбоем, а управляющим горнорудной компании. Он умер два года назад. А мама - вскоре после него.

– Сочувствую, - тихо промолвила Элис с защемившим сердцем.
– Должно быть, ваши родители были счастливы здесь. У вас прекрасный дом... и вы очень добры.

– На самом деле я сухой эгоцентричный говнюк, - поправил её Миллер на полном серьёзе.
– Ах да, ещё педант и перфекционист.

Он снова быстро взглянул на Гэла - словно пытаясь убедиться, понял ли тот эти слова.

– Два последних слова - практически синонимы, - рассеянно уточнила Элис и подошла к окну. Чуть раздвинула нарядные полосатые занавеси и выглянула во двор. Там, освещённые фонарями, в полном восторге носились друг за дружкой Джой и Берта. Вот кому повезло так повезло.
– Пропала ваша альпийская горка, - с беспокойством констатировала она, поворачиваясь к шерифу.

– Ну это же не французские клумбы, поправить легко, - спокойно отозвался Миллер, всё ещё стоя в дверях.
– Кстати, обратите внимание: охранная сигнализация установлена по всему периметру дома. Завтра... то есть уже сегодня я покажу вам, как тут всё устроено... и покажу сам дом. Он принадлежит нашей семье четыре поколения подряд, хоть и неоднократно перестраивался, и здесь очень много любопытного. У папы в библиотеке - практически музей истории Монтаны.

– Четыре поколения торчать на одном месте, это ж чокнуться можно со скуки, - пробурчал Гэл, бухаясь прямо на светлый ковёр у кресла и заботливо укладывая рядом с собой гитару. Они специально заехали за инструментами к Гасу.
– А какие-нибудь девайсы и вай-фай есть у вас? Я бы порнушку в сети позырил. Чтобы расслабиться.

– Гэл! Замолчи сейчас же!
– сердито прикрикнула Элис. Чёрт, ну что за стервец! Она заранее знала, что он будет вот так пикироваться с шерифом и дразнить его, уж больно разными были эти двое.
– Извините его, шериф, мы оба просто...

– Потеряли слишком много, измучились и вынуждены зависеть от других людей, в данном случае, от меня, - закончил за неё Миллер, снова взглянув на Гэла, и тут же отвёл глаза.
– Кроме того, Гэл Стефан - подросток, ему нравится перечить и не нравится зависеть. Я понимаю. Я оставляю вас до утра, но если вам что-то понадобится, вы всегда можете найти меня внизу. Отдыхайте, мисс Хилл... Гэл Стефан.

Он даже коротко поклонился. "Мама-южанка", - подумала Элис с грустью.

– Погодите!
– взволнованно выпалил Гэл, вскакивая на ноги одним прыжком.
– Я сморозил фигню, простите... но нам и правда нужен Интернет. Прямо сейчас. Чтобы Элис могла поговорить по скайпу со своим другом. Он живёт в России. Можно это как-то устроить? Ну пожалуйста!

Кит! Элис уже и не чаяла поговорить сейчас с Китом, учитывая, что её лэптоп погиб в огне, а жёсткий диск от него забрали копы, пообещав, что эксперты попробуют восстановить все записанные данные.

– Не стоит так хлопотать...
– возразила она дрогнувшим голосом.
– Вы и без того делаете для нас слишком много, шериф.

– Это пустяки, - решительно прервал её тот.
– Разумеется, у меня есть и компьютер, и лэптоп. Я сам должен был подумать об этом. Минуточку.

Он стремительно повернулся и исчез в дверях, прежде чем Элис успела снова запротестовать. Она укоризненно посмотрела на Гэла, который сперва наивно захлопал ресницами, но потом произнёс без всякой наигранности, безапелляционно, как отрезал:

– Тебе это нужно. Не спорь.

У Элис не было сил спорить. Она опустилась в кресло и прикрыла глаза, откинув голову на спинку. Тело молило об отдыхе, и она провалилась в какое-то полузабытье на минуту-другую, снова увидев перед собою залитые пеной, закопчённые бока своего старенького фургона.

Рядом раздалось деликатное покашливание, и Элис с трудом заставила себя поднять голову. Миллер стоял возле кресла с лэптопом, казавшимся игрушкой в его больших руках. Огляделся и деловито пристроил его на стеклянном низком столике, откуда Гэл проворно убрал вазу с фруктами, немедля захрустев яблоком. Элис открыла скайп совершенно машинально и очнулась только, когда после пары гудков соединения из-за пиратской аватарки раздался хрипловатый голос Кита, удивлённый и встревоженный:

– Что это тебе не спится, красавица моя?

И тогда Элис зарыдала - так, словно этот короткий привычный вопрос прорвал какую-то плотину. Она не хотела этого. В самом деле не хотела. Но она ничего не могла с собой поделать - слёзы хлынули сами. Она скорчилась в кресле, буквально ослепнув от эти слёз и только почувствовав, как Миллер растерянно толкает ей в руки мокрый холодный стакан, расплёскивая воду ей на колени, а потом так же настойчиво и неловко суёт пачку бумажных салфеток. А в это время Гэл, заикаясь и путаясь в словах, кое-как пытался растолковать Киту, что же произошло.

Господи Боже, ей нельзя было так раскисать, ни в коем случае!

Элис несколько раз судорожно выдохнула, высморкалась, утёрла глаза и наконец проговорила срывающимся ломким голосом, жалобно, как маленькая девочка, как последняя дура:

– Кит, футболки Кона сгорели! И свадебные фотографии! Ничего-то у меня не осталось, совсем, совсем ничего! Только в бу-бумажнике! И, может, на жёстком диске, если в полиции сумеют...

Губы у неё затряслись, и она зажала рот ладонью, чтобы опять не разрыдаться, не напугать Гэла, который и так уставился на неё не то что в растерянности, а в полной панике, бедный малыш.